Shattering a Heart of Darkness

Бам! Мощные задние ноги оранжевой земнопони снова с силой ударили по стволу дерева, и спелый яблочный град посыпался в стоящую рядом корзину, наполнив её до самых краёв. Эпплджек сняла свою знаменитую шляпу и вытерла пот со лба. Последние несколько дней она работала без передышки, чтобы начать сезон сбора яблок заранее – она рассудила, что лучше перестраховаться и начать пораньше, чем потом догонять с опозданием. Она сверилась со своим списком: согласно записям, это было двадцать пятое дерево за сегодняшний день. И с чувством выполненного долга похлопала себя по плечу. Чёрт возьми, двадцать пять за один день? Это новый рекорд! — Сестрёнка? Тебе не кажется, что ты работаешь чуток сверх меры? — спросила ЭпплБлум, пытаясь убрать беспокойство из голоса, пока её сестра принималась колотить следующий ствол. — Ты о чём это, ЭпплБлум? — отозвалась Эпплджек между ударами, а яблоки сыпались с веток, точно дождевые капли. — Работы полно, и я просто слежу, чтоб она была... Сделана! — Развернувшись, она подхватила корзину хвостом и плавно поймала падающие яблоки, вновь наполнив её до краёв. — К тому же мне нравится быть при деле, — пропыхтела она, обливаясь потом и тяжело дыша от усталости. — Как говорится в старой пословице: «Без труда не вытащишь и пони из пруда». — Не уверена, что она так звучит, — скептически заметила ЭпплБлум, скрипя зубами от грохота очередных ударов. — Эпплджек, я думаю, тебе надо сбавить обороты и отдохнуть пару деньков! — прокричала она, но её тоненький голосок тонул в гулких ударах по дереву. — Мы все знаем, что история с Твайлайт тебе тяжело далась, но, по-моему, ты перегибаешь! Тебе нужен отдых; ты почти не ешь и не спишь! Стук прекратился так же внезапно, как и начался, и Эпплджек озадаченно глянула на ЭпплБлум. Отдышавшись, она спросила: — Прости, сахарок. Что ты сказала? Кобылка раздражённо фыркнула. — Я думаю, тебе надо передохнуть. Ты посмотри на себя! Ты вымотана! Эпплджек, несмотря на свою рабоче-крестьянскую закалку, всегда поддерживала себя в порядке: мыла шерсть и заботливо завязывала светлую гриву сзади. Но теперь её волосы стали тусклыми, с секущимися кончиками, и свисали спутанным войлоком; а шёрстка почти всегда была в земле и мелких прутиках. Она держалась на дрожащих ногах и сильно потеряла в весе, потому что привыкла пропускать приёмы пищи ради работы. И было просто невероятно, как в ней ещё сохранилось столько сил и бодрости. — Отдохну, когда работа будет сделана и придёт время ложиться спать. — Ты почти не спишь! — раздосадованно выкрикнула ЭпплБлум. — Ты просто работаешь, работаешь, работаешь, и всё! — Она шмыгнула носом и пыталась сдержать плач; её взгляд был сердитым, но также полным боли и сочувствия. — Ты не ешь, не спишь, только работаешь и чахнешь на глазах. — Слёзы хлынули ручьём, лишая Эпплджек дара речи. — У тебя никогда нет времени ни на меня, ни на Биг Мака, ни на кого-либо ещё. Ты даже Вайнону больше не кормишь и не выводишь на прогулки. Я понимаю, тебе больно из-за того, что Твайлайт нет рядом, но это не оправдание! Чем сильнее ты отталкиваешь пони, которые тебя любят, тем дальше они становятся, пока однажды ты уже не сможешь их разглядеть! — Ох, ЭпплБлум... — ей было больно видеть обиду на лице сестры, и она чувствовала себя ужасно оттого, что была тому причиной. Она шагнула вперёд, чтобы обнять её, но ЭпплБлум отпрянула и убежала к дому; её рыдания ещё доносились издалека. С тяжёлым, полным сожаления вздохом Эпплджек опустилась на землю и раздражённо потёрла лицо. — В кого же я превратилась? С тех пор как Твайлайт исчезла за тем магическим барьером, Эпплджек чувствовала себя так, будто её раз за разом бьёт под дых буйвол с мышечным спазмом. Вскоре начались кошмары, так что она отказывалась спать, а когда перед ней ставили еду, в животе зарождалось тошнотворное чувство, так что она отказывалась есть. Поначалу сбор яблок служил отвлечением, но вскоре превратился в нечто сродни одержимости – способ заглушить боль от отсутствия подруги. Эппл Блум была права: в спешке забыть свою муку Эпплджек забыла принять в расчёт друзей и семью. Она поднялась на ноги. — Я должна всё исправить.

***

Дом семьи Эппл естественно благоухал ароматом свежеиспечённого яблочного пирога – как по часам, бабуля Смит колдовала над выпечкой на кухне. Вид пожилой хранительницы очага, усердно творящей вкуснейшие лакомства и напевающей про себя, вызвал гордую улыбку на лице Эпплджек. Вдыхая пропитанный корицей аромат, она запыхалась, споткнувшись о порог кухни – комнаты, в которую не заходила уже несколько дней. Волна счастливых воспоминаний накрыла её, и она прикусила губу, чтобы та не дрожала. Бабуля Смит обернулась и поприветствовала Эпплджек. — Приветик, как поживаешь? Давненько я тебя не видела, — тепло улыбнулась старая кобыла. Без предупреждения Эпплджек метнулась вперёд, и бабуля Смит коротко взвизгнула, прежде чем осознала, что внучка заключила её в крепкие объятия; грудь оранжевой земной пони вздымалась, пока она негромко всхлипывала. — Ну-ну, ласточка моя. Что тебя тревожит? Эпплджек подняла голову с плеча бабули Смит и шмыгнула носом: — Я такая глупая! Я должна была заметить, как моё хмурое уныние сказывается на вас всех, особенно на ЭпплБлум. Мне так жаль, я... Бабуля Смит заставила её умолкнуть, приложив копыто, и усмехнулась: — Незачем извиняться. Ты скучаешь по подруге и грустишь об этом. Это естественно. Просто не забывай проводить время с теми, кто всё ещё рядом, вместо того чтобы сосредотачиваться на тех, кого нет. Поверь, я через это проходила. — Последовала пауза, во время которой она печально глянула через плечо внучки. Эпплджек не нужно было оборачиваться, чтобы понять: бабуля Смит смотрит на портрет своего мужа Кортланда, умершего, когда Брайт Маку было двенадцать. Хотя ей так и не довелось встретить дедушку, Эпплджек слышала рассказы о нём от бабули Смит и других родичей; они рисовали образ сурового, но честного и добродушного жеребца – из тех, на кого каждый пони стремится равняться. Именно его пример сделал Брайт Мака таким замечательным, а дедушка, в свою очередь, передал трудолюбие и добросердечие своим детям. — Ты до сих пор по нему скучаешь, да? Бабуля Смит вздохнула и перевела взгляд обратно на Эпплджек: — Каждый божий день, сахарная. По нему, по твоим папе и маме. Говорят, время лечит все раны, но это не так. По правде, чем больше времени проходит, тем сильнее чувствуешь боль от того, что их нет рядом. Что нужно делать – так это просто помнить все хорошие времена, что у вас были. Знаешь, Кортланд был из тех, кто не лезет за словом в карман, но всегда умел рассмешить других. Он говаривал: «Если ты не улыбаешься или не хохочешь до упаду, считай, уже одной ногой в могиле. Юмор даёт тебе знать, что ты жив». — Спасибо, бабуль. Мне это было очень нужно. Пойду поговорю с ЭпплБлум и всё исправлю. — Это чудесно, дорогая, но сперва – знаешь, что тебе действительно нужно? Долгий душ, потому что от тебя разит, как из свинарника!