Грейс

Глава 4. Ближе к краю После того поцелуя что-то изменилось. Хейзел просыпалась по утрам и первым делом проверяла телефон — нет ли сообщения от Хелингема. Он писал редко, коротко: «Встречаемся в десять», «Буду у твоего дома», «Список на сегодня». Никаких «доброе утро», никаких смайликов. Но сам факт — он думал о ней, включал её в свои планы — заставлял сердце биться быстрее. Она ненавидела себя за это. Каждое утро, глядя в зеркало, она говорила себе: «Ты убила его сестру. Ты лжёшь ему каждый день. Ты не имеешь права чувствовать это». Но чувства не слушались приказов. Они разрастались, как сорняки, пробиваясь сквозь бетон её вины. Хелингем был другим. Не таким, как Коди. Не таким, как парни, которых она знала. Он не пытался дотронуться до неё без разрешения. Не шутил пошло. Не смотрел на других девушек, когда она была рядом. Он просто был — сосредоточенный, немногословный, надёжный. Как стена, о которую можно опереться, когда мир рушится. Проблема была в том, что этот мир она разрушила сама. И теперь каждый день, проведённый рядом с ним, каждый разговор, каждый случайный взгляд — всё это было построено на песке. Одной волной правды всё смоет. Но Хейзел не была готова к волне. --- Они продолжили опросы. Список, составленный Хелингемом, был длинным — однокурсники, бывшие друзья, даже бывшие парни Грейс, о которых Хейзел никогда не слышала. Каждый новый разговор открывал очередную тёмную сторону подруги. Грейс брала деньги в долг и не отдавала. Грейс распускала слухи о тех, кто ей не нравился. Грейс спала с парнем Джес, когда та была в больнице. Грейс смеялась над Хейзел за её спиной — «она думает, мы подруги, а она просто моя прислуга». Эту последнюю фразу сказала девушка по имени Линдси, которая училась с ними в одном классе. — Извини, — добавила Линдси, заметив, как побледнела Хейзел. — Я думала, ты знаешь. Она везде так говорила. Хейзел кивнула, сжав зубы. Она не знала. Но теперь всё вставало на свои места. Та снисходительная улыбка, когда Грейс дарила ей старые вещи. Та лёгкая насмешка в голосе, когда Хейзел рассказывала о своих проблемах. «Ты моя лучшая подруга» означало «ты моя удобная тень». В машине, по дороге домой, Хейзел молчала. Хелингем тоже. Он вёл, глядя на дорогу, и только когда они остановились у её дома, сказал: — Тяжело слышать такое о человеке, которого любила. — Да, — ответила Хейзел. — Тяжело. Она не добавила «теперь мне легче её ненавидеть». Не сказала «теперь я почти не жалею, что толкнула». Но эти мысли были там, на дне, тёплые и скользкие, как змеи. — Завтра мы поедем к Коди, — сказал Хелингем. — Я договорился о встрече. Хейзел резко повернула голову. — К Коди? Ты уверен? — Он последний, кто видел её живой. У меня есть к нему вопросы. — Он не будет говорить, — Хейзел почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Его отец — шериф. Он знает свои права. Он просто захлопнет дверь перед носом. — Возможно, — Хелингем посмотрел на неё. — Но я должен попробовать. Ради неё. «Ради неё» — это было железобетонное оправдание для всего, что он делал. Хейзел завидовала этой простоте. У него была цель, и он шёл к ней. У неё тоже была цель — выжить. Но их цели сталкивались, как поезда на одном пути. — Я поеду с тобой, — сказала она. — Он меня знает. Может, язык развяжется. Хелингем кивнул. Не поблагодарил. Просто кивнул. --- Коди жил в новом районе, в доме, который купили ему родители — подарок на совершеннолетие. Дом был слишком большим для одного парня, но Коди любил роскошь. Любил показывать, что у него есть деньги и власть. Он открыл дверь в спортивных штанах и футболке, с лёгкой небритостью, которая выглядела нарочито-небрежной. Увидев Хейзел, усмехнулся. Увидев Хелингема, усмешка сползла. — О, — сказал он. — Братец Грейс собственной персоной. Слышал, ты тут всех опрашиваешь. Ищешь убийцу? — Можно поговорить? — спросил Хелингем ровно. — Валяй. — Коди отошёл, пропуская их внутрь. В гостиной пахло дорогим табаком и чем-то сладким. На столике лежали ключи от новой машины. Коди развалился в кресле, закинув ноги на пуфик. — Спрашивай. — Где ты был в ночь, когда погибла Грейс? — начал Хелингем. — Дома. Один. Могу дать показания хоть под присягой. — Коди ухмыльнулся. — Папа уже всё проверил. Алиби железное. — Вы ссорились тем вечером. — Ссорились? Мы всегда ссорились. Она была… сложной. — Ты знаешь, кто мог её убить? Коди пожал плечами. Его взгляд скользнул на Хейзел — и снова эта самодовольная усмешка. — Может, та, кто завидовал её счастью. Может, та, кто хотел её место. Грейс не была святой. У неё были враги. Хейзел почувствовала, как кровь прилила к лицу. Он смотрел прямо на неё. Он знал. Или догадывался. — У тебя есть конкретные имена? — спросил Хелингем, не заметив обмена взглядами. — Покопайся в её прошлом. Найдёшь. — Коди встал. — Я ответил на вопросы? У меня тренировка через час. Они вышли. На пороге Коди задержал Хейзел за локоть — сильнее, чем нужно. — Ты так и не зашла ко мне после того вечера, — сказал он тихо, чтобы Хелингем не услышал. — А я ждал. Скучал по тебе, Хейзи. Она вырвала руку и пошла к машине, не оборачиваясь. Внутри всё кипело. Он смел с ней так разговаривать. После всего. — Что он тебе сказал? — спросил Хелингем, когда они сели. — Ничего. Просто… попрощался. Хелингем не поверил. Но не стал давить. --- Вернувшись домой, Хейзел не могла уснуть. Она лежала в темноте и смотрела в потолок. В голове крутились обрывки: ухмылка Коди, его пальцы на её локте, его голос — «скучал по тебе». А ещё — слова Джес: «Убийца со шлюхой». И лица людей, которые говорили, что Грейс смеялась над ней за спиной. Коди был насильником. Он разрушил её жизнь, и ему ничего не было. Грейс не поверила ей — предала. Джес ненавидела её просто так. Весь мир был против неё, и только один человек смотрел на неё без осуждения. Хелингем. Но если он узнает правду, он возненавидит её. Станет таким же, как все. И Хейзел останется одна. Она села на кровати. Включила ночник. Достала из ящика стола старую фотографию — они с Грейс в парке, год назад. Грейс обнимает её за плечи, обе смеются. Хорошее время. До изнасилования. До лжи. До скалы. — Ты не оставила мне выбора, — прошептала Хейзел фотографии. — Ты не поверила мне. Ты позволила ему ходить свободным. Ты смеялась надо мной. Фотография молчала. — Я могла бы признаться. Сказать всё Хелингему. Он, наверное, меня возненавидит. Но, может быть… может быть, он поймёт? Ведь она была не ангелом. А Коди — чудовище. Может быть, он даже обрадуется, что кто-то избавил мир от неё? Она закусила губу. Нет. Не обрадуется. Брат никогда не обрадуется смерти сестры. Даже если сестра была стервой. Значит, остаётся одно. Коди должен заплатить. Не за изнасилование — за это уже не накажут, дело закрыто. Но за убийство Грейс. Если улики укажут на него, если его посадят — Хейзел будет в безопасности. Хелингем получит правосудие. Два зайца одним выстрелом. Она подошла к шкафу. Достала коробку, в которой хранила вещи, оставшиеся от Грейс. Гребень с её волосами. Шарф с её запахом. Несколько фотографий. — Ты поможешь мне ещё раз, — сказала Хейзел пустоте. — После смерти ты сделаешь больше, чем при жизни. Она не знала, как именно подставит Коди. Но знала — она это сделает. Потому что другого выхода нет. Потому что она уже убила один раз. Убить второго — просто очередной шаг. Лёжа в кровати, она представила, как Хелингем обнимает её. Как говорит: «Я верю тебе». Как целует. «Если ты узнаешь правду, ты меня возненавидишь», — подумала она. — «Но ты не узнаешь. Никогда». Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но в темноте, как всегда, стояла Грейс. Не мёртвая — живая, смеющаяся. Та, которой больше нет. — Ты пожалеешь, — шептала Грейс в её воображении. — За всё пожалеешь. — Уже поздно, — ответила Хейзел пустоте. Она перевернулась на другой бок и натянула одеяло до подбородка. Завтра они с Хелингемом поедут к следующим свидетелям. А потом — она начнёт готовить ловушку.