Дышать тобой

Наступило утро. Илья проснулся первым – веки ещё опухшие после вчерашних слёз, голова тяжёлая, в горле першило от сигарет. Он приподнялся на локте и посмотрел на Криса – тот спал на животе, разметавшись по кровати, одна рука свисала до пола, дыхание было ровным и глубоким. Илья хотел встать, но замер. Под одеялом он почувствовал тепло и напряжение там, где обычно не бывает утром без причины. Он осторожно откинул край одеяла, глянул вниз – и у него перехватило дыхание. Сквозь тонкую ткань боксеров отчётливо вырисовывался стояк – твёрдый, упрямый, совершенно неуместный сейчас, когда всё вчерашнее ещё болело внутри. – Чего... Почему... – прошептал Илья, чувствуя, как щёки заливает краской. Он бесшумно сполз с кровати и на цыпочках, стараясь не скрипнуть половицей, юркнул в ванную. Запер дверь, прислонился спиной к холодной плитке и выдохнул. – Твою мать... Он стянул бельё и посмотрел – нет, не показалось. Покрасневший, напряжённый, требующий внимания. Илья закусил губу. Он не знал, почему это случилось сейчас – то ли сон такой был, то ли утро тяжёлое, то ли... Он отогнал мысль. Он решил быстро расправиться с этим, пока Крис спит. Илья сделал первый вдох, провёл ладонью по стволу – медленно, словно проверяя, не обманывают ли ощущения. Потом начал – большими, длинными движениями, наращивая темп, большим пальцем дразня головку, влажную от выступившей смазки. Он прикрыл глаза, стараясь не смотреть на себя в зеркало, и тихо застонал – сквозь зубы, почти беззвучно. Он пытался представить кого-то. Любого. Девушку из прошлого, вымышленное лицо, абстракцию. Но в голову, как назло, лез только один образ – спутанные волосы, утренний хриплый голос, тёплая ладонь, которая вчера лежала на его талии. – Мгх... – вырвалось громче, чем хотелось. – Какого хуя... Ах... Илья закусил костяшку свободной руки, чтобы не издать ни звука. Ещё несколько резких движений – и мир взорвался белым. Он кончил – быстро, почти болезненно, содрогаясь всем телом. Капли попали на раковину, на край зеркала, на его собственные пальцы. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на результат своей слабости. – Идиот, – прошептал он себе. Он включил воду, смыл всё, вытер руки, долго смотрел в зеркало – красные глаза, красные щёки, взъерошенные волосы. Потом умылся холодной водой, привёл себя в порядок и вышел. Крис уже сидел на кухне – маленький столик у окна, пластиковый чайник, две кружки. Он пил чай и листал тик-ток, подперев голову рукой. Увидев Илью, отвлёкся и кивнул. – Давно встал? Я вот только что, – сказал Крис, отхлёбывая из кружки. – Сегодня тебе легче? Мы можем ещё поболтать по душам, но не забывай, что сегодня мы проводим ивент. А глаза твои красные от слёз... – он помолчал. – ...ну, думаю, никто не заметит. – Минут десять назад наверное. Сразу умываться пошёл, – соврал Илья, садясь напротив. Он старался не смотреть на Криса – точнее, смотреть как обычно, но не задерживаться взглядом на губах, на шее, на руках. – Садись, пообедай со мной, – Крис подвинул к нему тарелку с яичницей. – Я приготовил. Илья удивлённо поднял бровь. – Ты? Готовил? – А что такого? – Крис сделал обиженное лицо. – Могу, если надо. Не умирать же с голоду. Яичница была чуть подгоревшей по краям и пересоленной, но Илья съел всё до крошки – потому что кто-то встал раньше него и сделал это специально для него. Он не знал, как на это реагировать, поэтому просто сказал: – Спасибо. – Не за что, – Крис улыбнулся и забрал пустую тарелку. – Так какие планы на сегодня? После ивента можем погулять, если силы останутся. – Давай, – кивнул Илья. – Я не против. Прошло два часа. Нужно было одеваться на первый ивент. Они быстро собрались – футболки с логотипами, удобные штаны, зарядки, ноутбуки, бейджики – и вылетели на такси. В машине Илья смотрел в окно на питерские улочки, серое небо, мосты и чувствовал, как город понемногу затягивает его в свою спокойную, меланхоличную жизнь. На ивенте Илья был в роли спикера – рассказывал правила, шутил, подбадривал участников. Крис сидел рядом с ноутбуком, следил за техникой, иногда подхватывал шутки, подливал воду в стаканы. Они работали как единый механизм – без слов, без лишних взглядов, просто привычно и слаженно. Семь часов за столом. Семь часов улыбаться, отвечать на вопросы, решать мелкие конфликты, следить за временем. К концу ивента у Ильи гудели ноги и слипались глаза, но он держался – улыбка не сползала до последнего участника. Когда последний гость ушёл, они рухнули на стулья и выдохнули. – Боже, – простонал Крис, откидывая голову назад. – Я не чувствую спины. – А я не чувствую лица, – усмехнулся Илья. – Улыбался как ненормальный. – Ну, зато норм всё прошло. – Крис встал, потянулся, хрустнув позвонками. – Пойдём пешком? До отеля недалеко. Красотами полюбуемся. Илья подумал секунду и кивнул. – Пошли. Они вышли на улицу – вечерний Питер обдал их прохладным ветром с Невы, небо было тёмно-синим, почти чёрным, но где-то за крышами ещё теплилась полоска заката. Фонари горели жёлтым, отражаясь в мокрых тротуарах – недавно прошёл дождь, и воздух пах озоном и мокрым камнем. Они шли молча, но молчание было не тяжёлым – скорее усталым и тёплым. Илья смотрел по сторонам, впитывая город: чугунные решётки, лепнину на фасадах, редких прохожих, которые куда-то спешили. – Слушай, – вдруг сказал Крис, замедляя шаг. – А давай сходим на местную набережную? Она очень красивая тут. И луна, тем более. Илья поднял голову – действительно, луна висела огромная, желтоватая, окружённая тонкими облаками. – Хорошо, я не против, – ответил он. Они свернули к воде. Набережная тянулась вдоль Невы – гранит, фонари, скамейки, вдалеке разводной мост. Людей почти не было – поздно, холодно, кто в такое время гуляет? Только они, пара влюблённых на дальней скамейке и мужчина с собакой, который уже уходил. – Красиво, – выдохнул Илья, останавливаясь у перил. Вода блестела чёрной гладью, отражая огни. – Ага, – Крис встал рядом, тоже глядя на реку. Потом повернулся к Илье и усмехнулся. – Давай по приколу станцуем? Прямо здесь. Никого нет. – Ты серьёзно? – Илья поднял бровь. – А почему нет? – Крис уже сделал шаг назад и изобразил что-то похожее на танцевальное па. – Ну, давай. Не ломайся. Илья закатил глаза, но улыбнулся и двинулся навстречу. Они сделали пару неуклюжих движений – ничего похожего на танец, скорее просто дурачились. Крис кружил Илью, тот отбивался, смеялся. А потом Крис потянул его на себя, и они оказались очень близко – лица в нескольких сантиметрах, дыхание смешалось. В этот момент из динамика неподалёку донёсся приглушённый плейлист уличного кафе, и слова песни врезались в тишину: «Then I met you and my eyes changed». Илья замер. Крис тоже замер. Он смотрел на Илью – на его красные глаза, которые уже немного прошли, но всё ещё выдавали вчерашнюю слабость, на его губы, приоткрытые от неожиданности. А потом Крис его поцеловал. Прямо на набережной, под луной, под эту строчку. Мягко, несмело, спрашивая – губы Ильи были холодными, а губы Криса тёплыми, и это странное сочетание заставило Илью выдохнуть прямо в поцелуй. Крис отстранился первым, но всего на пару сантиметров. – Илья, я тебя... – начал он, запнулся, сглотнул – Кхм... Это взаимно? – Ой... – он опустил глаза – Можешь не отвечать, если не хочешь... Илья молчал. Его сердце колотилось где-то в горле. Он не мог сказать ни «да», ни «нет» – просто стоял и смотрел на Криса, а в голове было пусто и шумно одновременно. – Пойдём, – наконец выдохнул Илья – в отель. Они шли быстро, почти бегом. В лифте не говорили ни слова – Крис смотрел на цифры этажей, Илья – на свои руки. Дверь номера щёлкнула замком, и в ту же секунду Крис толкнул Илью к стене – не больно, а так, чтобы тот оказался между стеной и его телом. Крис целовал его – жёстко, требовательно, догоняя то, что не успел на набережной. Одной рукой он стаскивал с Ильи куртку, второй держал за затылок, не давая отстраниться. Илья дрожал – мелко, часто, как вчера, но теперь от другого холода. Крис оторвался от его губ, тяжело дыша. – Если мне остановиться – скажи, – прошептал он, заглядывая в глаза. Илья промолчал. Но не отодвинулся. Не сказал «нет». Тогда Крис сделал шаг назад – всего один, чтобы видеть лицо Ильи целиком. Он медленно, давая тому время привыкнуть, провёл ладонями по его плечам, спустился к локтям, переплел их пальцы. – Смотри на меня, – тихо попросил Крис. Илья поднял глаза. В них было всё – страх, доверие, желание, паника. Крис улыбнулся краешком губ и поцеловал его снова – но теперь не жадно, а мягко, почти невесомо, в уголок губ, в щеку, в закрытое веко. – Ты очень красивый, – сказал Крис. – Заткнись, – выдохнул Илья беззлобно. – Не заткнусь, – Крис усмехнулся и прижался лбом к его лбу. – Я слишком долго молчал. Он опустил руки на талию Ильи, под футболку – пальцы холодные, но Илья не дёрнулся, только выдохнул резче. Крис гладил его живот, бока, поднимался выше, к груди, и каждый сантиметр кожи, открытый ему, заставлял Илью вздрагивать. – Можно? – спросил Крис, касаясь резинки штанов. Илья кивнул. Крис расстегнул пуговицу, медленно, глядя в глаза. Потом молнию. Потом опустился на колени – плавно, как будто это был самый естественный жест в мире. Илья зажмурился, опёрся затылком о стену, и из его горла вырвался первый сдавленный звук – ещё не стон, скорее испуг. – Не бойся, – прошептал Крис, проводя ладонями по его бёдрам, согревая, успокаивая. – Я не боюсь, – соврал Илья. – Врёшь. – Крис поцеловал его через ткань джинсов – Под тканью уже всё давно напряглось. Илья всхлипнул. – У тебя ни разу не было с парнем, да? – спросил Крис, поднимая голову. – Я помогу. Пока что будет просто. Разрешишь? Илья открыл глаза. Они были влажными – не от слёз, а от напряжения и страха и желания, которые смешались в один комок. – Да... – выдохнул он почти беззвучно. Крис стянул с него джинсы и бельё – не резко, а аккуратно, помогая Илье вытащить ноги по очереди. Илья остался в одной футболке, сползшей с плеча, и стоял перед Крисом на коленях – открытый, дрожащий, красный до груди. Крис смотрел на него снизу вверх – не на член, а в лицо. – Ты уверен? – Я уже сказал «да», – прошептал Илья. – Скажи ещё раз. – Да. Крис улыбнулся – тепло, почти нежно – и только потом посмотрел вниз. Член Ильи был напряжён, покраснев, влажен на головке. Крис провёл по нему пальцем – очень легко, едва касаясь – и Илья дёрнулся, будто от удара током. – Чувствительный, – констатировал Крис, поглаживая большим пальцем венку. – Крис, пожалуйста... – не договорил Илья, потому что не знал, о чём просить – то ли продолжать, то ли прекратить. – Сколько тут? – спросил Крис, обхватывая ладонью ствол, измеряя без линейки. – Пятнадцать... – выдохнул Илья. – У меня больше, – Крис усмехнулся, поднёс головку к губам и поцеловал – как целуют в лоб, нежно и чуть насмешливо. Илья застонал – громко, отрывисто, и сам испугался своего голоса. – Тише, – Крис поцеловал снова, теперь уже раскрытыми губами, обводя языком. – Я не могу... – Илья откинул голову, ударившись затылком о стену. – Можешь. Я здесь, – Крис взял глубже, и ноги Ильи подкосились – он сполз бы, если бы Крис не держал его за бёдра, вцепившись пальцами в кожу. Он работал ртом – вначале медленно, привыкая, потом смелее, жадно, с лёгким присвистом воздуха. Илья потерял счёт времени. Он опирался на стену, не в силах даже стонать – просто открывал рот и выпускал оттуда короткие, рваные звуки. Крис поднял глаза – мокрые, затуманенные, и в них читалось что-то большее, чем просто желание. – Можно быстрее? – спросил он, отрываясь на секунду. – Ах... Да... – выдохнул Илья. И Крис продолжил – ритмично, глубоко, доводя Илью до границы, на которой мир сужается до одной точки – там, где язык встречается с кожей, а руки не дают упасть. В комнате было темно. За окном гудел Питер. А на стене дрожала тень двоих – один на коленях, второй почти ломается от новых, непривычных ощущений, но при этом – впервые за долгое время – не один.