Hard Feelings

Начало дня ощущалось так, будто сегодня понедельник, а вчера случилось около трёх корпоративов подряд. Вот только ни капли алкоголя во рту Чимина вчера не было — всё это ложь и провокация. Было другое, но на это насрать, ведь он почему-то лежит на полу, и его даже никто не поднял. Действительно, блять, наверное, потому, что сейчас восемь часов утра, а Намджун просыпается дай бог в двенадцать? Пак с горем пополам поднимает свой (без лести говоря) красивый зад и идёт на кухню, дабы избавиться от сухости во рту. Маленькая кухонька связана с большим количеством воспоминаний, как и царапины на светлых дверцах шкафов. Там он встречает какую-то проститутку, которая с утра пораньше курит. Он кидает ей вполне дружелюбное «доброе утро», на что та лишь кивает: она слишком занята осознанием смысла жизни, зажав тонкий «Винстон» в подкачанных ботоксом губах. Парень берёт стакан с открытой навесной тумбочки, подносит к крану и включает воду. Не моргая, следит за струёй, а потом, опрокинув в себя целый стакан прохладной воды, понимает: жить становится в разы лучше и прилично легче. Осознав суть бытия, Чимин вспоминает, что в школу к девяти, а он даже дома не был. Именно поэтому он нервно ищет телефон в кармане, достаёт его и принимается строчить сообщение матери о том, что переночевал у друга и всё с ним нормально. Правда, он отлично понимает, что теста на наркотики сегодня не избежать. Парень бежит в спальню к Намджуну и заходит тихо, стараясь не издавать громких звуков. Сев на кровать, младший касается волос мужчины, перебирая их и рассматривая мирно спящего Кима. — Намджун, облава, менты! — произносит Чимин на довольно повышенных тонах и тут же убирает руку. Мужчина вскакивает, но, как только видит спокойного Пака, понимает: день начался не с кофе, а со сладкой наебаловки. От такого резкого рывка белое одеяло с мягким звуком падает с просторной постели на тёмный паркет. — Если бы я тебя не любил, я бы обязательно дал тебе пенделя… — хрипло бормочет старший и вновь падает на подушку, тяжело выдыхая. Он закрывает лицо руками и трёт заспанные глаза, ловя звёздочки. Мужчина был «очень рад». Убрав руки, он внимательно смотрит на друга, который не сводит с него глаз. — Джун, мне нужны анализы. Причём срочно, — кусая губы, бормочет Чимин и с искренней надеждой глядит на Кима. Он делает глазки самого невинного в мире создания и после того, как остаётся покрыт матом (но ничуть не обижен), провожает взглядом уходящего за нужной вещью Намджуна. Пожалуй, этот мужчина стал ему новой семьёй, куда более настоящей, чем родители. Пак никогда не думал, что один-единственный человек способен заменить тех, кто видел тебя в первые секунды жизни. В каждый тяжёлый период именно Ким был рядом: гладил его, пьяного в хлам, по голове, готовил супчики от похмелья и нервно бежал за таблетками, когда Паку было плохо. Но он ещё никогда не заставал его слёз или панических атак. Чимин бежит домой. Хотя нет, он именно летит. Парень быстро приспосабливается к любым обстоятельствам, а его эмоции находятся под его полным контролем (сам сказал — сам напиздел). Чимину и правда не занимать ни ума, ни хитрости, ведь уже через десять минут он умудряется надурить мать. Соми ничего не спросила, когда увидела сына на пороге. Женщина пыталась уловить запах алкоголя, и в душе была искренне рада, ведь от сына им и близко не разило. Утро началось с головной боли, но хотя бы без ругани. Да и в следующие минут двадцать обойдётся без неё, ведь тест даст отрицательный результат — кто бы сомневался. Наверное, ироничным в этой истории является тот факт, что Намджун, который продаёт наркотики лет с пятнадцати, сам не употребляет уже около семи лет даже травку. Причины никто не знает. Вообще мало кто хоть что-то знает о Намджуне. Во многих кругах не известна даже его настоящая фамилия. Не у всех день начинается с головной боли и мучений. Например, Чонгук сейчас уплетает за обе щеки кусочек клубничного чизкейка, от которого добреет и начинает любить всех на свете. Завтрак проходит в тишине, собственные мысли парня становятся для него неким фоновым шумом. Почему-то все пятнадцать минут Чонгук вспоминает, как зажимался в подсобке с парнем, поцелуи и то, как он впервые влюбился, когда начал заниматься регби. Тот парень за любовь Чона разукрасил ему лицо, но Чон не был бы Чоном, если бы не добивался того, чего хочет. Он оставил столько друзей в Торонто, что от этой мысли становится как-то чересчур жалко и уныло. Новое место ему пока не пришлось по душе, хотя Калифорния правда имеет свою особенную эстетику и тепло. После долгого завтрака с раздумьями — да такими, что Чонгук ощутил себя чуть ли не Аристотелем, — он понимает, что опаздывает и стоит поторопиться. Гук покидает кухню в считанные минуты. Уже стоя у шкафа, он предельно быстро выбирает одежду. У него вроде нет определённого стиля, но что-то особенное имеется — куча чёрных футболок с принтами и без. Сегодняшний день — сущее исключение: чёрный свитшот, светлые джинсы и новенькие красные «конверсы». Вся эта красота была дополнена излюбленными украшениями: цепочкой, кольцами и, конечно же, несколькими довольно большими серьгами в ушах, без которых никуда. Когда-то эти кольца стали поводом для драки, ведь Чонгук изрядно вывел из себя парня, каждый раз называвшего его «педиком». Между прочим, Чон — обыкновенный бисексуал. Оглядев свой вид в последний раз, он вновь ловит себя на мыслях о том мальчишке, который являлся ему уже два раза, а сейчас просто не вылезает из головы. Светлая макушка и это чёртово колечко в губе — что такого он в нём нашёл? Чон не понимает. Его размышления, слава богу, прерывает писк Лии. По-любому увидела паука размером с горошину. Парень вздыхает, треплет свои чёрные волосы и идёт на помощь мачехе. За последние пять минут нахождения в школе на него посмотрело человек двадцать точно, причём многие проводили взглядом. Кажется, тут знают всех, и новое лицо либо кажется слишком красивым, либо воспринимается враждебно.Для игрока в регби Чонгук был слишком красив, как ему часто говорили, и скорее походил на модель, чем на того, кто сносит людей собой и тем более не боится ушибов. Правда, взглянув на его достаточно крупное телосложение, назвать его регбистом всё-таки можно. Может, взгляды из-за того, что он азиат? Нет, это Америка, детка, тут школы полны всех и вся. К счастью, Чонгук не страдает топографическим кретинизмом и нужный класс находит быстро, что не может не радовать. Аудитория кажется приятной, за исключением некоторых особ, которых парень подметил, едва осмотрев группу. Он проходит между парт и не слышит ни слова в свой адрес — лишь ловит на себе взгляды нескольких человек. Идиллия нарушается чьим-то голосом. — Ты случайно не ошибся дверью, дорогой? — ехидно бормочет черноволосый парень, сидящий в середине ряда. Чонгук это игнорирует, отвечая лишь вздохом, отчего задира фыркает. Чон сводит брови к переносице и уверенной походкой идёт к последним партам, где и привык сидеть все года школьной жизни. Осадка от этого не остаётся, поэтому, приняв расслабленную позу, он отвлекается на телефон. Это место кажется чуждым. Чонгук никогда в жизни не признает, что периодически впадает в состояние безудержной ненависти к окружающему миру, и не спроста. К себе близко он подпускает малое количество людей, но те, кто попадает в определённый круг, видят его настоящего. Большая часть людей для него — просто неприятные особы, с которыми тупо не хочется разговаривать, но природная общительность и коммуникабельность этого не выдают. Ким Тэхён не был бы Ким Тэхёном, если бы не шутил про геев, будучи тем ещё гомофобом, и не проявлял нелюбовь к новым людям в аудитории. Парень он неконфликтный (пиздёж), скорее задира и провокатор: как только жопа гореть начнёт — сразу сольётся. И не потому, что боится, а потому, что уже не поиграешь, а значит, становится неинтересно. Лидер школьной команды по регби, парень на все сто и красавец — это наш Ким Тэхён. Сколько девчонок из кружка рисования выделяли его скулы и, прорисовывая каждую родинку, любовались главной особенностью — тэхёновой гетерохромией. Второй глаз парня был синего цвета, а первый — обычного чёрного. Это никогда не становилось его комплексом, потому что такая деталь завораживала всех. В красивых глазах парня читалась жгучая уверенность и игривость. Он всегда стремился быть лучшим везде и всегда, а если оказывался не первым, то убирал того, кто занимал его место. Кажется совсем идеальным? А вот и нет, нахватался стереотипов, и всё пошло по накатанной. Его мыслей никто не знает, и эта непредсказуемость действий иногда правда заставляет задуматься: а стоит ли дружить с таким человеком? Спасибо за креативность в идеях, как пронести алкоголь на школьную тусовку, но всё-таки периодическое помутнение разума у этого парня имеется. Тэхён толкает язык в щёку, а затем сводит скулы. Явно начинает злиться, и это тяжело отрицать. Он смотрит на новенького и уже дыру в нём прожигает, пока его не отвлекает знакомый голос. Не дали закончить, но этот хрипловатый и монотонный голос игнорировать грешно. — Эй, лицо попроще, иначе сейчас треснет. Ты ещё и брови так хмуришь, скоро морщины будут, — Юнги немного морщит нос, залетая в кабинет. Он проходит к Тэхёну, усаживается рядом и с характерным звуком кидает рюкзак у парты на пол. По Юнги можно сразу определить, какое у него настроение. В данный момент всё говорит о том, что он не в лучшем расположении духа и агрессивно сопротивляется этому. Но в любом состоянии в Мине царствует сплетница, чего по нему сразу и не скажешь. — И тебе доброе утро, — Ким закатывает глаза и со вздохом откидывается на спинку стула, тем самым показывая, что он полностью во внимании и готов слушать горячие новости. Тэхён сплетни не любит, но когда Юнги прибегает рассказать, что произошло, пропустить это невозможно. Они ещё с младшей школы всех обсуждали, и, если что, Тэхён шёл бить лица за своего друга. Хотя его никогда об этом не просили, но и останавливать смысла не было. А вы вообще знали, что Тэхён реально тип странный? Будучи гомофобом, он в упор не замечал гея в своём лучшем друге. Он не знает, что на деле Юнги с Хосом нихера не кенты, а трахаются и целуются в туалете, иногда в подсобке. Мин скрывает это и даже в какой то мере боится реакции лучшего друга, не зная что от него ожидать. — Во-первых, Чимин жив. Во-вторых, он уже вернулся домой, и в-третьих… — Мин делает глубокий вдох, будто сейчас выдаст что-то жизненно важное или поставит перед фактом. Или что вообще произошло, что он так вздыхает, будто кто-то умер,хотя ему как бы похуй, если только это не Хосок откинулся. Молчание. Долгая пауза. В классе стоит такая тишина, что, находясь столь близко, слышно, как сердце Юнги отбивает ритм. Он до такой степени нервничает, но буквально не может откладывать это снова и снова, потому что внутри кошки скребут. Это важно и ему, и Тэхёну, как он думает. — Так, ладно, я понял. Не надо мне на сегодня ещё потрясений. Потом скажешь нормально, когда одни будем, — Тэхён первый прерывает молчание и поворачивается лицом к Юнги. Недолго всматриваясь в румяные щёки друга, он вспоминает и о Паке, о котором думал ещё вчера. Мысли были неоднозначными: откинулся ещё в больнице, закрыт в рехаб-центре ещё на годик или что? Может, в служители храма подался? Пока Тэ перебирает в голове всё, что приходило ему на ум, он замечает хуевато замазанный синяк на щеке Юнги. Расслабленное лицо вновь приобретает маску хмурости. — А насчёт Чимина.. Ты его уже видел? — Тэхён резко переключается на своего друга. Будем честны, никогда он не признает, что скучал по блондину и хочет его обнять. Ну да, ну да. Ким решает поговорить сначала о чём-то другом, а заодно спросит про не дающий покоя синяк. — Я не знаю, где он, просто говорили, что его сегодня видели. Но в школе его, по всей видимости, ещё нет. Чимин вообще хоть раз приходил на первый урок? — отчеканивает Юн, глядя в глаза друга и надувая губы, на которых блестел фруктовый бальзам. К слову, почему-то претензий к Юнги по этому поводу никогда не было. Лишь разок Ким кинул: «Бро, как-то по-пидорски», и больше от него ни слова про бальзам или про то, что Мин порой использует консилер или подкрашивает глаза. — Да, ты прав, — Тэхён протяжно мычит и с сонным видом расплывается на парте, вытягивая руки вперёд и вытягивая ноги под столом. Он решает, что сейчас стоит думать желательно НИ О ЧЁМ, то есть включить режим обезьянки с тарелками и погрузиться в другое измерение. Чимин не особо популярен в школе в широком смысле, но тут есть другая особенность — его знают все, кому не лень и даже кому лень. Сам Пак не в курсе, как так вышло, но это приятно. Возвращаясь к подробностям утра: галопом по Европе Пак возвращается домой. И кто его ждал больше всего? Да — Доминика. Она категорически отказалась идти в школу, пока не увидит брата, поэтому ожидаемо бросается на него с объятиями, едва заслышав бархатный голос парня в коридоре. Чимин послушно стоит и обнимает девочку, пока позади неё вырисовывается силуэт матери. Поджав губы, Пак гладит сестру по волосам и смотрит на женщину перед собой, читая её эмоции как открытую книгу. — Беги в школу, я скоро тоже пойду, — проговаривает Чимин, после чего отпускает девочку и движется вперёд. Он обходит матушку и заходит в ванную. Повернувшись лицом к проходу, блондин видит, как уходит Доминика и как Соми заходит следом. — Бери тест на стиральной машине, — строгим тоном бормочет женщина и складывает руки на груди, отворачиваясь к двери. Чимин же, хитрая жопа, без труда проделывает свою аферу: баночку с чужими анализами вновь прячет, так что всё выглядит абсолютно честно. Он опускает тест-полоску в определённую ёмкость и начинает наблюдать за результатом вместе с Эсми. — Свободен. Спасибо, — со вздохом бормочет женщина и хлопает Чимина по плечу. Тест показал полностью отрицательный результат, и мисс Пак в душе была невообразимо рада. Блондин в ответ кивает и удаляется из ванной в свою комнату, которая находится буквально в двух шагах. Дверь робко закрывается. Честно говоря, время его уже мало волнует. Он снимает с себя абсолютно всю одежду, а ту баночку выкидывает в мусорку. Чимин открывает свой шкаф и кидает на кровать первое, что попадается под руку. В итоге выходит относительно неплохой образ, который он спустя несколько минут рассматривает перед зеркалом: серый худи без надписей и обычные светлые джинсы, слегка свободные, отчего они становятся ещё удобнее.На секунду его внимание в зеркале привлекают шрамы на руке,которые были замечены на левой руке. Какой-то период жизни Чимин тщательно их скрывал, а теперь стало как-то всё равно. Ведь он не обязан никому ничего объяснять, верно? Не раз он ловил на себе взгляды и слышал комментарии о своих рубцах разных размеров, которые красноречиво говорили об особо «весёлом» прошлом. Ему лишь грёбаных семнадцать лет, и назвать это просто периодом подростковой глупости нельзя… или можно? В голове иногда с усмешкой вспоминаются шутки про то, почему же он не скинулся сразу с крыши, а Чимин всё думает, почему люди не летают. Он бы тоже хотел быть свободным и летать беззаботно, словно птица. И кто только знал, что этот парень думает о чём-то ещё, помимо очередной дозы? Не все употребляют потому, что весело, не все гонятся за кайфом — большая часть это отчаянные дураки, которые лгут себе очередным новым способом. Образ дополняется любимыми духами. О боги, кто бы знал, как Чимин любит разные запахи. Цитрусовый аромат с нотками свежести и слабой, необъяснимой сладости. Он подхватывает свой рюкзак, в темпе вальса кидает туда всё, что нужно, и уверенно идёт в прихожую, зная, что ничего точно не забыл. С собой ещё берёт куртку, которая… он даже не знает, чья она, но красивая. Остаётся надеяться, что, будучи не в адеквате, он не отжал её у кого-то ненароком. Парень останавливается возле большого зеркала в прихожей, робко ныряет в любимые кроссовки и пытается поправить волосы, но понимает, что это «гнездо» выглядит даже лучше. Видок, конечно, уставший, слегка с дубу рухнувший, но — о чудо! — он жив. Как бы ни выглядел Чимин и какими бы вызывающими ни были его духи или мимика, многие считают его красивым, даже миловидным. Чимин попадает в школу под конец первого урока, благо учебное заведение находится относительно недалеко от дома. Он сразу идёт в столовую, чтобы хотя бы немного поесть ради приличия и заботы о себе (кто бы говорил). Та самая куртка красуется на его плечах. Кажется, когда Пак входит в помещение, на него оборачиваются многие. В первые же минуты некоторые подходят, начиная задавать глупые вопросы или выдавать удивлённое: «Охуеть, живой!». Да, спасибо. Парень спокойно идёт к месту выдачи, но останавливается, услышав звук уведомления. Достав телефон, он видит лаконичное «Стой на месте» от Тэхёна. Вздохнув с лёгкой улыбкой, Чимин просто замирает, принимаясь осматривать всё вокруг. В это же время, как на зло, Чонгук пил кофе за столиком неподалёку. Любимое латте без сахара. Но, блять, стоило ему повернуть голову, как сердце, кажется, забилось быстрее и ухнуло куда-то под земную кору. Отчётливый стук ударил в перепонки, а в груди перемешались сложные чувства, пытаясь вырваться на волю. Это волнение или тревога, которая вечно норовит сделать кашу из твоих кишок и сдавить всё, доходя до самого горла. Тот самый. Он узнал Чимина фактически сразу же, но теперь мог рассмотреть его в идеале, даже не замечая на нём чужую куртку — да вообще ничего вокруг не видя, если честно. Аккуратные черты, небольшой нос, по-настоящему пухлые губы, бледная, словно фарфор, кожа и та самая родинка под глазом. Чонгук сразу вспоминает слова мамы: в Японии считается, что человек, который родился с родинкой под глазом, обрёчен на вечные страдания. В Китае же твердят, что этим людям дарована неземная красота. Чимин точно был поцелован Венерой, а потом хорошенько получил по ебалу. И почему это так волнительно ощущается внутри? Нахмурив брови, Чон выдыхает. Тревога спадает лишь спустя пару минут, а в какой-то момент рядом и вовсе кто-то садится, отвлекая его от мыслей. — Привет! Ты у нас новый ученик? Откуда приехал? Я Фая, — щебечет нежный женский голос. Свободное пространство вокруг тут же пропитывается приторными конфетными духами, от которых у Чонгука утренний чизкейк с кофе сейчас пойдёт назад. Он чуть теряется, секунду смотрит на девушку, а после вновь переводит взгляд туда, где стоял блондин. Но в этот момент к Чимину подходит тот самый «петух напыщенный» — так Чон уже мысленно прозвал Тэхёна. Тяжело вздохнув, Чонгук слышит от Фаи настойчивое: «Ау, ты тут?» — и резко возвращает внимание к девушке с яркими кудрями. Он немного неловко кичает и наконец нормально осматривает новую собеседницу: нежно-голубые волосы, похожие на жвачку, броский макияж, куча аксессуаров и в целом достаточно разноцветный наряд. — А… Я Чонгук, из Торонто приехал, — кратко проговаривает он, кивая сам себе. Новоиспечённая знакомая глаз не отводит, глядя на Чона как на какой-то секс-символ. — Далеко, однако! Ты смотрел в сторону Чимина? — в лоб задаёт вопрос Фая, выгибая бровь. Кажется, она явно хочет ему что-то поведать. Никто ведь не говорил, что репутация Пак Чимина в этом учебном заведении белая и девственная. — Чимина? Я не знаю, кто это, но если ты о блондине в сером худи, то я и сам хотел спросить о нём… — проговаривает парень, чуть поджимая губы. Кажется, знать подробности словно и не хочется, и безумно тянет одновременно. — Ну-у… Не знаю, что вас связывает, но он не из робкого десятка. С ним тяжело разговаривать, так что даже не пытайся, если уж он тебе понравился, — на свой же ответ Фая пускает смешок и поправляет волосы, заправляя прядь за ухо. Чонгук вновь поворачивает голову и провожает взглядом блондина, который уходит из столовой вместе с Тэхёном, бурно что-то обсуждая. Оба странные. Тяжело вздохнув, Чон просто поднимается со своего места и уходит, так ничего больше и не сказав девушке. Он ещё успеет найти здесь друзей, но ввязываться в компанию этого странного парня точно не хочется — доверия тот не внушает. «Время расслабить разум», — это первые слова, прозвучавшие в голове Чонгука, когда он зашёл в школьную раздевалку. Атмосфера была десять из десяти. Надевая новую форму, парень уже ощущал, как внутри разливается приятное тепло до самых пяток. Он любил этот спорт всем сердцем. Только там, лёжа мокрым и уставшим на траве, он находил разрядку и лучшее очищение разума от глупых мыслей. Но, как говорится, пиздец подкрался незаметно. Выйдя на поле, он видит Ким Тэхёна. Чёртового Ким Тэхёна. Тренер уже начинает вещать, говоря о команде, о будущих играх между школами и о том, что вот, мол, Чон приехал к нам из Канады, где занимался этим спортом профессионально. Ну, захвалили так захвалили. Правда, чужой колючий взгляд мысленно уже сто раз назвал его лохом и посмеялся. – Тэхён, разберёшься, – проговаривает мужчина, поправляя очки. Мистер Хартман был, конечно, добрым, но гонял подростков по своему предмету прилично, при этом уважали его безоговорочно все. Много говорить он не любил, поэтому банально ушёл с поля, удаляясь куда-то, отчего глаза Кима заметно загорелись. Он подходит ближе к Чонгуку, но смутить того не получается. – Ну что, голубок, посмотрим на твои возможности? – хрипло отчеканивает Тэ, с ухмылкой глядя на абсолютно не выражающее эмоций лицо Чона. Тот сразу же кивает и принимает резкую подачу мяча, успевая перехватить его. – Тебе, я вижу, совсем не к кому пристать. Не стоит скрывать собственную латентно-гейскую сущность, всё естественно, – язвит Чонгук. Он выглядит наравне уверенно, пока участники команды позади переговариваются, сомневаясь в травмобезопасности слов новенького. – Как лидер я найду сотню причин не принять тебя с твоей смазливой рожей в команду, чтобы глаза не мозолил. А сейчас — разминка, – хмыкает Тэхён, сдерживая внутренний поток злости, и разворачивается, дабы начать занятие со всеми. Игра проходит неплохо. На удивление, оскорблённый Тэхён решает не творить дел, чтобы потом не отхватить от учителя — ведь Хартман тот ещё ворчливый дед, который заметит всё и устроит долгий выговор. Он потом разберётся с этим новеньким. Тем временем Чимин даже не спит на химии, а что-то пишет в тетрадь. В его голове пусто, он сидит как обычно один на задней парте возле окна и ощущает теплый сентябрьский ветерок. Стоило бы хоть для вида чуть-чуть начать учиться, он итак не появился в начале учебного года ведь до конца августа валялся в рехабе и Богу молился, стараясь не заржать каждый раз,когда приходилось рассказывать выученные уже наизусть молитвы. Чимин в Бога не верил. Для него чуда не существовало и никакой дяденька сверху ему не помогал, ни в детстве, когда он на коленях молился перед иконой и просил избавить его от страданий, ни в рехабе, где ему помогли врачи а не благая вера во что-то. Он считал когда-то себя проклятым кем-то,или может и досталось за грехи его родителей, но Пак пришел к заключению что ему просто не везет и всё. Ну и похуй разве нет? Все в его руках, которые давно опущены и никакого смысла в его существовании нет. Он опустошен. Из мыслей вытащило его уведомление на телефоне. Ему написал Хосок и пригласил на сегодняшнюю вечеринку у него. На вопрос о том,в честь чего это все, ему ответ не дали.Ну и ладно, хоть что-то скрасит его день сегодня. Чонгук в первый свой день в школе измотался морально. Он давно не получал столько общения и в добавок был приглашен Фаей на какую-то вечеринку. Она ещё и нашла его инстаграм где и написала приглашение. Он ничего не отвечал ей и даже после десяти отправленных рилсов, которые он не смотрел - в чат не зашел. Чон хотел влиться в какую-то компашку как и все обычные подростки, ходить на вечеринки и гулять,поэтому уже под вечер отписал девушке короткое «Я буду» на что девушка сразу ответила отправив радостные стикеры. С тяжелым вздохом, Чонгук пошел собираться на его первое приключение в учебном году новой школы. Почему приключение? Такие мероприятия без веселья не проходят, они же не чай идут туда пить. Домашняя одежда сменилась на свободные темные джинсы, серую майку, сверху которой он надел черную ветровку Adidas. Удобно и практично. После пятиминутных сборов осталась единая миссия - взять что нибудь из бара отца. Мистер Чон сидел в своем кабинете и вышло тихо стырить бутылку виски и также быстро удалиться с места приступления. По дороге на нужный адрес, Чонгук отписал отцу куда пошел и по ходу изучал окрестности. Интересно, тот блондин там будет? Конечно же блять будет. Чимин сидел на диванчике в огромной гостиной ещё до того как пришли все гости и глушил уже вторую банку пива. Матери он скинул фейковые фотки с дома Тэхена, якобы они смотрят фильм и кушают чипсы. К слову, Тэхена его мама обожала и ставила всегда в пример Чимину - спортсмен, отличник, маме помогает, цветы поливает и вообще золотой ребенок. Не пьет, не курит, шлюх не трахает. Поэтому Мисс Пак спокойно ответила и приказала отписывать ей каждый час о том, что они там делают. Гости начали потихоньку подтягиваться, а потом приходить целыми компаниями. Чимин смеялся в слезы от харизматичных ахуительных историй Хосока о том, что он делал летом. Тэхен присоединился к ним и теперь они ржали втроем. Стоял уже не хилый гул, играла музыка. Кто-то уже зажимался по углам, оккупировал комнаты для более интимных занятий. Хосок закурил косяк и дружеским поделился ним с Чимином. Пак ещё не был опьянен, но травка исправила эту ситуацию за следующие пятнадцать минут и он уже не смеялся, а осматривал всех вокруг, молча смотря как Тэхен и Юнги танцуют и потом летят шоты один за другим «На мужика». Вдруг он ощутит на себе такой пристальный взгляд, что не мог не глянуть на того кто так нагло на него смотрит. И это оказался темноволосый азиат. Какой-то знакомый..Чонгук завис в моменте, ведь после пяти шотов, которые пришлось выпить ведь он благополучно проебал спор, увидеть тут блондина было не то чтобы неожиданно..Скорее интригующе. Вдруг Чон свел брови к переносице и отвернулся, растворяясь в толпе. И что это было? Время летит незаметно. Чимин пьянеет с каждым новым глотком и уже не отслеживает, как его стакан снова и снова наполняется чем-то обжигающе сладким и опасным. Хосок — мастер коктейлей и прекрасно знает, что Пак любит всё приторное, поэтому эффект от трёх «Голубых лагун» накрывает его именно в тот момент, когда Чимин пытается встать. Пол уходит из-под ног. Шатнувшись, он берёт курс на задний выход, надеясь на свежий воздух. В коридоре его внимание цепляется за приоткрытую дверь — изнутри доносятся приглушённые вздохи. Ничего необычного для вечеринок, но чёрт знает почему, ноги сами замедляют шаг. Краем глаза Чимин успевает увидеть, как Хосок прижимает Юнги к стене, крепко удерживая за бёдра и целуя в шею. Вот это новости. Интересно, что бы на такое сказал Тэхён? По морде дал бы обоим — без раздумий. Тихо усмехнувшись, Пак идёт дальше. До двери он добирается с трудом — та поддаётся не сразу, будто нарочно испытывая его терпение. На лестнице кто-то сидит. Чимин молча опускается рядом и закуривает, не предлагая сигарету. Незнакомец будто завис — взгляд направлен куда-то в пустоту. Его вообще заметили? — Чего молчишь? Алло? — возмущённо бросает Пак, разглядывая профиль рядом. О. Тот самый азиат. Чонгук резко поворачивает голову, снова натыкаясь на этого блондина. Это что, шутка такая? — Куртку возвращать будешь? — без приветствий, в лоб кидает он. Чимин на секунду зависает. Это что… его куртка? — Ты заявился ко мне недавно в каком-то странном состоянии, — продолжает Чонгук ровно. — Говорил про какого-то Намджуна и был в одной футболке. Я дал тебе куртку, а ты позволил мне наконец закрыть дверь. Не слишком дружелюбно. Впрочем, в этом и был весь Чонгук — говорить прямо, не сглаживая углы. Чимин ошарашен. Щёки и уши моментально заливает жар стыда. Он молча стаскивает куртку и бросает её Чонгуку на колени, после чего начинает рыться в кармане. Достаёт зип-пакет с двумя розовыми таблетками, похожими на конфеты, и протягивает его. — Будешь? — спрашивает уже без прежнего смущения. В ответ — осуждающий взгляд. — Ну ты и зануда, — фыркает Пак, надувая губы. Он закидывает одну таблетку в рот, встаёт и уже собирается уйти, когда его останавливают слова за спиной: — Меня Чонгук зовут, — говорит тот, не оборачиваясь. — Чимин. А ты всё равно зануда, — игриво смеётся Пак и исчезает в коридоре.