Оттепель

Маленькая девчушка лет шести крепко сжимала в руках двух новеньких кукол. Чёрные волосы, васильковые глаза и маленький курносый носик – она самый настоящий ангел. – Мамочка, когда мы уже поиграем с ними? – она умоляюще взглянула на женщину, застёгивающую пуговицы на манжетах идеально отглаженной тёмно-синей блузки. – Ты же обещала, что мы сегодня весь день проведём вместе! Брюнетка медленно опустилась на колени и виновато погладила дочь по головке. – Прости милая, меня срочно вызвали на работу. Может, покатаешься сегодня на велосипеде с няней? А завтра мы обязательно устроим день кукол. Девочка вздохнула. В больших голубых глазах сквозила обида. Мама всегда была занята. Неужели так будет всю жизнь? А как же игры в принцесс, совместный просмотр любимых мультфильмов и походы в зоопарк? Ни одно обещание пока не воплотилось в реальность. Отца она почти не помнила: в её жизни он вовсе не появлялся. Были только бесконечные телефонные звонки, адвокаты и деловые бумаги. Видимо, не судьба ей жить в полной, счастливой семье. Хорошо бы хоть маму себе вернуть. – Но обещай, что на этот раз ты правда меня не обманешь! – по щеке скатилась тонкая слеза. Женщина порывисто обняла ребёнка, сильно прижимая к себе. – Ну конечно обещаю! А теперь иди к Стэйси, я опаздываю на работу, – она похлопала дочь по плечу, отрывая её от себя. Через час ей позвонили. Орущая в трубку няня не могла связать двух слов. С первой секунды стало понятно: случилось несчастье. Она тут же бросила все дела и поехала в больницу. Глаза застилали крупные капли слёз, и вести машину было крайне трудно. Брюнетка резко поворачивала руль так, что её заносило на поворотах. Взбешённые водители то и дело сигналили, но до смерти напуганная мать ничего не слышала: в ушах стоял голос её ангелочка: – Мамочка, когда мы уже поиграем с ними? Ты же обещала, что мы сегодня весь день проведём вместе! – Но обещай, что на этот раз ты правда меня не обманешь! Она влетела в клинику со всех ног, на ходу расталкивая пациентов и персонал. – Где моя дочь?! – мать руками вцепилась в стол, за которым сидела медсестра, медленно жующая сэндвич. – Женщина, успокойтесь! – она ответила прямо с набитым ртом, чем вызвала желание придушить её прямо на регистратуре. – Что Вам надо? – Мне нужна моя дочь! Её привезли сюда двадцать минут назад! – воздуха в лёгких было катастрофически мало. – Скажите хотя бы фамилию. – Санкёр, – Натали расстегнула несколько пуговиц блузы, но легче не стало. Медсестра всё-таки прекратила чавканье, а её лицо мгновенно приняло мертвенно бледный оттенок. – Третья палата в левом крыле. Она в реанимации. Брюнетка рванула туда, на ходу натягивая белый халат, который ей всучили в коридоре. Предстояло мучительное полуторачасовое ожидание. Натали смотрела в одну точку широко открытыми глазами, моргая, только когда роговицу начинало нестерпимо жечь. Мимо неё постоянно проходили такие же испуганные родители, едва державшиеся на ногах. Санкёр находилась в полной прострации, нервно раздирала кожу на руках и отрывала сделанный вчера чёрный маникюр. Наконец таинственная дверь со скрипом отворилась. В проёме показался врач, медленно снимавший окровавленные перчатки. Натали затошнило. – Вы Санкёр? – спросил он, подходя ближе. Женщина смогла лишь слабо мотнуть головой. – Мне очень жаль. Мы боролись как могли, но привезли слишком поздно. Соболезную Вам. Больницу заполнил громкий, почти животный крик.

***

Этот сон, оживляющий давние воспоминания, Натали Санкёр видела уже две недели. Ночь стала невыносимой. Стараясь провести в постели как можно меньше, она зачитывалась книгами до самого рассвета, а потом роняла голову на подушку всего на пару часов. Но перед глазами неизбежно всплывал один и тот же день. И всё из-за Маринетт Дюпен-Чен. Сбитая девушка обладала невероятным сходством с уже покинувшей этот мир Кларой. Когда Натали увидела безжизненное тело Мари, через неё словно пропустили разряд электрического тока. Перед глазами плясала картина, как она трясёт за плечи свою малышку в надежде, что та откроет глаза. И девушка открыла. Вот только это не её доченька. Клара Санкёр сейчас могла быть жива. Заканчивала бы школу и с горящими глазами вступала во взрослую жизнь. Её ожидала поистине прекрасная судьба. Если бы Габриэль Агрест не вызвал на работу в тот день… Если бы она сама осталась дома… Модельер даже не дал ей отпуск, чтобы оклематься от потрясения: организацию показа поручить некому. Помешанность на работе как всегда взяла верх над эмпатией. Габриэль щедро платил, но вознаграждение компенсировалось его занудством и самодурством. Поначалу ему удавалось контролировать едкие словечки и испепеляющие взгляды, но со смертью Эмили сотни демонов в одно мгновение нашли выход. Мир увидел его истинную сущность. Как бы люди ни пытались стать нормальными и сделать вид, что живут обычную жизнь, от себя не уйдёшь. Это касалось и самой Натали, которая по сей день неистово мучилась от ностальгии, заставляющей просыпаться в холодном поту и рвать волосы на голове. Но знать, что виновник – а Санкёр была в этом уверена – её горя тоже не может найти утешение было… Приятно? Ассистентка не знала, как называется это чувство, но была уверена в том, что только оно до сих пор держит на плаву. Последние две недели Натали активно занималась показом: договаривалась об аренде площадки, согласовывала приглашения с Габриэлем, заказывала угощения для гостей. И вот когда дело дошло до сладостей, в мыслях снова всплыла сбитая девочка. Ещё через неделю она увидела её разговаривающей с Адрианом, мгновенно поняв причину его рассеянности с момента аварии. Маринетт Дюпен-Чен маячила везде. Санкёр испытывала к ней почти материнские чувства, поэтому несколько раз звонила в больницу, чтобы осведомиться о ходе реабилитации. Наконец услышав, что здоровью ничего не угрожает, она смогла выдохнуть. Только этого было мало. Привязываться к чужой дочери, разумеется, глупо. Несколько раз приезжать в пекарню Дюпен-Чен, – абсурдно, но от этого почему-то становилось легко и спокойно. В этот раз она смогла всё исправить и сохранить жизнь драгоценного ребёнка. Натали по обыкновению решила забежать за круассанами после тяжелого рабочего дня, окончившегося неудачными переговорами. Она легонько толкнула дверь и, пройдя внутрь, с наслаждением закрыла глаза, едва почувствовав аромат свежей выпечки. Уже полюбившиеся десерты стояли на витрине, за прилавком никого не было. – Уже бегу, извините! – раздался голос сверху. Маринетт, услышавшая звон колокольчика, быстро спустилась по лестнице, на ходу собирая волосы в хвост. Увидев девушку, Натали нервно сглотнула. До этого дня на кассе стоял кто-то из её родителей. – Простите, я просто заходила в комнату, и… Это Вы?! – Мари замерла. – Это же Вы меня спасли из аварии! – Здравствуйте, – Санкёр сдержанно кивнула. – Как Ваше здоровье? – О, всё замечательно! Голова иногда кружится, а вот нога уже как новенькая, – девушка кинула взгляд на лодыжку. – Я очень рада. – На самом деле, я должна поблагодарить Вас! Вы моя спасительница. И спасибо, что заранее оплатили мои приёмы в клинике, – Маринетт улыбнулась. – Это Ваша семья должна простить нас за такой инцидент. Вы многое пережили, – Натали сделала вид, что рассматривает пирожные. – Возьмите макаруны, – Маринетт указала на другую витрину. – Я сама их пекла. Отдам бесплатно в качестве некой моральной компенсации за мой непрошеный героизм. – Должно быть, Вы отлично готовите. Будете пекарем, как и родители? – поинтересовалась Санкёр. – О нет, – глаза Маринетт тут же загорелись. – Я вообще-то планирую стать дизайнером одежды. Учусь в университете. Перед глазами тотчас появилась картина, как дочь рисовала наряды в блокноте, долго выбирая цвет карандашей. Она тут же мотнула головой, чтобы отделаться от душащих воспоминаний. – Желаю успехов, – Натали взяла коробку с макарунами из рук девушки. – Думаю, они очень вкусные. Обычно я брала у Вас круассаны. – Так Вы заходили? – Маринетт удивлённо распахнула глаза. – Хотела узнать как проходит восстановление и убедиться, что всё в порядке. – Вы действительно очень добрый человек, – Дюпен-Чен протянула ей руку. – Я рада знакомству. – Взаимно, – ответила Санкёр, принимая рукопожатие. «Эти Том и Сабин такие счастливые», – Натали тяжело вздохнула, откусив кусок ароматного макаруна, уже сидя в машине. Распробовать угощение не получилось: телефонный звонок испортил аппетит и вернул в реальность. На экране высветилось имя начальника. Женщина сделала глубокий вдох и дежурным тоном ответила: – Да, Габриэль. – Что на счёт музыкального сопровождения? Разобралась с авторскими правами? – дизайнер даже не поздоровался. – Ещё обсуждаем, исполнитель не слишком сговорчивый. – Долго ты возишься! Осталась неделя, иначе мы не успеем ничего поменять. Позвони сейчас же. – Я только что с ним встречалась. Обещал обдумать. – Будь расторопнее, – он положил трубку.

***

– Жан-Паскаль, или как тебя там, ты серьёзно? Кто вообще приходит в ресторан без брони? – Хлоя Буржуа топнула каблучком. Дворецкий, ставший её постоянным спутником, готовился отражать удары капризной блондинки. – Простите, мадемуазель Буржуа, но Вы ведь только пятнадцать минут назад изъявили желание пообедать здесь. Хлоя вытаращила глаза. – Жан-Эммануэль, это шутка?! Мог бы догадаться, что нужно всегда иметь несколько вариантов! – она обиженно скрестила руки, осматриваясь по сторонам. Найти приличное место в такой час было практически невозможно, а менее вычурные заведения она попросту не рассматривала. – Может вернуться ресторан при отеле отца? – Ты ничего не понимаешь! – Хлоя всплеснула руками. – Я уже завтракала там! Не могу же я дважды есть в одном и том же месте! Это нелепость, совершенная нелепость! Я звоню папочке, он разгонит этот чёртов ресторан! Блондинка резко развернулась спиной к дворецкому и начала с остервенением набирать номер отца. Она уже поднесла телефон к уху, но внезапно застыла как вкопанная. – Да, дочь? – ответили в трубке. Буржуа молчала. – Хлоя? Алло, доченька? Она медленно опустила руку. Из динамика продолжал слышаться голос отца. Девушка увидела ассистентку Габриэля Агреста, с улыбкой покидавшую пекарню Дюпен-Чен и садившуюся в припаркованный прямо у входа автомобиль. Окна были затонированы, поэтому разглядеть Адриана на заднем сиденье не было возможности. По телу блондинки пробежала мелкая дрожь. – Вот же… Проклятая дура! – Буржуа метнулась через всю улицу. – Мадемуазель, Вы куда?! – испуганный Арманд бросился за ней. – Прошу Вас, остановитесь, там же машины! Хлоя уже ничего не слышала: перебегала дорогу прямо на каблуках, периодически подворачивая ногу. Она агрессивно хлопнула дверью, вбегая в пекарню. – Ты совсем страх потеряла, Дюпен-Чен? – запыхавшись, прошипела Буржуа. – Хлоя? – Маринетт искоса взглянула на однокурсницу. – Тебя добавили в чёрный список всех ресторанов? – Ты дошутишься! Не делай вид, что ты чистая и невинная. Я всё вижу, так и знай! – она прожигала соперницу полными ненависти глазами. Дворецкий забежал следом и удерживал Хлою за плечи, чтобы она не вцепилась в Мари: от импульсивной особы можно было ожидать чего угодно. – Может ты прекратишь орать для начала? Я ничего не понимаю из-за этих визгов. Хлоя оказалась совсем близко. – Я говорю тебе один единственный раз: если ты ещё хоть раз в жизни подойдёшь к моему Адрикинсу, то мой папочка закроет вашу забегаловку! – Буржуа начала вырываться. – Немедленно выпусти меня, Жан как тебя там! Маринетт рассмеялась. – Ты вообще в своём уме, Хлоя? – Это я у тебя должна спросить, Дюпен-Чен! Думаешь, через Агреста пробиться в индустрию моды? Никому ты там не нужна, безвкусная дура! – Не знаю, что ты имеешь в виду, но живо проваливай отсюда, – кровь закипела от злости, – и никогда больше не приходи, тебе здесь не место. Блондинка злобно оскалилась, а затем круто развернулась и выбежала прочь, утащив за собой спутника. Маринетт озадаченно пожала плечами. – Сдался мне твой «Адрикинс».

***

Особняк Агрестов встретил её привычной тишиной. Габриэль как обычно заперся в мастерской после ужина, не желая ни с кем контактировать. Натали прошла через холл, сжимая в руках коробку с макарунами. Она планировала подняться к себе и насладиться ими в одиночестве. На лестнице её остановил голос: — Натали. Адриан стоял внизу, скрестив руки на груди и лениво опершись плечом о колонну. Блондин окинул её взглядом с ног до головы, вопросительно поднимая бровь. – Почему так долго? Отец говорил, ты явишься в шесть. Санкёр быстро спрятала коробку за борт пиджака, растерянно откашлявшись. – Стояла в пробке. – Что ты там прячешь? – Агрест неодобрительно прищурился и оттолкнулся от опоры, убирая ладони в карманы брюк. Глаза Натали нервно забегали. – Ничего криминального, месье Агрест. Просто купила выпечку. – Тогда зачем прятать? – парень приблизился к ассистентке. – Это… Личное. Простите. Натали крепче сжала коробку под пиджаком. – Выпечка, – повторил он, поднимаясь на ступеньку. – Тогда покажи. – Адриан, это просто сладости, не обращайте внимания. Она попыталась улыбнуться, но вышло неестественно и натянуто. Адриан сделал ещё шаг. – Натали, ты прячешься от меня с коробкой. Это странно. Навевает сомнения… Уж не шпионишь ли ты для конкурентов отца? – на губах появилась ухмылка. – Адриан, да как Вы могли подумать такое? Я всегда была верна месье Агресту и не давала поводов сомневаться в моей преданности. – Скрытность не вызывает доверия, Натали. Если ничего предосудительного, почему так переживаешь? Ассистентка сжала зубы, предвкушая возможный взрыв. Проблемы с начальником уж точно были не нужны. Она медленно достала десерты и протянула их Адриану. Блондин перевёл взгляд на коробку и моментально скривился. – Это что… Оттуда? Санкёр поняла его с полуслова. – Да, я ездила в пекарню Дюпен-Чен. Кулаки Адриана сжались в карманах. Он сделал два шага назад, спускаясь с лестницы. Показалось, что ядреный запах распространился на весь особняк. – Зачем покупаешь именно у них? Она когда-нибудь догадается. – Вы ей до сих пор не сказали? – Натали убрала макаруны за спину, чтобы не бесить юношу. – А почему должен? – усмехнулся Адриан. – Я думала, Вы подружились. – О нет, скорее наоборот. Мы как кошка с собакой, – он поморщился. – Как скажете, месье Агрест. Но если вдруг что-то изменится, – Санкёр запнулась, – имейте в виду, что скрывать вечно не получится, – женщина начала подниматься в кабинет. – Стой, – окликнул Адриан. – Так зачем ты ходишь к ней? Натали развернулась. – Я чувствую вину, – она пожала плечами. – Странно, что Вы так спокойны, – голос чуть дрогнул. – Она сама бросилась под машину. – Да, но мы её сбили, – парировала Натали. – Девочка две недели ходила на костылях и до сих пор мучается с головокружением. – Это она тебе сказала? – бросил Агрест, усиленно разглядывая наручные часы. – Да. – Ясно, – безразлично выдохнул он. – Но всё равно лучше не наведывайся туда. Незачем подвергать нас опасности. – Извините, я устала. Пойду к себе. Уже на втором этаже она слегка перегнулась через перила и вполголоса добавила: – Лучше скажите ей правду и перестаньте мучить себя. Адриан не успел возразить: женщина скрылась за дверью. Он остался один в пустом коридоре. Мраморные стены источали невообразимый холод. Юноша провёл рукой по волосам и еле слышно выругался. Котёнок, наблюдавший за разговором из-за картины, расплылся в ехидной улыбке.

***

Через два часа Кот Нуар уже прыгал по крышам, чувствуя, как ветер холодит лицо под маской. Патруль прошёл незаметно: он просто двигался вперёд, пытаясь вытряхнуть из головы слова Натали, даже не всматриваясь в пустеющие улочки. Вдруг он увидел её. Леди Баг сидела на краю крыши, свесив ноги вниз, и смотрела куда-то в сторону. Адриан остановился в нескольких метрах, рассматривая спину напарницы. Сбросить напряжение было необходимо, но сейчас он чувствовал, что непременно сорвётся и снова выплюнет что-то оскорбительное, уничтожив шаткое перемирие, воцарившееся на последней встрече. Тогда они сидели вдвоём и просто молчали. Адриан чувствовал, как злость на Маринетт и её любимого рокера постепенно испаряется. Тело расслаблялось, а голова пустела. «Эта букашка и правда не так бесполезна», – проносилось в голове. На этот раз он не подошёл. Кот просто стоял и смотрел на неё, чувствуя, как внутри медленно отпускает тяжесть, давившая после разговора с Натали. «Хорошо, что ты здесь, – подумал он, – а то я бы вообще свихнулся». Агрест оперся на жезл и бесшумно исчез в темноте. Маринетт резко развернулась, почувствовав движение. Сзади никого не было. – Вот же чёрт, опять галлюцинации, – она откинулась на спину, ложась на холодную крышу. Мысли о напарнике ей очень не нравились, но в последнее время посещали крайне часто. «Надо бы снять рисунок. Может, в этом причина», – посмеялась про себя Леди Баг.

***

– Эй, чего не подошёл к ней? Я ждал шоу, – съязвил Плагг, вылетев из кольца. – Неужели ты наконец решил стать добрым мальчиком? – Заткнись, – традиционный ответ бесящему квами. – Я рад, что ты становишься таким, – промурлыкал котёнок без всякой иронии. Адриан закрыл лицо руками.