Оттепель

Они не общались. Какое же это было облегчение. С каждой минутой груз на плечах становился ощутимо легче. Вот теперь всё спокойно. С того момента, как Адриан вот так нелепо ворвался на её свидание с Лукой, Маринетт Дюпен-Чен больше ни разу на него не взглянула. Так было правильно. Она всего лишь пришла за час до пары, чтобы уж точно осуществить задуманное, и положила на его стол чёрный зонт, так бесцеремонно всученный в её руку. Всё вернулось на круги своя: никаких колких фраз, редких разговоров и попыток её унизить не пойми за что. Но теперь… Девушка стала его замечать. Он сидел сзади на каждом занятии, обедал в другом конце столовой с Нино, раньше всех приезжал в университет. Он был. А раньше оставался без внимания. Ничего особенного: просто дружок Хлои, который родился с золотой ложкой во рту и является наследником модной империи Габриэля Агреста. Ему не надо ничего достигать и ни за что бороться – один из везунчиков, жизнь которых сложилась по факту рождения. Этот вечно холодный тип, который боится лишний раз открыть рот, чтобы, не дай Бог, не поддержать диалог. И как столь добродушный Нино с ним водится? От него пахло дорогущим кислым парфюмом, который бьёт в нос, стоит только появиться на пороге аудитории. Опьяняющая морозная свежесть забиралась под кожу и становилась частью её самой, остужая кровь до минимальной температуры. Это отдавалось в постоянно ледяных руках и неприятном першении в горле. А ещё эти глаза, которые страшно напоминали кое-кого. Два зелёных огонька, опять лишившие сна, теперь не отпускали и в университете. От Нуара и впрямь не укрыться. Маринетт хватало этого ощущения при взаимодействии с напарником, к чему ещё один источник неприятностей? Достаточно. Сам Адриан Агрест после инцидента с Леди Баг на сопящую девчонку с передней парты уже не посматривал. Противная букашка вопреки всем предостережениям вздумала его избегать. Начнётся ломка, если обращать внимание на Дюпен-Чен, а обезболивающего под рукой больше не было. Воцарилось хрупкое равновесие. Не видеть, не слышать, не вдыхать... По крайней мере, одно из условий этой триады удалось осуществить, хоть и превеликим трудом. Адриан силой отрывал взгляд от бледной спины, с выпирающим позвоночником, который словно хотел разорвать тонкую фарфоровую кожу. Так было нужно, чтобы обеспечить себе нормальное существование. Кстати, она вновь начала засыпать на парах. Дисциплина соблюдалась недолго. Он не смотрел. Конечно нет. Но вот заткнуть нос и уши было нечем, так что полной изоляции добиться не удавалось. Проклятая ваниль всё ещё была здесь. Ближе, чем он хотел бы. В отсутствии одного органа чувств обостряются остальные. Как только самоубийца перестала существовать в его поле зрения, запах стал душить сильнее. Он терпел день, два, три. Легче не становилось. Адриан не выдержал. Нужно было себя спасать, иначе его стошнит. Родившаяся в голове идея вывела его из себя, но так глубоко засела в подсознании, что казалась единственным выходом. В голову почему-то не пришло, что теперь Нино с разбитым сердцем, вероятнее всего, совсем не против будет пересесть. Такая идея его не посетила. Зато решение купить самоубийце нормальные духи виртуозно удавалось оправдывать. После занятий он попросил Натали придумать для него алиби перед отцом и поехал в бутик. Долго стоял у витрины в попытках выбрать что-то приличное. Она пахнет пекарней. Нужен парфюм, который сможет превратить вонь в благородный аромат, но при этом не будет контрастировать с запахом её кожи. «Почему я вообще так заморачиваюсь? Я делаю это для себя», – Адриан медленно прикрыл глаза, поднося к лицу блоттер. Не подходит. Слишком горчит. Это не оно. Ещё одна попытка – тоже нет. Ими вообще, кажется, пользуется Хлоя. Распиаренная мерзость. В попытках спасти свой желудок, норовивший вывернуться в присутствии бесячей одногруппницы, он скрупулезно выбирал что-то стоящее. Что-то, что не будет смердеть на весь ВУЗ. Блондин распылил последний непродегустированный флакон, уже не возлагая на него никаких надежд. Но это было идеально. Адриан замер. Сначала он почувствовал острый, искрящийся, почти агрессивный холод. Тот самый, который сам так любил в мужской парфюмерии. Он отшатнулся на мгновение, но запах уже успел зацепиться, обволакивая его густым шлейфом. Персик перемешивался с альдегидами, образуя восхитительное сочетание. А потом стало теплее. Медленно, постепенно, как будто аромат раскрывался, показывая истинную сущность. Роза, жасмин, что-то пудровое, почти невесомое. Это и есть её отражение. Ассоциация слегка тронула его сознание, но тут же растворилась, уступая место облегчению. Вот так она должна пахнуть. Ни единого сомнения не возникло. Ради частичного прекращения собственных страданий ни копейки не было жаль. Сев в автомобиль, Адриан протянул пакет Натали. – Ты ведь знаешь, где она живёт? – он всем видом показывал, что произошедшее для него ничего не значит. Санкёр даже не нужно было уточнять, про кого он спрашивает. – Знаю. – Отправь как можно скорее, – блондин наблюдал, как ассистентка рассматривает запечатанный флакон. Натали изумлённо подняла глаза. – Девушка очень скромна. Вряд ли возьмёт. – Сделай так, чтоб взяла, – он уставился в окно. – Сказать, что от Вас? – Ни в коем случае. Машина тронулась.

***

Маринетт сидела за столом, дописывая конспект по зарубежной литературе. Она с головой нырнула в учёбу: это помогало отвлекаться от тревожных мыслей и плохого самочувствия. А в последнее время и того, и другого было хоть отбавляй. Даже любимое занятие выпить какао на балконе теперь осквернялось возможной встречей с Нуаром. Завидев его издалека, девушка непременно начнёт дрожать и замерзать. Мари предпочитала минимизировать риски. Как можно так заводиться из-за несчастной клички? Ответ на этот вопрос она, вероятно, не получит никогда. Центральное место теперь занимали последствия выскочивших из её рта неосторожных слов. Кот чётко дал понять, что сделает с Леди Баг, если она надумает прятаться. Но она ведь не пряталась, верно? Просто на время отложила ночные прогулки и сфокусировалась на штудировании учебной литературы. В конце концов, она поступила, чтобы учиться, а не просиживать штаны на скамье, беспокоившись о ерунде. В этот раз даже Тикки дала понять, что, несмотря на излишнюю агрессию Кота, самой супергероине стоило быть аккуратнее. Всё-таки со странностями напарника и его чересчур эмоциональной реакцией на её поступки брюнетка была знакома не первый день. Больше всего бесили ненавистные ночные кошмары, которые сбивали режим сна. И пусть их интенсивность уменьшилась, полного освобождения не предвиделось. «Не о том думаешь, Маринетт», – так в школьные годы говорила мама, стоило Дюпен-Чен расстроиться из-за пустяка: будь то грубость Хлои или ссора с подругами. Такая банальная фраза имела отрезвляющий эффект, и на сей раз девушка не преминула к ней прибегнуть. Плевать на него и его самодовольную морду. Точка. – Маринетт, – голос мамы вывел из транса. – Что? – отозвалась девушка. – Спустись на минутку. Брюнетка вздохнула и поплелась к лестнице. День выдался не самым приятным: после физкультуры, от которой у неё закончилось освобождение, ноги изрядно ныли, поэтому предстоящая борьба со ступеньками ничуть не привлекала. Когда Маринетт всё-таки одержала победу над лестницей и устало вошла к родителям, она моментально заметила в их глазах толику волнения. – Что случилось? – дочь несколько раз перевела взгляд с отца на мать и наоборот. – Только что к нам заходил курьер и просил передать тебе вот этот пакет, – Сабин протянула подарок. – Отправителя не назвали. Мари с интересом извлекла содержимое. По мере того, как её глазам открывалось всё больше деталей небольшой коробочки, глаза расширялись. – Парфюм Chanel No 5?! – девушка, не веря в увиденное, инстинктивно прижала к губам руку. – Вот поэтому мы так переживаем, – Том приобнял жену за плечи. – Ты ведь понимаешь, что у нашей семьи нет на это средств? – Но я это не заказывала! – голубоглазая до сих пор пребывала в шоке. – В таком случае, кто-то решил сделать тебе очень дорогой подарок. Его нужно вернуть, – заключила Сабин. – Мам, – Дюпен-Чен положила коробку на кухонный стол, – я понятия не имею, кто это прислал, иначе я бы немедленно отказалась от такого сюрприза. – В таком случае беспокоиться не о чем, но ты должна понимать, что мы с папой волнуемся за тебя… – мама положила ладонь на сердце. Маринетт коротко улыбнулась. – Я всё поняла, мам. Захватив духи с собой, Маринетт поднялась к себе. Дискомфорт в мышцах почему-то отошёл на второй план. Это было странно. И слишком дорого. И просто зачем? Ни единого кандидата на роль таинственного дарителя у неё не было. Конечно, у Мари были замечательные друзья, которые с радостью бы её порадовали, но аромат люксового сегмента никто себе явно позволить не мог. Тем более без повода. – Наверное, они ошиблись адресом, – брюнетка продолжала сверлить взглядом коробку. – Или у тебя появился тайный поклонник, – предположила квами. На самом деле она догадывалась, в чём дело, но говорить об этом своей подопечной совершенно необязательно. Раз Агрест решил стать паинькой – пусть. Оставалось только успокоить Маринетт и намекнуть на то, что можно спокойно пользоваться духами. – Я даже не знакома с людьми такого уровня! – девушка всплеснула руками. Тикки саркастично улыбнулась. – О нет, не смотри на меня так! – Маринетт почему-то мгновенно считала, что скрывается за этой ухмылкой. – Исключено! – Кто знает, – божья коровка театрально пожала плечами. Нет. Это не может быть… Он. Адриану Агресту такая щедрость никем не приписывалась. Да и причин для неё на поверхности не обнаружено. Просто странный любитель поязвить, сидящий за ней на лекциях и единожды спасший её от простуды. Ничего больше нет. И она тоже не может быть. Вариант с Хлоей Буржуа отсекался молниеносно. Ещё несколько дней назад она ворвалась в пекарню и пригрозила закрытием бизнеса, если Маринетт не перестанет “лезть к её Адрикинсу”. Да почему она вообще про него сказала?! «Не о том думаешь», – в голове снова закрутилась эта фраза. Был ещё один вариант: таинственная дамочка, спасшая из аварии. Она явно принадлежала к высшему кругу. Это без труда можно было определить по эксклюзивному костюму от Габриэля Агреста и шикарному автомобилю, который, по её милости, теперь нуждался в ремонте. Но, ради всего святого, при чём тут эта женщина? Они виделись всего два раза в жизни. Квами, заметив взвинченное состояние хозяйки, решила вмешаться. – Маринетт, почему ты переживаешь? – пятнистая подлетела ближе. – Может в пакете вообще есть какая-то записка. – Точно! – девушка взбодрилась и начала шуршать в поисках подсказки. – Нашла! Она извлекла небольшую бумажку, явно написанную наскоро, и вслух прочитала: «Для мадемуазель Дюпен-Чен. Пользуйтесь как можно чаще». – Значит, это не ошибка, – Маринетт задумчиво откинулась на спинку кресла, подперев подбородок кулаком. – Не волнуйся ты так! Зачем тебе знать, кто это был? Просто наслаждайся презентом, ты это заслужила в конце концов! – Как Леди Баг, возможно, – усмехнулась Мари.

***

– Девочка моя, только посмотри, что у меня есть! – Аля радостно размахивала перед лицом подруги небольшим конвертом. Из-за резких движений Мари не могла рассмотреть надпись. – Аля, не так быстро! – засмеялась брюнетка. – Я ничего не понимаю! Сезар немного опомнилась и наконец протянула подруге причину её взбудораженного состояния. – Да ну! Ты серьёзно?! – Маринетт извлекла содержимое конверта. – Приглашение на показ Габриэля Агреста? Ты как его достала? – глаза начинающего дизайнера загорелись. – Я прошла аккредитацию как журналист, так что буду вести оттуда репортаж! Всё засниму для тебя, подруга! Дюпен-Чен просияла. И пусть вживую увидеть показ было её самой заветной мечтой, девушка ничуть не завидовала. Как раз наоборот: материалы о мероприятии – отличный способ заявить о себе на широкую аудиторию. Аля заслуживала признания. – Я бы с радостью тебе его отдала, но я иду по работе вместе с KIDZ+, – Сезар охватила неловкость: она знала, что для подруги значит это событие. – О, Аля, брось! Ничего страшного, – Мари понимающе дотронулась до плеча шатенки. Разместившемуся сзади Адриану Агресту разговор не понравился. С каких пор на показ допускают начинающих журналистов, не осведомлённых об индустрии моды? Напишет какой-то бред, а им потом разгребать. Просто восхитительно. Сегодня снова всё раздражало. Как минимум, необходимость вновь задыхаться тягучей ванилью. Она не использовала отправленные духи, хотя Натали уверяла, что парфюм вручили курьером лично в руки её родителям. Ну конечно, скромница наверняка подумала, что будет наносить их только по особенным случаям, а то кто ж ей ещё такое подарит? Блондин поймал себя на мысли, что купил бы хоть десять флаконов, лишь бы она прекратила так омерзительно пахнуть выпечкой. Интересно, она хоть нашла записку, в которой ясно намекнули на частое применение? Как обычно у самоубийцы всё наперекосяк. Ещё больше выбесила реакция Дюпен-Чен на приглашение подруги. Это так глупо – радоваться за кого-то, когда сама не можешь попасть на событие, о котором мечтаешь. Он бы на её месте злился. Адриан почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Чтобы ощущать, как оно разрывает каждую клетку напряжённого организма, теперь даже не надо было на неё смотреть. Достаточно её существования в этом мире. Легче уже никогда не становилось. Он каждую ночь как сумасшедший искал проклятую безответственную букашку, но её не было. Не было, чёрт возьми. Это похоже на всестороннюю пытку, когда круглые сутки над тобой кто-то издевается. Дюпен-Чен, потому что она просто есть; Леди Баг, потому что решила, что имеет право исчезнуть; Нино, потому что сидел с кислой миной уже неделю; Натали, потому что она таскает в дом эту приторную гадость; Плагг, потому что не умеет делать ничего, кроме поедания вонючего сыра и отвешивания подколов. Жизнь превратилась в сплошной ад, из которого был только один выход – увидеть треклятую напарницу. Он сотни раз прокрутил в голове, как она дрожит, подобно осиновому листу, как начинает плакать от страха, как он медленно над ней измывается, бросая в бледное лицо мерзкие фразочки. На мгновение это казалось несправедливым и вызывало призрак сочувствия, но он тут же одёргивал себя. Адриан предпочитал думать о собственном благополучии, а не заботиться о состоянии недалёкой девчонки, которая не может держать язык за зубами. Главное, не переусердствовать, а то ещё наложит на себя руки и тогда вообще не появится. Вряд ли новая носительница талисмана будет так похожа на Дюпен-Чен своей безмозглостью, жертвенностью и беспечностью. А без этого злоба на партнёршу теряет внутреннее обоснование. Ну а пока Нуар бродил по крышам в гордом одиночестве, Адриан Агрест был обречён задыхаться на занятиях, искать повод ускользнуть из аудитории на каждом перерыве и демонстративно игнорировать расположившуюся перед ним девушку с родинкой на шее.

***

Наконец-то приготовления завершились. Габриэль Агрест с трудом признавал навалившуюся усталость. В этом году вдохновение однозначно его покинуло. Даже самые удачные модели перешивались по десять раз: всё равно ничего не нравилось. Когда это произошло? Почему он перестал чувствовать стиль? Неужели это конец его бренду? Задумываться об этом было крайне болезненно: дизайнер положил на развитие компании всю жизнь, а теперь просто разучился создавать приемлемые изделия. Конечно, никто из смотрящих на его коллекции с открытым ртом не заметит явное ухудшение качества работы. Но модный критик Одри Буржуа явно не принадлежала к числу этих узколобых созданий. Она заметит всё. Заметит и разнесёт коллекцию в щепки. Отсрочивать неизбежное уже не было смысла. Модельер и так перенёс показ на несколько недель в надежде на озарение, но таинственная муза к нему так и не спустилась. Вместо этого начали гореть рекламные контракты. Ненавистная Одри Буржуа висела над Габриэлем как дамоклов меч. Через пару дней она его уничтожит. Бесконечный поток мыслей прервала открывающаяся с лёгким скрипом дверь. – Я отправила все приглашения, как Вы и велели, – Натали стояла, прижав к груди планшет, ставший её постоянным спутником. – Отлично, – кивнул Габриэль. – Что-то осталось? – Да, – она запнулась. – Несколько представителей рекламного бизнеса взбешены переносом и просрочкой договора. Они отказались прийти. Агрест с силой сжал челюсть и нахмурился. – Я не мог провести раньше, – отмахнулся он. – Ты же знаешь, в этот раз получилось отвратительно. Мужчина брезгливо отшвырнул блокнот от себя и потёр переносицу. – Думаете, она заметит? – Одри? Да она живёт ради этого момента, – обречённо констатировал дизайнер. – Забыла, что было весной? Я превзошёл себя, а Буржуа написала “вполне сносно”. – С другими критиками проблем не должно возникнуть, – попыталась успокоить ассистентка. Габриэль недоверчиво покосился. – Кому они нужны, Натали? Только Одри Буржуа имеет в индустрии какое-то значение, потому что пишет правду, а не подбирает слова, чтобы угодить аудитории, – он поднялся из-за стола и прошёл к окну, попутно меняя тему. – Что там Адриан? Санкёр нервно сглотнула. – Ничего, месье. Он никуда не выходит помимо учёбы. – Не знал, что нынче учатся в парфюмерном. Агрест стоял к Натали спиной и, к великому счастью, не увидел отразившийся на её лице ужас. Сердце стремительно заколотилось, сбиваясь с ритма. – Не поняла Вас, – она нервно сглотнула. Габриэль лениво развернулся, впившись в секретаршу серыми глазами. – У меня есть доступ к его счетам, Натали. Я могу отслеживать операции. – Я была с ним, – голос оставался ровным, несмотря на внутреннее волнение. – У Адриана закончился парфюм, мы заехали обновить. – Ладно, – он снял очки и закусил душку. – Но если узнаю, что ты вздумала врать мне, вылетишь отсюда, как пробка. Это ясно? Натали кивнула. Рука сильнее сжала планшет. – У тебя всё? – Могу я взять одно из оставшихся приглашений? – неожиданно для самой себя выпалила брюнетка. – Можешь их хоть выкинуть. Показ затевался для Одри. – Благодарю. Она покинула кабинет с плохим предчувствием в душе. Начальник никогда не был столь скептически настроен. Значит, всё действительно из рук вон плохо. Одри Буржуа частенько разносила в пух и прах даже самые удачные образы, но Габриэль не придавал этому значения, ведь сам был уверен в презентованной коллекции. Теперь же любая критика растопчет его ещё больше. Натали прерывисто выдохнула, отгоняя тревожные мысли. Дойдя до своего кабинета, она извлекла из ящика одно приглашение. Санкёр на миг задумалась, прикидывая будет ли такой поступок разумным, учитывая явное нежелание Адриана раскрывать тайну аварии, но Маринетт до умопомрачения напоминала ей погибшую дочь. Если она не смогла осчастливить собственного ребёнка, то пусть хотя бы порадует эту милейшую девушку. Натали взяла перьевую ручку и в графе с именем каллиграфическим почерком вывела: Маринетт Дюпен-Чен.

***

Брюнетка по обыкновению помогала родителям обслуживать клиентов. Том и Сабин снова были заняты огромным заказом для анонимного гостя, сделанного через агентов. Останавливать работу ради этого было неправильно, поэтому Маринетт с удовольствием приняла на себя уже привычные обязанности продавца. Дверной колокольчик звякнул, ознаменовав приход посетителя. – Добрый вечер, приветствую Вас в пекарне Дюпен-Чен, – Мари подняла глаза на гостя. – Это снова Вы! Здравствуйте! Увидев Натали, девушка восторженно улыбнулась. – Здравствуйте, – Санкёр ответила тем же. – Вы снова за макарунами? – Не совсем, хотя и от них я бы не отказалась, – Натали полезла в сумочку. – У меня есть кое-что для Вас, мадемуазель Дюпен-Чен. – Вы меня заинтриговали! – В нашу прошлую встречу Вы сказали мне, что хотите стать модным дизайнером, – ассистентка протянула приглашение. – Я подумала, что это Вас порадует. Маринетт с нескрываемым любопытством приняла подарок. Где-то она уже видела этот конверт. – О Боже мой! – воскликнула девушка. – Вы серьёзно?! Показ Габриэля Агреста?! Санкёр кивнула. – Но... как вы это сделали? – Маринетт не верила в происходящее. – Предпочту сохранить это в секрете. Вам нравится? – Шутите? Да я просто в восторге! – Мари выбежала из-за прилавка и порывисто обняла Натали. Осознав неуместность такой реакции, она отстранилась. – Простите… Я немного в шоке. Натали ощутила вновь затопивший её душу прилив материнских чувств. – Пожалуйста, Маринетт, – она впервые назвала её по имени. – Я дам Вам пять коробок бесплатных макарунов за это! – Дюпен-Чен бросилась к витрине. – Не стоит, – рассмеялась Натали. – О, нет, я настаиваю! – Мари начала аккуратно упаковывать сладости в пакет.

***

– Тикки, я просто не верю своим глазам! – девушка прижимала к груди подаренное приглашение. – Я очень рада за тебя, Маринетт! Ты это заслужила, – букашка подлетела к щеке владелицы и прижалась к ней. – Только есть одна проблемка, – Мари схватилась за голову. – Мне нечего надеть! Она метнулась к шкафу и распахнула его в надежде увидеть там что-то приличное. Вспомнив, как она с трудом выбрала платье для свидания с Лукой, Дюпен-Чен отчаялась. Ничего не подойдёт. Маринетт отлично разбиралась в моде, но не считала нужным применять знания в отношении самой себя. Эти вылизанные образы были ей чужды. Но показ послезавтра, а она не могла опозориться, получив проходку на главное событие осени. Решено: нужно сшить образ самостоятельно. Сначала эскиз. Мероприятие поистине особенное, но внимание должно быть приковано к моделям на подиуме, поэтому что-то вычурное сразу отпадает. Презентуется осенне-зимняя коллекция, значит, воздушность неуместна. Костюм подойдёт просто идеально. Маринетт изобразила широкий, почти мужской пиджак и брюки-палаццо, которые непременно нужно надевать под каблуки. С цветом долго заморачиваться не пришлось: у неё в сундучке как раз завалялась плотная тёмно-серая ткань в клетку. Бессмертная классика всегда будет актуальна. Почему-то сразу вспомнились доставленные вчера духи. Вот и подвернулся повод их нанести. – Похоже, сегодня без сна, – зевнула Мари, раскладывая на столе швейные принадлежности.