Ночь темна

Тэхену выделили комнату в восточном крыле. — Пока здесь, — коротко сказал слуга, открывая дверь. Пока. Даже место в этом доме нужно было заслужить. Дверь закрылась за спиной тяжело и глухо. Тэхен остался один. Комната оказалась больше, чем он ожидал. Высокие окна скрывали тяжелые темные шторы, почти полностью отрезающие ночной свет. В камине медленно тлели угли, но тепла все равно не хватало — оно будто терялось где-то под высокими потолками. Здесь все выглядело слишком дорогим: темное дерево, серебро, тяжелые ткани, старинные книги на полках. Это давило. Вампиры любили красоту так же сильно, как любили власть. Наверное, одно без другого для них не существовало. На кровати уже лежала аккуратно сложенная одежда. Конечно, черная. Тэхен подошел ближе и провел пальцами по ткани. Мягкая, идеально пошитая. Самое то для новой зверушки. В дверь постучали. Даже не дожидаясь ответа, внутрь вошли две служанки. Люди. Тэхен понял это сразу — слишком живые глаза, слишком обычное дыхание, хотя уже появилось нечто затравленное. — Вас приказали подготовить к ужину, — тихо сказала одна из них. Тэхен нахмурился. — Я не просил. Девушка на секунду замерла, не ожидая и не привыкшая слышать возражения вообще. Затем быстро опустила взгляд: — Здесь не спрашивают. Это снова ударило раздражением под ребра. Система. Каждый здесь говорил одинаково: не спорь, не смотри, не спрашивай. Служанки приготовили воду. Пар медленно поднимался над медной ванной, и впервые за весь путь Тэхен почувствовал, насколько устал. Пыль с дороги въелась в кожу, одежда неприятно липла к телу. Сама мысль о том, что ему нужно принять чужую заботу в этом месте, вызывала почти физическое отвращение. Он справится сам. Тэхен подошел к окну, как только девушки удалились за полотенцами. Шторы оказались тяжелее, чем выглядели. За окном туман полностью поглотил двор. Но кое-что было видно — верхние этажи западного крыла напротив и одно явно освещенное окно. Тэхен прищурился. Там кто-то стоял. Высокая фигура в темном, неподвижная. Рядом мелькнул второй силуэт. Тэхен почти сразу по светлым волосам узнал Чимина. Тот что-то говорил, чуть склонив голову, а затем, совершенно естественным движением, поправил воротник стоявшего рядом мужчины. Так раскованно и свободно. Тогда фигура чуть повернулась, совсем чуть, но этого оказалось достаточно. Даже на расстоянии Тэхен чувствовал этот взгляд. Даже не зная, он был уверен наверняка. Чон Чонгук. Сердце стукнулось болезненно об ребра. Не от страха, а злости. Даже сейчас сложилось ощущение, будто это не Тэхен случайно подсматривает, а наоборот — за ним наблюдают. Подтверждая мысль, Чонгук посмотрел прямо в глаза Тэхену, его глаза на секунду опасно блеснули в окутывающем полумраке. Это не ускользнуло от Чимина. Тот машинально повернул голову, прямо к молодому парню. Улыбнулся. И задернул шторы, оставляя Тэхена один на один с собственным ощущением, что все это время за ним наблюдали специально. Он еще несколько секунд неподвижно смотрел на закрытые шторы в окне, будто ожидал, что они снова раздвинутся. Не раздвинулись. Тэхен резко отпустил тяжелую ткань и отошел назад. Комната снова стала слишком темной, только потрескивали угли в камине Где-то далеко внутри дома продолжала звучать музыка, медленная, тягучая, почти усыпляющая. — Вас ждут к ужину, — одна из служанок уже вернулась, осторожно держа в руках полотенце, как бы подгоняя. Горячая вода немного смыла усталость дороги, но не ощущение этого места. Даже здесь, за тяжелыми дверями, в комнате, Тэхен продолжал чувствовать присутствие дома. Будто стены помнили каждого, кто в них жил, и замечали абсолютно всех и каждого. Одежду уже подготовили, когда Тэхен вылез из ванной. Черная рубашка, темные брюки, тонкие серебряные застежки на воротнике. И все идеально подходило по размеру. — Откуда вы узнали?.. — Для дома Чон одежду шьют заранее, — служанка не подняла глаз, как раз пришла вторая. Заранее. Слово неприятно кольнуло в груди. Его появления здесь ждали еще до того, как он сам узнал о своей судьбе. Тэхен медленно застегнул рубашку. Ткань оказалась мягкой настолько, что почти злило. Все в этом месте пыталось выглядеть красивым, даже клетки. Служанки закончили молча. Одна из них, более молодая, рискнула тихо предупредить: — Во время ужина лучше не смотреть долго на господ. Лучше совсем не смотреть, пока не спросят. Тэхен поднял взгляд. Девушка тут же побледнела и опустила глаза обратно. — Почему? — ответом была тишина, лишь недоумевающий взгляд, будто приходится объяснять что-то совсем элементарное. — Чистокровные... не любят этого, принимают за вызов. — А если человек не пытается бросать вызов? — Тэхен усмехнулся краем губ. На этот раз служанка посмотрела прямо на него, впервые мелькнуло нечто похожее на настоящий страх. — С мертвыми после никто не выясняет, что это значило, — и девушки быстро покинули комнату. Тэхен остался один. Он подошел к зеркалу у стены — одному из немногих во всем доме, насколько он успел заметить. Старое серебро искажало отражение. Глаза казались темнее, черты — резче. Всего на секунду показалось, словно это место уже протянуло свои лапы к его внешности, преобразовывая. Глупо. И все же, когда за дверью вскоре раздался звук и его позвали на ужин, Тэхен поймал себя на мысли, что чувствует не только уже приевшуюся злость, но и напряженное ожидание. Сейчас ему предстояло предстать перед главой дома лично. Это решит дальнейший ход событий. Ужин проходил позже, чем ожидал Тэхен, свечи почти догорели до середины. В доме время текло по-своему неторопливо. На этот раз за ним пришел другой — обращенный. Тэхен понял это почти сразу: кожа бледнее человеческой, шаги тише, взгляд слишком неподвижный. Но он не чистокровный. В нем не было той давящей силы, которую излучает Чонгук. Но все равно обращенный смотрел на него сверху вниз, умудряясь быть ниже ростом. Как на вещь, очередного временного человека. В поместье существовала иерархия даже среди чудовищ: чистокровные стояли выше всех, ниже — обращенные, и только потом люди — прислуга, еда, просто дань в обмен на некие поощрения, иногда все одновременно. Обращенные особенно наслаждались этой разницей, слишком стараясь походить на хозяев. Слишком явно презирали людей, которыми сами были не так давно. На этом фоне Чимин выглядел... странно. Не добрым, нет. Он оставался частью системы, смотрел на людей как на существ ниже себя и без колебаний пользовался властью, так же само. Но было отличие — он не забывался в постоянной жестокости. Им управляло скорее скучающее любопытство, люди как способ развлечься, а не отыграться. Это было по-своему опасно. — Идем, — сказал равнодушно обращенный. Коридоры выглядели иначе. До этого дом казался древним, сейчас — живым. Тени между колоннами стали глубже, а свет свечей только сильнее подчеркивал пустоту огромных залов. По пути Тэхен начал подмечать новые вещи, которые раньше ускользнули. В доме не было зеркал. Только старое серебро, затемненное стекло, отполированные поверхности, в которых отражение искажалось. — Почему здесь нет зеркал? — вырвалось у него раньше, чем решение молчать. — Чистокровные без них знают свое превосходство, — мужчина впереди даже не обернулся. Пока что Тэхену везет, этот оказался спокойным. Но что-то было неправильным. Он хотел испытать удачу и спросить еще, но они уже остановились перед высокими дверями. Изнутри доносились негромкие расслабленные голоса. — Запомни, — тихо сказал обращенный, — подаешь голос только тогда, когда спросят. — А дышать можно без разрешения? — Тэхен раздраженно усмехнулся. На секунду в коридоре повисла тишина. Мужчина медленно повернул голову, и его взгляде мелькнуло что-то живое. Почти жалость. — Не проверяй границы. Дверь открылась. Тэхен шагнул вовнутрь и сращу почувствовал прикованные взгляды к своей персоне. Комната была огромной. Длинный стол насыщенного цветы черного кофе тянулся почти через весь зал, а над ним висели тяжелые люстры со свечами, отбрасывающие золотистый цвет на все вокруг. Было тепло. Прямо как в голове хищника. За столом сидели. Обращенных Тэхен определил сразу, а другие... Слишком спокойные, слишком красивые и слишком нечеловеческие. Среди них — Чон Чонгук. Он сидел даже не во главе стола, чуть в стороне. Даже там он перетягивал внимание. Так, будто само пространство само подстраивалось под него без необходимости занимать центральное место. Темная одежда делала его кожу почти белой и светящейся в отблеске свечей. На его пальцах поблескивали перстни. Взгляд был опущен к бокалу в руке. Но Тэхен чувствовал: его заметили в ту же секунду, как дверь распахнулась. Рядом с Чонгуком сидел расслабленно Чимин. Достаточно свободно для этого дома. Он что-то тихо сказал, уголки губ Чонгука едва заметно дрогнули. Что-то подобие улыбки, тень от нее. — Значит, это новое подношение? — голос раздался с другого конца стола. Мужчина с длинными темными волосами лениво рассматривал Тэхена поверх бокала. В его взгляде читался откровенный интерес хищника. — Симпатичный, — протянул он. — Юнги, — спокойно произнес Чонгук. Всего одно слово, но мужчина тут же замолчал. Тэхен почувствовал неприятное напряжение, пробежавшее вдоль позвоночника. Даже не от страха — от осознания настоящей власти. Той, которой не нужны крики. — Подойди ближе, — сказал Чонгук. Теперь уже обращались напрямую к нем. Голос оказался низкий и спокойный. Тэхен медленно подошел. Каждый сопровождающий взгляд в зале ощущался физически. Остановившись рядом со столом, Тэхен поднял глаза. И впервые увидел Чонгука нормально, не силуэт и не фигуру в темноте. Человека, если это вообще можно назвать человеком. Красивый, настолько, что это казалось неправильным. В лице не было мягкости — только идеально выверенное спокойствие существа, привыкшего к беспрекословному подчинению. Глаза темные, внимательные. От них хотелось отвернуться почти инстинктивно. Чонгук рассматривал его молча, достаточно долго. Будто пытался понять что-то, чего сам еще не решил. А затем неожиданно спросил: — Ты читать умеешь? — Да, — вопрос оказался настолько неожиданным, что Тэхен сперва замешкался на несколько секунд. За столом кто-то усмехнулся. — Уже лучше прошлого, — лениво заметил Юнги. Чимин опустил взгляд к бокалу, скрывая улыбку. Но Чонгук продолжил смотреть только на Тэхена. Его внимание ощутимо давило на каждый сантиметр кожи. — Тогда, возможно, ты проживешь здесь больше недели. Тишина, абсолютная. Даже музыка стала тише. Тэхен чувствовал подступающий гнев. Словно речь шла о сроке годности вещи, а не о человеческой жизни. Так равнодушно. Здравый смысл не поспел за безрассудством Тэхена: — А это должно меня впечатлить? В комнате стало холодно, настолько резко, что некоторые из слуг у стены побледнели. Чимин медленно поднял взгляд. Юнги усмехнулся уже в открытую. А Чонгук… Чонгук улыбнулся, совсем немного. От этой улыбки Тэхена накрыл настоящий озноб.