Ночь темна

Вид Чонгука отнюдь не походил на доброжелательность. Больше — реакция хищника на внезапно оскалившуюся добычу. За столом повисла тишина. Все застыли в ожидании того, что должно произойти. Чонгук медленно поставил бокал на стол. Тихий звон стекла прозвучал в огромном зале слишком отчетливо. — Смело, — произнес он спокойно, прямо как диагноз. Юнги тихо ухмыльнулся: — Или глупо. Глава дома поднялся из-за стола без спешки. Этого оказалось достаточно, чтобы вся присутствующая прислуга заметно напряглась. Тэхен не сдвинулся с места, хотя нутро его кричало о том, что нужно убираться. Чонгук остановился прямо напротив в шаге от него. Теперь вблизи от чистокровного буквально источалась сила. Та самая, от которой инстинкты начинали бить тревогу и кричали об опасности раньше, чем разум успевал обработать информацию. — Ты слишком быстро забылся, где находишься, — тихо произнес Чонгук. Тэхен машинально, даже не успев осознать, вскинул подбородок чуть выше. В следующую секунду холодные пальцы резко сжали его лицо. Настолько сильно, что челюсть неприятно свело. Чонгук удерживал его, заставляя смотреть прямо в глаза. Теперь Тэхен понял, почему все так старательно избегали этого взгляда — в нем не было ни капли человеческого. Никаких эмоций. Только невозмутимо древняя и подавляющая сила существа, которое знает только свою абсолютную власть. — В следующий раз, когда захочешь открыть рот без разрешения, — произнес Чонгук негромко, — сначала подумай, готов ли потерять за это язык. По позвоночнику Тэхена пробежал холод. Но взгляд он не отвел даже сейчас. В то же мгновение пришло осознание ошибки. Что-то невидимое резко ударило по сознанию, будто тяжелая рука опустилась прямо на затылок. Тэхен дернулся. Не успел он понять, что происходит, тело само рухнуло вниз на колени. Воздух застрял в легких. Тэхен попытался подняться сразу — не смог. Собственное тело не подчинялось. Тяжесть давила сверху: на плечи, шею и даже мысли. А затем его голову внезапно повело вниз. Насильно взгляд уперся в пол. Тэхен сжал зубы, мышцы просто-напросто сводило от попытки сопротивляться. Бесполезно. В зале никто не выказал даже удивления, никто не вмешался. Потому что для них это нормально, обыденность. — До конца ужина, — спокойно произнес Чонгук и вернулся на место. Давление никуда не делось. Тэхен продолжал стоять на коленях, не в силах поднять голову даже на миллиметр. Унижение ударило сильнее страха. Намного сильнее. Снова зазвучали размеренные неторопливые голоса. Ничего особенного не произошло. Кто-то вновь поднял бокал, кто-то продолжил разговор. Да хоть бы убили Тэхена посреди ужина — никому до этого не было дела. Он чувствовал любопытные и насмешливые взгляды. Глаза Чимина задержались чуть дольше остальных, но и он ничего не сказал. Лишь медленно провел пальцем по ножке бокала и отвлекся. Ужин закончился далеко за полночь. Свечи успели догореть до основания, а за высокими окнами тьма стала глубже и холоднее. Тэхен все еще стоял на коленях. Не потому что боялся подняться, а потому что не мог. Давление продолжало его удерживать. Сначала злость перекрывала все, потом начали болеть колени, следом затекла спина и шея горела от напряжения. Постепенно на Тэхена совсем перестали обращать внимание. Человек посреди зала, поставленный на колени, оказался такой же привычной частью ужина, как серебряные приборы и тихая фоновая музыка. — Совет соберется раньше, чем планировалось, — произнес Юнги где-то справа. — Потому что место до сих пор пустует, — ответил кто-то. — Или потому что остальные дома уже начинают нервничать. Тэхен слушал через силу, не потому что не хотел. Хотя не то, что бы ему было какое-то дело до политической части этого ада, просто его мысли не могли отпустить унижение. Пусть даже никому больше до этого дела не было. — Намджун все еще считает, что нужно дождаться официального расследования. — А Сокджин уверен, что оно бесполезно, — хмыкнул Юнги. Слышались чье-то недовольство, звон бокалов и шелест ткани. — Люди на южной границе снова жалуются на нападения обращенных. — Тогда пусть ваши обращенные научится держать голод под контролем. Тэхен замер. — Это были не мои, — холодно произнес незнакомый голос. — Пока Совет тянет с выбором нового главы, все начинают игнорировать дисциплину. Чонгук почти не говорил. Но когда все же произносил что-то, остальные замолкали быстро. Это раздражало. Потому что даже сейчас, стоя униженным у его ног, Тэхен продолжал подмечать силу власти этого существа. Спустя какое-то время стулья начали отодвигаться. Послышались шаги, голоса стали тише. Кто-то прошел совсем рядом, кто-то усмехнулся. Один из обращенных бросил скучающий взгляд сверху вниз. Будто с ним все решено. Тэхен сжал зубы сильнее. Последним из гостей уходил Юнги, задерживаясь возле Чонгука на пару секунд. — Не переусердствуй, — прозвучало почти насмешливо. — Я? — спокойно отозвался Чонгук. Юнги тихо фыркнул и ушел. Постепенно зал опустел, слуги убирали со стола и меняли свечи. И только когда шаги Чонгука начали удаляться, давление исчезло так же резко, как и появилось. Настолько внезапно, что Тэхен едва удержался, чтобы не поцеловать пол. Воздух наконец полноценно вернулся в легкие, шея болезненно ныла. Тэхен медленно поднял голову и сразу встретился взглядом с Чимином. Тот продолжал сидеть за столом, вальяжно закинув ногу на ногу, никуда не торопясь. В пальцах равномерно покачивался бокал с темной жидкостью. Только сейчас Тэхен заметил, что остались только они одни. Несколько секунд просто смотрели друг на друга. — Ты либо очень бесстрашный, — лениво произнес Чимин, — либо совершенно не понимаешь, где оказался. Тэхен еле поднялся на ноги, колени неприятно дрогнули от долгого напряжения. — А тебе настолько нравится смотреть? — Следи за тоном, — Чимин тихо усмехнулся. Угрозы в голосе не было, но все равно чувствовалось то самое превосходство. Не забывай свое место. Тэхен раздраженно отвел взгляд. Это действовало на нервы. Даже тот, кто когда-то был человеком, смотрел на людей сверху вниз. Чимин заметил это сразу. Конечно. — Не делай такое лицо, — лениво протянул он. — Люди здесь долго не живут, если постоянно забывают иерархию. — И ты, значит, теперь стоишь выше? — вопрос прозвучал жестче, чем стоило. Но Чимин вместо раздражения только слегка усмехнулся. Почти устало. — Намного, — это прозвучало настолько безмятежно, что пугало. — Ты — дань, подношение послушных селян. Пока что даже не слуга дома. — Пока что? — Тэхен нахмурился. Чимин чуть склонил голову, удивляясь, что это приходится объяснять. — Каждый человек, которого отдают сюда, сначала просто становится собственностью дома Чон. А уже потом господин решает, что с ним делать, — прозвучало, как лекция о распределении вещей. — Кто-то остается прислугой, кто-то становится развлечением обращенных, кого-то отдают другим домам, некоторые идут на кормление. — И вы говорите об этом так спокойно? — внутри у Тэхена снова поднималась злость. — Потому что это нормально, — Чимин пожал плечами. Это прозвучало даже не зло, не жестоко. Привычно. — Если господин Чон проявляет интерес к подношению, оно задерживается в доме дольше остальных, — продолжил Чимин. — Если нет... обычно люди исчезают быстрее, чем успевают выучить расположение коридоров. Тэхен холодно усмехнулся. — Какое милое место. — О, ты еще даже не видел ничего, — лениво протянул обращенный. Чимин сделал глоток из бокала. Тэхен начал уже замечать: вампиры почти не ели и не пили по-настоящему, скорее играли в привычки. — Тогда мне, видимо, невероятно повезло. На этот раз Чимин посмотрел внимательнее, дольше. Он пытался понять: это смелость или полное отсутствие инстинкта самосохранения. — Нет, — ответил тот. — Просто господин Чонгук сегодня в хорошем настроении. — Если это хорошее настроение, не хочу знать, что у него считается плохим, — Тэхен холодно усмехнулся. Чимин неожиданно рассмеялся, негромко и искренне. Будто фраза его в самом деле позабавила. — Поверь, — протянул он, поднимаясь из-за стола, — не хочешь. Обращенный подошел ближе. Тэхен лучше видел: Чимин двигался почти так же тихо, как чистокровные, слишком плавно, слишком легко. Только в отличие, в нем оставалось что-то более живое, почти человеческое. — Тебе стоит научиться молчать хотя бы иногда, — произнес Чимин уже тише. — Особенно рядом с ним. — А тебе стоит перестать вести себя так, будто ты не был человеком. На секунду в глазах Чимина мелькнуло что-то острое, очень быстро и чересчур близко. — Был, — спокойно ответил он. — Очень давно. После этих слов мужчина развернулся к выходу. — И еще кое-что, Тэхен, — он остановился у самой двери. Тэхен нахмурился. То, что Чимин вдруг назвал его по имени, прозвучало неожиданно лично после всего остального. Тот чуть повернул голову через плечо, уголок губ медленно дрогнул. — Если господин Чон снова так улыбнется тебе — начинай бояться раньше, чем снова откроешь рот. Тэхен еще несколько секунд стоял посреди почти пустого зала. — Тебя проводят обратно, — голос раздался сбоку. Он ничего не ответил, просто пошел следом за слугой. Они поднялись по узкой лестнице, затем прошли длинный коридор, стену покрывали окна во всю стену. Лунный свет серебром ложился на каменный пол. Ни одной живой души. Будто эта часть дома вымерла. — Где все? — Большинство людей в такой час стараются не ходить по дому без приказа, — слуга впереди даже не обернулся. — Боятся? — на этот раз тот все-таки обернулся. По лицу мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Умные. Они свернули еще раз, и мужчина резко остановился. Тэхен чуть не врезался ему в спину. — Жди здесь. — Что?.. Но мужчина уже склонил голову перед кем-то впереди. Тэхен почувствовалось, как внутри все неприятно напряглось. Чон Чонгук стоял в конце коридора. Один. Без охраны, без слуг, без шума голосов вокруг. И сейчас он выглядел внушительнее всего. Темная одежда почти сливалась с полумраком. Свет от настенных свечей скользил по серебру колец на его пальцах, сами же кисти обволакивали перчатки. Тот самый бесстрастный взгляд. Слуга молча исчез. Несколько секунд в коридоре стояла тишина, а потом Чонгук произнес: — Иди за мной. Приказ, который не повторяют дважды. Тэхен сжал челюсть и пошел следом. Они в молчании пересекли несколько коридоров. Чем дальше, тем тише становился дом. Наконец Чонгук остановился перед одной из дверей. Библиотека. Тэхен понял это сразу, еще до того, как увидел. Запах старой бумаги и дерева ударил по ноздрям почти мгновенно. Эта комната также оказалась огромной. Стеллажи уходили вверх до самого потолка, свечи, тяжелые кресла, окна, за которыми чернела ночь, и абсолютная тишина. Чонгук вошел первым, Тэхен следом. Чистокровный снял перчатки привычным движением и положил их на стол. А затем произнес: — Сядь. Тэхен остался стоять. Несколько секунд ничего не происходило. Уголок губ Чона чуть заметно дрогнул. — Значит, все-таки умеешь учиться. — Или просто не люблю приказы, — Тэхен раздраженно усмехнулся, вперив взгляд в ножку стола. Чонгук поднял взгляд на него, и этого оказалось достаточно, чтобы утяжелить сам воздух в комнате. — Это не одно и то же. Чуть ли не впервые Тэхен смог промолчать. Не от того, что нечего было ответить — рядом с этим существом любое слово несло опасность. Потихоньку до него начинало доходить. Некоторое время Чонгук просто смотрел, изучал, отчего Тэхен совсем паршиво ощущал себя. Снаружи поднялся ветер. Свечи негромко потрескивали в подсвечниках. Чонгук расслабленно опустился в кресло. — Ты не похож на остальных. — Какая трагедия, — огрызнулся Тэхен и прикусил язык. Воздух в комнате потяжелел в разы. — Следи за языком, — Чонгук сказал без повышения тона, но мурашки все равно покрыли тело парня. — Откуда ты? — Северные земли. — Деревня у скал, — не вопрос, а утверждение. — Откуда... — Тэхен быстро опомнился и заткнул рот. — Я знаю свои территории. Это прозвучало мерзко, словно речь шла не о людях, а о скоте. Тэхен нервно скривился. — Тогда Вы знаете, что Ваши обращенные делают с этими территориями. Люди исчезают, деревни платят дань, матери прячут детей по ночам. Тишина. Чонгук совсем не изменился в лице. — И? — от неожиданности Тэхен на секунду замолчал. Чон чуть склонил голову, вопрос ему показался странным. — Страх удерживает порядок. — Удобное оправдание. В следующий момент давление обрушилось внезапно. Невидимое и тяжелое. Настолько сильное, что Тэхену пришлось напрячься, чтобы остаться стоять ровно. — Ты слишком своевольно разговариваешь. Тэхен сглотнул, не бегать глазами давалось намного тяжелее. Некоторое время Чонгук просто наблюдал. — Люди всегда обвиняют чудовищ так, словно сами никогда не были ими. После этих слов Чонгук поднялся, медленно подошел ближе. Теперь даже дышать было труднее. Тэхен заставил себя не попятиться, хотя инстинкты кричали сделать наоборот. Чистокровный остановился совсем рядом, слишком близко. — Но ты до сих пор здесь, — тихо произнес он. — В моем доме. И продолжаешь смотреть на меня так, будто ненависть способна что-то изменить. — А Вы предпочитаете, чтобы перед Вами ползали? — усмехнулся Тэхен через силу. Пальцы Чонгука резко сжали его шею. Не сильно, но предупреждающе. Сердце мгновенно сбилось с ритма. — Когда я задаю вопрос, — как ни в чем ни бывало продолжил Чон, — ты отвечаешь на него. Не пытаешься дерзить. Тэхен почувствовал, как страх цеплял его липкими лапами. А ведь он обещал себе. И ненавидел, что собственное тело реагирует на этого монстра быстрее разума. Чонгук плавно провел большим пальцем вдоль его шеи. Уверенно, с дозволенностью хозяина. — Шаг ближе. — Здесь недостаточно близко? — казалось, от волнения Тэхен не мог остановиться и заткнуться. Давление на шею усилилось. Чуть сильнее, воздух с перебоями поступал в легкие. — Еще слово, — произнес Чонгук, — и остаток ночи ты проведешь на коленях у дверей библиотеки. Тэхен молчал, хотя давалось это в разы тяжелее, чем дерзить. Осознание снова накатывало бушующей волной: Чонгук действительно может сделать все, что захочет. В моменте Чонгук наклонился ближе. Неторопливо и осознанно. Тэхен успел только понять, что происходит, но отреагировал не успел. Да и не смог бы. Прикосновение к шее холодило кожу, почти невесомое. Следом — резкое уверенное движение. Быль была короткой. Не такой, как Тэхен ожидал. Не рвущей, скорее... пронзающей. Он дернулся инстинктивно, но Чонгук удержал его легко, без усилия, предсказывая реакцию. Потом все изменилось. Сначала — странное тепло, после — тяжесть в теле. Тэхен резко вдохнул, но вдох получился рваным. Он должен был разозлиться, возненавидеть, попытаться оттолкнуть. Но вместо этого тело предательски замерло. Чонгук пил неспеша, не жадно и не хаотично, со знанием дела. Парень ощущал каждое движение, и секунда за секундой внутри что-то смещалось. Не удовольствие, но опасно близкое к привыканию. Сердце Тэхена коварно сбило ритм. Слишком громко и резко. Он это сам услышал, хуже — Чонгук тоже. Тэхен сжал пальцы в кулак, пытаясь удержаться в реальности. — Не... — выдохнул он почти беззвучно, и сам не понимая, что хотел сказать. Чонгук остановился не сразу, растягивая удовольствие и прислушиваясь. Но потом сделал это также уверенно. Некоторое время они просто стояли слишком близко. Тэхен резко вдохнул воздух глубже, чем нужно, возвращаясь обратно в тело. Чонгук провел большим пальцем по его шее, стирая след. А затем только посмотрел в глаза, внимательно, без насмешки. — Интересно, — произнес он тихо. — Ты такой лгун. Тэхен чувствовал, как внутри все сжимается. Он должен был, обязан злиться, но почему-то к этому примешалось нечто другое — новое и пугающее. Чонгук сделал шаг назад, освобождая пространство, но ощущение контроля никуда не исчезло. — Иди, — произнес чистокровный. — Куда? — Тэхен замер. — В свою комнату, — уголок губ Чонгука едва приподнялся. — Пока ты еще помнишь дорогу. Тэхен развернулся на выход и вдруг осознал. Он продолжал чувствовать прикосновение, даже когда его уже не было.