Ночь темна

Тэхен проснулся непривычно рано. Сначала даже не осознавая почему. Лежал он несколько секунд, глядя в потолок, пока сознание медленно собирало мысли воедино. Поместье было тихим. Обычно еще до рассвета где-то хлопали дверьми, раздавались поспешные шаги, скрипели телеги во дворе. Жизнь начиналась задолго до восхода солнца. Сегодня было иначе. Весь дом затаил дыхание. Тэхен сел на кровати, провел ладонью по лицу и почти сразу вспомнил. Рассвет. От воспоминаний внутри неприятно начала давить тяжесть. Не сочувствие или жалость, а воспоминание об обращенном. Ужас, поселившийся в глазах вампира ночью. За дверью послышались шаги. На этот раз никто не стучал, а просто открыли дверь. — Уже проснулись? — служанка остановилась на пороге. В руках — аккуратно сложенная одежда. — Что происходит? — Тэхен нахмурился. Девушка замялась на секунду. — Господин Чонгук распорядился, чтобы все жители поместья присутствовали. — Все? — Тэхен поднял взгляд. — Люди, — она быстро поправила себя. Люди и чистокровные. Вот опять. Очередное правило, не рассказанное Тэхену. Парень оделся молча. В коридорах было непривычно пусто. За все время до внутреннего двора он встретил только нескольких слуг. И каждый выглядел в точности одинаково: собранный, больше серьезен, чем напуган, в ожидании древнего ритуала, а не казни. Небо только начинало светлеть, солнце еще не показалось. Во дворе уже стояли несколько десятков человек. Никто не разговаривал громче шепота. Тэхен остановился среди них, огляделся и первым увидел Хосока. Тот стоял возле каменной стены, безупречно одетый, будто собрался на грандиозный завтрак, и смотрел вперед. Проследив за взглядом, Тэхен увидел приговоренного. Обращенный стоял посреди двора один. Без цепей, веревок и охраны. И все же никто не сомневался, что он останется на месте. Светлеющее небо отражалось в его бледном лице. Вампир смотрел вперед и не двигался. И впервые он показался Тэхену совсем юным. Не хищником и не чудовищем. Просто человеком, который знает, что вот-вот умрет. Во двор вошел Чонгук. Никто не объявлял о его появлении, не было приказов, но люди расступились инстинктивно в поклонах. В наступившей тишине Тэхен вдруг понял простую истину этого мероприятия. Это не просто казнь, а самая настоящая демонстрация власти. Как будто остальные и без этого ее не чувствуют. От этого понимания стало почему-то зябко. Чонгук остановился в нескольких шагах от приговоренного. Без возвышений и символов власти. Они стояли друг напротив друга на одном уровне. И все же между ними лежала пропасть. Обращенный поднял голову. Взгляд его скользнул по Чонгуку, лишь на мгновение задержавшись. Наверное, пытался выцепить хоть кроху сомнения, сожаления или милосердия. Не получилось. Приговоренный выглядел уставшим. Целая ночь и борьба с принятием неизбежного. Над двором пролетела птица. Черная на фоне светлеющего неба. Голос Чонгука показался неожиданно громким: — Ты признаешь свою вину? — Признаюсь, господин, — голос был хриплым после бессонной ночи. — Ты понимаешь причину приговора? На этот раз ответ последовал не сразу. Вампир медленно перевел взгляд на людей. На слуг. На стоящих поодаль мужчин и женщин. На закрытые окна замка. И только потом снова на Чонгука. — Да, господин. Я опозорил Ваш дом. Не «напал», не «сорвался», не «поддался голоду». Тэхену врезалось это в слух. Как и остальным. — Верно. Именно после этого одного слова приговоренный окончательно опустил плечи. Последние силы ушли разом. Солнце все еще не показалось, однако небо на востоке становилось светлее с каждый минутой. Серебристый край горизонта постепенно окрашивался золотом. Красиво. До болезненного красиво. Тэхен раньше никогда не думал о рассвете. Он просто был частью дня. Теперь же весь двор смотрел именно туда. На линию далеких скал. На место, где через несколько мгновений должен появиться первый луч. Обращенный тоже смотрел туда. От этого было жутко. Он смотрел на солнце, словно встречал давнего врага. Ветер шевельнул его волосы, светлые пряди коснулись лба. Воцарилась абсолютная тишина. А затем над горизонтом появилась тонкая золотая полоска. Кто-то из людей рядом с Тэхен едва слышно выдохнул. Первый луч скользнул по верхушкам деревьев. По скалам. По каменной стене замка. И коснулся плеча приговоренного. На мгновение показалось, что ничего не происходит. А потом по ткани рубашки поползла тонкая темная линия. Солнечный свет рисовал свой след. Вампир вздрогнул совсем немного. тэхен невольно сжал пальцы. Второй луч. Третий. Золото рассвета медленно поднималось выше. И тогда обращенный закрыл глаза. Не закричал и не упал на колен. Просто закрыл веки, устав смотреть. Тэхен поймал себя на том, что не может отвернуться. Не хоче, хотя все внутри протестовало. Свет продолжал подниматься, медленно и неумолимо. Теперь стало понятно, почему эту казнь считают одну из самых страшных — ее исполняло само время, от которого не убежать и не спрятаться. Безжалостно и не торопясь. Не звучало ни криков, ни отчаянных просьб, ни проклятий. Приговоренный стоял неподвижно, только дыхание стало чаще и тяжелее. Первый настоящий стон, почти случайный, сорвался с его губ лишь тогда, когда солнечный свет добрался до шеи. Тонкая струйка дыма поднялась над плечом, потом еще одна. По толпе пронеслось едва заметное шевеление. Кто-то отвел взгляд, некоторые, наоборот, уставились еще внимательнее. Тэхен не мог пошевелиться. Теплый свет ложился на камни двора, лица людей, одежду, на Чон Чонгука. Тогда приговоренный заговорил: — Господин… — голос был хриплым, но неожиданно спокойным. Чонгук поднял взгляд. — Я служил Вашему дому сорок три года. И никаких просьб или оправданий. Тэхену стало не по себе. Чонгук молчал несколько секунд, а затем ответил: — Я знаю, — и больше ничего. Обращенный коротко кивнул, услышав то, что и ожидал. Солнце беспощадно поднималось еще выше. Вампир резко вдохнул, колени его дрогнули. До этого он держался прямо, теперь же согнул одну ногу и опустился. Больше никаких надежд не оставалось вовсе. Первый крик разорвал утреннюю тишину внезапно резко. Тэхен, как и остальные, невольно вздрогнул. Звук оказался страшнее, чем представлялось: не звериный и не чудовищный — человеческий. Тэхен поймал себя на том, что хочет отвернуться, просто перестать смотреть, но не смог. Отвернется сейчас — будет помнить это всю жизнь, если продолжит — тоже, только больше. Поэтому просто остался на месте. Солнечный свет полностью покрыл тело обращенного. Дым поднимался все гуще. Вампир тяжело дышал. Иногда срывался на короткие стоны, иногда — на хриплые крики. Но постепенно силы покидали его, поэтому он становился тише. Приговоренный поднял взгляд к Чонгуку. Тэхен не понимал, что именно увидел в этих глазах. Не ненависть. Не злость. Что-то хуже. Последний и безмолвный вопрос. «Неужели это правда конец?» Чонгук выдержал его взгляд, не отвернувшись. Было жутко. Правитель, вынесший приговор, обязан выполнять или наблюдать до самого конца. А затем все закончилось. Без вспышки, последнего крика и громкого финала. Просто в какой-то момент фигура в дыму перестала двигаться и осталась неподвижной. Над замком пели птицы. За стенами начинался обычный день. Тэхен смотрел еще несколько секунд, не в силах отвести взгляд. Чонгук развернулся первым. Без удовлетворения и лишних слов. Закончилось одно из множества дел, предстоящих в новом дне. — Возвращайтесь к своим обязанностям. Слуги расходились песенно и молча. Тэхен смотрел вслед уходящему чистокровному. Руки Чонгука, как обычно, были заведены за спину, но пальцы слишком сильно сжимали ладонь, оставляя вмятины на коже.

***

За следующие пару недель Тэхен стал гораздо осторожнее. Реже спорил, чаще молчал, научился вовремя склонять голову и произносить «господин». Внутри по-прежнему происходящее вызывало раздражение и протест, но Тэхен больше не видел смысла бросаться на стену голыми руками. Он наблюдал. Слушал. И запоминал. А где-то наверху, в западном крыле, Чимин без особого успеха мешал работать Чонгуку. — Ты сегодня особенно скучный, — Чимин сидел на краю стола, чуть раскачивая ногой, будто кабинет ему принадлежал в той же мере, что и Чонгуку. — Это потому, что я работаю, — Чонгук даже не поднял взгляд от документов. — Печально. Чимин вздохнул, как человек, которому доверили слишком тяжелую судьбу. Пауза затянулась всего на пару секунд. — Ты получил письмо? — уже тише спросил Пак. — Совет, — Чонгук кивнул. Чимин недовольно скривился. Одно слово, а сколько в нем драмы. — Опять эти старики, — закатил глаза Чимин. — Через неделю, — добавил Чонгук. — Как будто у нас есть выбор, — хмыкнул Чимин. Он спрыгнул со стола легко, почти лениво, и оказался слишком близко. В привычном положении. — Значит, ты скоро уедешь, — произнес Чимин чуть тише. — Мы уедем, — Чонгук наконец отложил перо. — Мы? — обращенный приподнял бровь? — Я, Хосок, ты, — короткая пауза, — и Тэхен. На мгновение в комнате стало тихо. Чимин не сразу ответил, только чуть наклонил голову. — Интересный выбор. — Он полезен, — спокойно сказал Чонгук. — Конечно, — усмехнулся Чимин. — Ты говорил так про все, что тебы… отвлекает. Чонгук долго смотрел на него, а затем сказал: — Ты слишком много сегодня анализируешь. — А ты замечаешь слишком малое, — Чимин улыбнулся, голос его звучал мягче обычного. Он сделал шаг ближе. И без всякой театральности коротко коснулся губами виска Чонгука. — Не забудь потом рассказать мне, насколько совет был бесполезен, — тихо произнес Чимин. — Ты и так это знаешь, — также тихо ответил Чонгук, чуть прикрыв глаза. — Поэтому я тебя и люблю, — сказано это было легко, почти в шутку. Но в этой легкости было слишком много привычности для шутки. Чимин отступил на шаг. Только тогда его взгляд скользнул вниз, к письму на столе. — И все же… Тэхен, — задумчиво произнес тот. — Что с ним? — спокойно произнес Чонгук. — Пока ничего, и это самое интересное, — Чимин улыбнулся чуть шире. — Он еще не понял, где находится. — Поймет, — коротко ответил чистокровный. В одном слове была только уверенность. — Конечно поймет, — тихо усмехнулся Чимин. Неожиданно в дверь постучали. В кабинет вошел Тэхен, останавливаясь на пороге и быстро окидывая кабинет взглядом. Картинка, что Чимин стоял слишком близко и непринужденно к Чонгуку, неприятно резанула взгляд. — Вы звали меня, господин? — Подойди, — Чонгук жестом указал вперед. Тэхен подчинился. Теперь, подойдя ближе, его ощущение пространства поменялось, вокруг стало тесно. — Ты стал вежливее, послушнее, — произнес чистокровный. — Стараюсь, господин, — сухо ответил Тэхен. — Учусь молчать, — затем добавил чуть тише. Чонгук сделал шаг ближе. Тэхен напрягся почти незаметно, он слишком хорошо помнил прошлый раз. Но в этот раз ситуация сложилась по-другому. Чонгук не схватил его, а просто поднял руку и провел пальцами по его щеке. Медленно, почти невесомо. Тэхен замер. А в следующую секунду понял, что сердце предательство сбилось: громче, четче, Чонгук слышал. Конечно слышал. И даже не пытался делать вид, что нет. Тэхен сжал челюсть, злясь больше на себя, чем на него. В глазах Чонгука мелькнуло что-то быстрое, почти удовлетворенное. — Хорошо, — в одном его слове чувствовалось больше, чем в любой похвале. Чимин наблюдал молча и слишком внимательно. Он видел, как происходят сдвиги. И это его явно забавляло. Но Тэхена — совсем нет. Парень сделал шаг назад до того, как опомнился. Небольшой, едва заметный, но Чонгук заметил, как замечал все. Воцарилась тишина. За окнами давно стемнело, где-то внизу прислуга продолжала жить своей жизнью. А Тэхен сейчас себя чувствовал оказавшимся в ловушке. Даже не из-за страха, а из-за непонимания. Он Чимина плохо понимал, а Чонгука и того меньше. И больше всего раздражало то, что с каждым днем Тэхену становилось сложнее ненавидеть их так же просто, как раньше. Это казалось предательством. — Через неделю мы уезжаем, — голос Чонгука заставил поднять голову, — Хосок поедет с нами. Тэхен коротко кивнул. — Чимин тоже. На губах Чимина от услышанного появилась довольная улыбка. — И ты. — Я? — теперь Тэхен нахмурился. — Ты, — повторил Чонгук. — Зачем? — вопрос сорвался раньше, чем следовало. Но чуть ли не впервые Чонгук выглядел так, будто ожидал подобного вопроса. — Чтобы увидеть немного больше, чем стены этого поместья Тэхен промолчал, а Чимин скрестил руки на груди. — Это почти трогательно, — расплылся в ухмылке обращенный. — Замолчи, — кратко сказал Чонгук, даже не глядя на него. — Видишь? — Чимин посмотрел на Тэхена. — Вот так он обычно выражает заботу. — Господин Чимин, — подал голос Тэхен. — Что? — Вы ужасны, — сказал Тэхен, и образовалась тишина. А затем Чимин рассмеялся, искренне и по-настоящему, без насмешки. Словно услышал лучший комплимент за вечер. — Наконец-то честный человек в этом дома, — утирая фантомную слезинку от смеха, сказал Чимин. — Не обольщайтесь, — Тэхен поднял взгляд на Чимина, задерживаясь дольше положенного на пару секунд. — Уже поздно, — довольно ухмыльнулся обращенный. Чонгук больше не мог просто молча наблюдать: — Чимин. — Что? — Не провоцируй его, — сказал Чонгук. — Почему? Он забавно хмурится. В ответ Тэхен нахмурился еще сильнее. — Вот видишь, — довольно заметил Чимин. Это все было странно и слишком подозрительно. Тэхен окончательно убедился, что эти двое ненормальные. — Мы направляемся на собрание Совета, — прервал смех Чонгук, переходя к делу. — Но сперва заедем в одно место, — Чон откинулся на спинку стула, — в гости к Мин Юнги. Это имя ничего не сказало Тэхену. Но внезапно заставило улыбнуться Чимина. — Тогда поездка обещает быть интересной, — заявил обращенный. Тэхен метал взгляды от одного к другому. — Свободен, — сказал Чонгук. Ким машинально поклонился, как его учили эти две недели. Развернулся и направился к двери. Остановил у порог голос Чонгука: — Тэхен. — Да, господин? — Тэхен развернулся и замер. Несколько секунд Чонгук просто смотрел. Крайне внимательно. — Возьми теплую одежду. — Зачем? — Тэхен непонимающе моргнул. В глазах Чимина мелькнуло веселье. А уголок губ Чонгука едва дрогнул. — Поверь, она тебе понадобится. У Тэхена в этот момент появилось неприятное предчувствие.