Париж ничего не исправит

Прошёл ещё один месяц. Для Энди это время пролетело как один бесконечный, но удивительно продуктивный день. В деле с разводом наконец-то вышла финишная прямая: все основные документы были подписаны, Дэниэл согласился на предложенный Марком вариант раздела загородного дома, и юридическая машина плавно завершала последние формальности. Брак был практически расторгнут. Внутри Энди не осталось ни злости, ни обиды, только лёгкость и чистое пространство для того, что ждало впереди. Они с Эмили продолжали жить в своём привычном, размеренном ритме переписок. Расстояние в несколько тысяч километров не имело над ними власти. Двадцать лет тишины не смогли уничтожить то, что между ними было, так неужели с этим справится Атлантический океан? Всё изменилось в один из вторников на утренней летучке в редакции. Главный редактор, листая планшетом календарь культурных событий, задумчиво произнёс: — Так, коллеги. В конце месяца в Нью-Йорке открывается крупная независимая выставка современного франко-американского искусства в Бруклине. Нам нужен туда человек. Осветить открытие, взять пару эксклюзивных интервью с кураторами, сделать хороший, глубокий лонгрид на разворот. Кого отправим? Кто координирует это направление? Сердце Энди пропустило удар. Нью-Йорк. Она даже не успела включить свою привычную рациональность. Рука взлетела вверх сама собой, прежде чем кто-то вообще успел открыть рот. — Я поеду, — уверенно и громко сказала Энди, прямо посмотрев на шефа. — Я идеально знаю бруклинскую арт-сцену, у меня там остались старые контакты, и я смогу сделать этот материал глубже и быстрее, чем кто-либо. К тому же, мои текущие парижские проекты уже сданы в печать. Редактор удивлённо приподнял брови, обычно Сакс не проявляла такой агрессивной инициативы, предпочитая спокойную, планомерную работу, но он быстро кивнул: — Что ж, Андреа, раз ты так рвёшься в бой... Одобряю. Командировка на неделю. В пятницу вылет, в следующую пятницу жду тебя обратно в Париже с готовым черновиком. Оформи билеты через секретариат. Выйдя из здания редакции на залитую солнцем парижскую улицу, Энди прислонилась к каменной стене и выдохнула. Пальцы слегка подрагивали, когда она доставала телефон. Ехать друг к другу, даже на короткий срок, даже зная, что потом придётся вернуться обратно в Париж закрывать оставшиеся хвосты, от одной этой мысли в груди разливалось бешеное, горячее тепло. Она открыла чат и быстро набрала сообщение: Энди (11:15): Эм, открой свой календарь и вычеркни оттуда вечер следующей пятницы. На всю неделю я, конечно, не останусь, потому что работа в Париже не ждёт, через семь дней обратно. Но Бруклинская выставка современного искусства оплачивает мне командировку. Я лечу в Нью-Йорк. Ответ пришёл на удивление быстро, буквально через пять минут, хотя в Нью-Йорке было ещё совсем раннее утро. Э.Ч. (11:20): Сакс, боже. Из-за твоего сообщения я пролила кофе на утренний отчёт. Жду тебя в пятницу. Попробуй только задержаться на паспортном контроле. Энди спрятала телефон в карман, не в силах сдержать счастливую улыбку. Да, это было всего на неделю. Да, потом ей придётся вернуться обратно в Париж. Но теперь это не пугало. Расстояние больше не казалось приговором, оно было просто временным неудобством на пути друг к другу. День «Х» наступил незаметно, растворившись в предвкушении и дорожной суете. Энди собирала вещи под тихий бубнёж французского радио, и этот процесс больше не напоминал те хаотичные сборы двадцатилетней давности. Пара удобных брючных костюмов для бруклинской выставки, любимые блокноты, диктофон и минимум косметики. Она застегнула замок небольшого чемодана, бросила короткий взгляд на чисто прибранную квартиру и присела. Экран телефона на кухонном столе коротко моргнул. Энди улыбнулась, ещё даже не видя имени отправителя. Э.Ч. (11:40): Сакс, Эллен уже трижды перепроверила время посадки твоего рейса. Ты уже выехала? Энди хмыкнула, подхватывая чемодан и выходя в коридор. Энди (11:42): Успокой ассистентку и побереги её нервы. Я уже в такси, еду в аэропорт. Пробок почти нет, так что буду вовремя. Не сжигай там Нью-Йорк до моего прилёта Э.Ч. (11:45): Нью-Йорк подождёт. Напиши, как пройдёшь регистрацию. И, Андреа... включи режим нормального человека и поспи в самолёте. Мне не нужна уставшая Сакс с синяками под глазами на открытии выставки. Энди спрятала телефон в карман пальто и откинулась на сиденье такси, глядя на проплывающие за окном пригороды Парижа. Сердце билось в каком-то новом, непривычно звонком и радостном ритме.

***

В аэропорту было шумно, как и всегда. Энди быстро прошла регистрацию, сдала багаж и, миновав паспортный контроль, отправила Эмили короткое: «Скоро посадка». В ответ прилетел эмодзи большим пальцем вверх. Большего было и не нужно. Когда огромный Боинг плавно оторвался от парижской земли и взял курс через Атлантику, Энди прикрыла глаза. Впереди была всего одна неделя. Короткие семь дней среди бруклинских галерей, бесконечных интервью и, самое главное, тихих вечеров с женщиной, которую она ждала всю свою жизнь. Восемь часов полета прошли на удивление быстро. Энди послушно последовала совету Эмили: отказалась от дурацких фильмов на бортовом экране, натянула маску для сна и проспала добрую половину пути над Атлантикой. Ей снился предрассветный Париж, ромашковый чай и рыжие растрепанные волосы, уткнувшиеся в её плечо. Когда шасси Боинга с глухим стуком коснулись посадочной полосы аэропорта, Энди распахнула глаза. Сердце тут же сделало знакомый, кульбит под ребрами. Нью-Йорк встретил её душным маревом и бесконечной очередью на паспортном контроле, которую она, вопреки ворчанию Эмили, прошла довольно быстро. Едва добравшись до зоны выдачи багажа, Энди включила сеть. Телефон тут же разразился каскадом уведомлений. Э.Ч. (16:10): Твой рейс приземлился три минуты назад. Машина ждет у выхода из терминала 4. Черный минивэн. Номер 407. Водителя зовут Фрэнк, и он предупрежден, что ты любишь открывать окна. Энди подхватила свой чемодан с ленты и быстро зашагала к выходу, на ходу печатая ответ: Энди (16:25): Я забрала сумку, выхожу к терминалу. Фрэнка найду. А где ты? Э.Ч. (16:26): На заднем сиденье этого чертова минивэна, Сакс. Поторопись. Выскочив из раздвижных дверей терминала в липкую, душную нью-йоркскую жару, Энди сразу завертела головой и почти мгновенно увидела нужный автомобиль. Чёрный тонированный минивэн стоял чуть поодаль от общей суеты таксистов. Она сделала глубокий вдох, поправила лямку сумки на плече и решительно зашагала к машине. Вежливый водитель Фрэнк перехватил её чемодан на полпути, тепло улыбнувшись, и в этот же момент задняя дверь машины мягко отъехала в сторону. Энди заглянула в прохладный, кондиционированный салон. Эмили сидела на заднем ряду, закинув ногу на ногу. На ней был стильный свободный костюм, а волосы были небрежно, но элегантно собраны кверху. В ней не было ни капли той ледяной брони директора, которым она защищалась месяц назад. Наоборот, её взгляд был тёплым, а на губах играла едва заметная, облегчённая улыбка человека, который наконец-то дождался. — Привет, Сакс, — негромко, с привычным британским акцентом произнесла она, закрывая планшет и откладывая его в сторону. — Ты всё-таки послушалась моего совета и поспала. Выглядишь на удивление прилично для восьми часов в экономе. Энди быстро забралась внутрь, и дверь за ней с тихим щелчком закрылась, отрезая их от шумного, суетливого аэропорта. Внутри салона пахло прохладой и едва уловимыми духами Эмили. — Привет, Эм, — выдохнула Энди. Вместо тысячи слов она просто подалась вперёд и крепко обняла её, утыкаясь носом в шею Эмили. Та на секунду замерла от такой резкой открытости, а затем уверенно и сильно обняла её в ответ, прижимая к себе. — Фрэнк, поехали, — негромко скомандовала Эмили в сторону водителя, не выпуская Энди из объятий и мягко перебирая пальцами тёмные пряди её волос. — У нас всего неделя, Сакс. И я не собираюсь тратить её на пустые разговоры в пробках. Рассказывай, как долетела. Машина плавно тронулась, вливаясь в плотный поток нью-йоркского трафика. За тонированным стеклом замелькали знакомые, слегка сумасшедшие пейзажи, но внутри салона было удивительно спокойно. Энди чуть отстранилась. Напряжение последних недель, наконец-то начало отпускать. — Долетела на удивление спокойно, — улыбнулась Энди, поудобнее устраиваясь на кожаном сиденье. — Даже успела набросать план вопросов для кураторов выставки в Бруклине. Редакция ждёт от меня шедевр, так что половину времени мне придётся провести на ногах, бегая между инсталляциями. Эмили иронично приподняла бровь, но в её глазах не было прежнего сарказма, только мягкая, тёплая насмешка. — Кто бы сомневался, Сакс. Ты не была бы собой, если бы не притащила работу даже через океан, — Эмили иронично приподняла бровь. — Но твой Бруклин подождёт до завтра. Сегодня у тебя по плану адаптация к часовым поясам и нормальная еда. Я забронировала столик в ресторане. — Звучит идеально. — тихо отозвалась Энди, чувствуя, как после перелёта просыпается усталость. Машина въехала на мост, и за окном замелькали серые высотки Манхэттена. Город шумел в своём привычном безумном темпе, но внутри салона было спокойно. Обе прекрасно понимали, что эта неделя — не начало новой жизни прямо здесь и сейчас. Это просто короткие семь дней. Энди через неделю улетит обратно в Париж, у Эмили тут дети, школа и работа. Но это дурацкое расстояние между Францией и Штатами больше не казалось им катастрофой. Просто рабочий момент, который они со временем, возможно, закроют. Эмили бросила короткий взгляд на окно, а потом снова повернулась к Энди, окинув её критическим взглядом. — И ради всего святого, Сакс, подправь причёску перед рестораном. Я, конечно, рада, что ты прилетела, но ужинать с женщиной, у которой на голове гнездо после эконом-класса, Эмили Чарлтон не собирается. Минивэн плавно затормозил у небольшого, но стильного отеля в районе Нижнего Манхэттена — как раз поближе к Бруклину, чтобы Энди было удобно добираться до её выставок, и подальше от суетливого Мидтауна. Фрэнк оперативно достал чемодан, а Эмили, даже не думая оставаться в машине, спокойно вышла вслед за Энди. Провожать так провожать. В лобби отеля было прохладно. Пока Энди забирала ключ-карту на ресепшене, Эмили стояла чуть поодаль, со скучающим видом листая что-то в телефоне, но краем глаза чётко контролируя процесс. Они поднялись на лифте на седьмой этаж. Номер оказался светлым, уютным, с огромными окнами, выходящими на типичные нью-йоркские пожарные лестницы и кирпичные фасады. Энди с тихим вздохом облегчения опустила сумку на пол и обернулась. Эмили закрыла за собой дверь, прошла вглубь комнаты и по-хозяйски оценила обстановку, проведя пальцем по краю комода. — Ну, по крайней мере, твоя редакция не совсем нищая, Сакс. Номер приличный, — Эмили повернулась к ней, скрестив руки на груди, и в её глазах снова заплясали те самые знакомые смешинки. — У тебя есть ровно сорок минут. Я жду здесь. Если через сорок минут ты не выйдешь из ванной в человеческом виде, я уеду в ресторан одна, а тебе закажу сюда доставку пиццы. И поверь, это будет худшая пицца в твоей жизни. — Я уложусь в тридцать, Чарлтон, — рассмеялась Энди, на ходу доставая из чемодана свежую одежду. — Не ворчи. Она скрылась за дверью ванной, а Эмили устало, но с едва заметной улыбкой опустилась в глубокое кресло у окна, наконец-то позволяя себе просто выдохнуть и подождать.

***

Ужин прошёл на удивление легко и без пафоса. Они выбрали угловой столик, подальше от чужих глаз, и просто разговаривали. Поверхностно, обо всём на свете, обходя острые углы и сложные темы. Слишком много сил ушло на суды и перелёты, поэтому сейчас обеим хотелось просто побыть в моменте. А потом они долго шли по ночному, шумному Нью-Йорку. Город дышал теплом, сиренами такси и неоновым светом. Эмили привычно ворчала на излишне влажный воздух и толпы туристов, а Энди просто шла рядом, чувствуя, как её пальцы периодически сталкиваются с пальцами Эмили. Они обсуждали какую-то глупую выставку в Париже, ошибки Эллен и новые ресторанчики на Манхэттене, и в этой будничной болтовне было столько уюта, словно и не было этих двадцати лет разлуки. Следующие два дня для Энди превратились в сплошную рабочую вспышку. Понимая, что у неё есть всего неделя, Сакс включила режим максимальной продуктивности, чтобы поскорее закрыть проект и освободить дни для Эмили. Она практически жила в Бруклине: отсматривала инсталляции, переписывалась с редактором, правила черновики лонгрида прямо в кофейнях и спала всего по несколько часов. На четвёртый день у Энди было запланировано два ключевых интервью с кураторами выставки. На первое интервью, которое проходило в светлой галерее, неожиданно приехала Эмили. Она сидела чуть поодаль в дизайнерских солнцезащитных очках, делая вид, что увлечённо изучает буклет выставки, но на самом деле внимательно слушала, как уверенно и профессионально Сакс ведёт диалог. Энди это даже забавляло — было в этом что-то от их старых времен, только теперь без страха совершить ошибку. А вот на второе интервью, ближе к вечеру, Эмили поехать уже не смогла: её сорвали на срочный звонок из офиса, и Энди заканчивала работу в одиночестве, быстро наговаривая финальные мысли на диктофон. Зато к вечеру Эмили полностью освободилась от дел. Они снова встретились на Манхэттене и просто пошли гулять по вечерним улицам, наслаждаясь прохладой. Напряжение рабочих дней окончательно спало, проект Энди был практически готов, и обе чувствовали приятную, расслабленную лёгкость. Когда город уже окончательно погрузился в ночь, а ноги начали гудеть от бесконечных авеню, Эмили остановилась у перекрёстка, бросила взгляд на Энди и, чуть помедлив, негромко произнесла: — Ладно, Сакс. Твой отель, конечно, приличный, но смотреть, как ты засыпаешь на ходу, я больше не могу. Поехали ко мне. Пора бы тебе уже узнать, где я живу. Это означало что Андреа познакомится не только с домом Эмили, но и с её детьми... От понимания этого у Энди пошли мурашки. Две маленькие копии Чарлтон дома…

***

Дом Эмили оказался именно таким, каким Энди и ожидала: просторный, безупречно стильный таунхаус, где современный минимализм мягко уживался с уютным семейным беспорядком. Из глубины второго этажа послышался глухой топот, и на лестницу кубарем вылетели двое. — Мама! — звонкий голос Хейзел эхом разнёсся по прихожей. Маленькая девчушка в пижаме затормозила у перил. — Андре опять забрал мои наушники и говорит, что я их вообще потеряла! Скажи ему, пусть отдаст! Следом за ней, лениво перешагивая через ступеньки, спустился Андре. Он держал в руках телефон, но едва заметив Энди, тут же оторвался от экрана. Его взгляд был точь-в-точь как у Эмили — цепкий, быстрый и чертовски внимательный. — Я верну, когда ты научишься класть их на место, а не бросать в ванной, — спокойно ответил мальчик, даже не повышая голоса. Он перевёл взгляд на Энди, чуть прищурился и выдал: — О. Мам, это та самая Энди из Парижа, да? Про которую ты говорила? Эмили устало вздохнула, прижав пальцы к переносице, но в этом жесте было столько привычного домашнего тепла, что Энди невольно улыбнулась. — Хейзел, Андре, прекратите этот шум, — скомандовала Эмили, снимая жакет. — Живо отдал наушники сестре. И да, это Андреа Сакс. Андреа, это мои стихийные бедствия. Я надеялась, что вы уже спите. Хейзел мгновенно переключилась. Она буквально слетела по оставшимся ступеням, подошла к Энди и, бесцеремонно её разглядывая, выдала: — А мама говорила, что ты раньше носила какую-то странную чёлку! А у тебя обычные волосы. И куртка классная. Энди тихо рассмеялась, приседая на корточки, чтобы оказаться с Хейзел на одном уровне. Напряжение последних дней окончательно растаяло. — Спасибо, Хейзел. Чёлку я давно отрастила, — подмигнула она девчонке. — А куртку, если хочешь, дам примерить. Она из Парижа. — Правда?! — у Хейзел аж глаза округлились. Андре тем временем подошёл ближе, засунув руки в карманы домашних штанов. Без лишнего пафоса, но с чисто чарлтоновской полуухмылкой он посмотрел на Энди: — Привет. Я, кстати, видел твою статью, которую мама на планшете оставила. Про парижских уличных художников. Мама обычно всё подряд критикует, а тут даже ничего не удалила. Энди выпрямилась и бросила на Эмили победный, сияющий взгляд. Эмили Чарлтон впервые в жизни слегка растерялась, тут же отвернувшись к зеркалу, чтобы поправить и без того безупречные волосы, и пригрозила: — Андре, марш наверх, пока я не заблокировала твой роутер на неделю. Оба, спать! Живо. Когда дети, весело переругиваясь, умчались обратно на второй этаж, в прихожей снова воцарилась тишина. Эмили повернулась к Энди, опёрлась спиной о комод и, качая головой, тихо произнесла: — Ну вот. Добро пожаловать в мой личный хаос, Сакс. Энди сделала шаг вперёд, мягко забирая её ладони в свои, и тепло улыбнулась: — Знаешь, Чарлтон... По-моему, у тебя потрясающий хаос. И дети классные. Особенно тот, которого зовут Андре. Эмили фыркнула, пряча улыбку, и потянула её за собой вглубь дома, к кухне. Расстояние больше ничего не значило — здесь, под далёкий бубнёж детей со второго этажа, Энди наконец-то чувствовала себя абсолютно на своём месте. Они устроились на просторной кухне, где на плите уже закипал чайник, а из окон открывался вид на тихий внутренний дворик. Энди рассчитывала, что сейчас они наконец-то сядут, выдохнут и спокойно обсудят всё: её бруклинский проект, скорое возвращение в Париж, их планы на эти короткие дни. Но дом жил по своим законам. Каждые пять минут дверь кухни распахивалась, и на пороге возникала очередная порция «стихийного бедствия». — Мам, где зарядка от айпада? — Андре с самым несчастным видом заглянул на кухню, держа в руках мёртвый гаджет. — В моей комнате её точно нет, я проверил. — На комоде в гостиной, Андре. И не забудь выключить свет в коридоре, — ровным, привычным тоном отозвалась Эмили, даже не оборачиваясь, пока наливала чай в две большие кружки. Мальчик исчез, но не успела Энди сделать и двух глотков, как на кухню босиком притопала Хейзел, волоча за собой плюшевого медведя. — Мам, Андре опять забирает мои вещи, он унёс провод из гостиной! — захныкала она, утыкаясь носом в бок матери. — И вообще, можно мне ещё то шоколадное печенье? Ну пожалуйста? — Печенье на ночь нельзя, Хейзел. Провод верни брату, это его зарядка, — Эмили мягко развернула дочь за плечи по направлению к выходу и слегка подтолкнула. — И марш в кровать, я поднимусь через десять минут. Энди сидела за столом, обхватив тёплую кружку ладонями, и вовсю наслаждалась этим зрелищем. Она видела ту Эмили, которую никогда в жизни не встретила бы в офисе или на улице. Это не была слабая или уязвимая женщина, нет, Чарлтон по-прежнему держала всё под контролем одним строгим взглядом. Но она была удивительно домашней. В этом свободном трикотажном кардигане, с наспех заколотыми волосами, ловко лавирующая между детскими капризами и пытающаяся одновременно поддержать взрослый разговор. Едва дверь за Хейзел закрылась, Эмили устало опустилась на стул напротив Энди и со вздохом потёрла виски. — О чём мы там говорили? О твоих кураторах из Бруклина? — спросила она, делая глоток чая. — Прости, Сакс. В этом доме невозможно удержать мысль дольше, чем на три минуты. В этот момент сверху снова раздался глухой стук, а затем громкое: «Мам!..» Энди тихо рассмеялась, глядя, как Эмили обречённо закатывает глаза. Сакс протянула руку через стол и мягко накрыла своими пальцами ладонь Эмили. — Не извиняйся, Эм. Мне нравится. По-моему, тебе очень идёт этот образ. Ближе к полуночи шум наверху поутих, шаги прекратились, и на кухне воцарилась та самая долгожданная, густая ночная тишина. Энди и Эмили сидели рядом. Они негромко обсуждали, как распределят оставшиеся три дня командировки Сакс: когда лучше сбежать с официальных приёмов, в какой вечер Эмили сможет полностью освободиться от Диор и куда они пойдут ужинать. Это были самые простые, бытовые планы, но от них в груди становилось тепло. И вдруг деревянная дверь кухни снова тихонько скрипнула. Эмили прервала фразу на полуслове и медленно повернула голову. На пороге опять стояла Хейзел. Она переминалась с ноги на ногу, кутаясь в свой огромный пижамный лонгслив, и сонно жмурилась от яркого света. Эмили вздохнула и посмотрела на неё взглядом в стиле: «Серьёзно? Хейзел, уже двенадцатый час, что на этот раз?» — Мам... — тихо пробормотала девочка, проигнорировав строгий мамин вид. — Я просто забыла пожелать тебе спокойной ночи. Она послушно протопала к столу, забралась к Эмили на колени и крепко-крепко обняла её за шею, уткнувшись носом куда-то в ключицу. Энди, наблюдавшая за этим, почувствовала, как у неё внутри всё буквально растаяло от нежности. Весь этот напускной строгий контроль Эмили Чарлтон рушился в одно мгновение, когда дело касалось её детей. Эмили на секунду замерла, а затем её лицо смягчилось, взгляд стал абсолютно беззащитным и тёплым. Она обняла дочь в ответ, поцеловала её в макушку и тихо, совсем другим, мягким голосом произнесла: — Спокойной ночи. Всё, бегом в кровать, я сейчас приду и выключу у тебя свет. Хейзел сонно кивнула, слезла с колен, помахала рукой Энди: «Пока, Энди с курткой» — и поплелась наверх. Когда шаги окончательно затихли, Эмили повернулась к Энди, всё ещё немного смущённая этой минутой слабости, и проворчала: — Перед сном обязательно всплывает 100500 дел. Энди лишь тепло улыбнулась, придвигаясь ближе и обнимая её за плечи. Ей не нужны были слова — она видела всё, что хотела увидеть. Энди бросила взгляд на настенные часы — стрелки неумолимо приближались к двум часам ночи. По нью-йоркскому времени это было уже глубоко за полночь, а по парижскому её организм и вовсе давно должен был спать. Энди с тихим вздохом поставила пустую кружку на стол и начала аккуратно подниматься со стула, поправляя одежду. Внутри кольнула лёгкая грусть, но она понимала, что засиживаться неудобно: у Эмили дети, работа, да и вообще напрашиваться на ночёвку в её семейный дом Сакс точно не собиралась. — Ну ладно, Эм... Мне, наверное, пора, — негромко сказала Энди, оглядываясь в поисках своей сумки. — Время уже безумное, а тебе завтра рано вставать. Вызову такси до отеля, тут ехать минут пятнадцать… Эмили, которая в этот момент убирала чайные чашки в раковину, замерла. Она медленно повернулась, оперлась поясницей о кухонную столешницу и посмотрела на Энди как на сумасшедшую, изогнув свою безупречную бровь. — Сакс, ты сейчас серьёзно? — с чистокровным британским недоумением спросила она. — И куда это ты собралась в два часа ночи? В одиночку по улицам Нью-Йорка? В свой отель? — Ну... да, — Энди слегка растерялась от такого напора. — У меня же там вещи, и я не хочу стеснять… — Включи мозг, Андреа, — перебила её Эмили, качая головой и проходя мимо неё в коридор. — Ты засыпаешь на ходу, у тебя глаза закрываются. Я не собираюсь отпускать тебя одну среди ночи. У меня останешься. В этом доме два этажа, места хватит на небольшую армию. Энди застыла посреди кухни, чувствуя, как по телу разливается глупая, счастливая улыбка. Напряжение и страх показаться навязчивой моментально улетучились. — Идём, — скомандовала Эмили, кивнув в сторону лестницы. Они тихо поднялись на второй этаж — подальше от детских комнат. Эмили открыла дверь в уютную, светлую гостевую спальню с большой кроватью, заправленной свежим бельём, и огромным окном, выходящим на ночной город. — Ванная прямо по коридору налево. Свежие полотенца в шкафу, — Эмили подошла к комоду, достала оттуда мягкую, явно очень дорогую брендовую оверсайз-футболку из тончайшего хлопка и протянула её Энди. — Держи, вместо пижамы. И попробуй только не выспаться, Сакс. Завтра плотный день. Энди взяла тёплую вещь, ощущая едва уловимый запах парфюма Эмили, и тихо произнесла: — Спасибо, Эм. Спокойной ночи. Эмили задержала на ней взгляд, она не привыкла к таким нежностям от Энди. Её лицо на секунду смягчилось, теряя всю привычную строгость. — Спокойной. Она мягко прикрыла за собой дверь. Энди переоделась, забралась под прохладное одеяло и, глядя на мерцающие вдалеке огни Нью-Йорка, наконец-то закрыла глаза. Энди проснулась неприлично рано — около шести утра. Сказался жесткий парижский джетлаг, из-за которого её внутренние часы настойчиво твердили, что уже полдень. В комнате было светло и тихо. Навесы едва окрашивались первыми лучами солнца, а за окном город только начинал лениво просыпаться: где-то далеко побрякивал мусоровоз, доносились редкие гудки. Энди потянулась в огромной, пахнущей лавандой футболке Эмили, чувствуя себя на удивление отдохнувшей, несмотря на безумные рабочие дни накануне. Она тихонько проскользнула в ванную, умылась и, стараясь не издавать ни звука, спустилась по деревянной лестнице на первый этаж. В доме царила абсолютная, сонная тишина. Дети, очевидно, дрыхли без задних ног после своего ночного бунта. Энди зашла на кухню, залитую мягким утренним светом. Осмотревшись, она решила проявить инициативу. Найдя в шкафчиках кофемашину и приличные кофейные зерна, она занялась делом. Через несколько минут по дому поплыл густой, умопомрачительный аромат свежесваренного эспрессо. Энди налила себе чашку и присела у большого кухонного острова, глядя в окно на просыпающийся внутренний дворик. Тихий шелест шагов за спиной заставил её обернуться. На пороге кухни появилась Эмили. Без капли макияжа, в шелковом халате благородного изумрудного цвета, со слегка растрепанными после сна волосами, но всё равно чертовски элегантная. Она щурилась от солнца и выглядела такой домашней и сонной, что Энди едва сдержала улыбку. — Сакс, ты издеваешься? — негромко, чтобы не разбудить детей, проворчала Эмили, проходя к острову. — Шесть утра. Нормальные люди в это время видят третий сон. — Скажи это моему часовому поясу, Чарлтон, — хмыкнула Энди, пододвигая к ней свеженалитую чашку кофе. — Доброе утро. Держи, я как раз сварила. Эмили замерла, посмотрела на чашку, а потом подняла взгляд на Энди. На её губах появилась едва заметная, расслабленная улыбка. Она взяла кофе, сделала маленький глоток и блаженно прикрыла глаза. — Ладно, Сакс. Твое присутствие в этом доме официально оправдано. Кофе идеальный. Через десять минут к ним присоединилась Хейзел, которая, в отличие от сонного брата, буквально влетела на кухню, на ходу расчёсывая пальцами волосы. Стоило ей увидеть Энди, сидящую за кухонным островом в маминой оверсайз-футболке, как её глаза округлились от искреннего детского удивления. — Ого! Ты осталась у нас спать?! — Хейзел затормозила прямо перед Энди, бесцеремонно её разглядывая. — А почему ты не уехала в свой отель? Тебе у нас понравилось? — Хейзел, прекрати допрос, сядь нормально и съешь свой тост, — строго прервала её Эмили, доставая из холодильника сок. Но девочку было уже не остановить. Усевшись на стул и болтая ногами, она подпёрла щеки ладонями и засыпала Энди глупыми, но безумно милыми вопросами: а правда ли, что в Париже едят лягушек, а почему у неё нет такой же классной сумки, как у мамы, и умеет ли она готовить блинчики. Энди едва успевала отвечать, вовсю веселясь от этой детской непосредственности. Андре тем временем молча и методично уничтожал свои хлопья, переводя взгляд с сестры на Энди. Оказывается дети Эмили не знали что "Энди", это просто сокращение имени Андреа. Видимо Чарлтон решила не акцентировать на этом внимание, но Сакс не знала об этом, и случайно проговорилась. Все таки дети должны знать её имя, они бы узнали, когда-нибудь. — Ого, — вдруг выдала Хейзел, переводя взгляд с брата на гостью. — Мам, а ты заметила, что у них имена вообще одинаковые? Андреа и Андре. Ну, почти! Они типа... ну, как родственники или… — Хейзел, это просто совпадение, — поспешно перебила её Эмили. На её щеках тут же выступил едва заметный, лёгкий румянец, который она попыталась скрыть, резко отвернувшись к шкафу за чистым стаканом. Энди поймала этот момент и тихонько прыснула в кулак, за что тут же получила от Эмили фирменный, уничтожающий взгляд, в котором, впрочем, не было ни капли настоящей злости. Ближе к восьми часам утра в доме наконец-то появилась няня — приятная женщина средних лет, которая тут же взяла детей под свой контроль. В доме сразу началась привычная суета сборов. Энди быстро поднялась наверх, переоделась в свои вещи и аккуратно сложила одолженную футболку на край кровати. Когда они вместе спустились в прихожую, Эмили уже была при полном параде: безупречный костюм, идеальная укладка и та самая ледяная броня директора Dior, которую она надевала перед выходом в мир. Но Энди-то уже знала, какая Эмили на самом деле там, под этой бронёй. Они вышли на улицу вместе. Фрэнк уже ждал у входа, привычно придерживая открытую дверь минивэна. — Ну что, Сакс, по машинам, — Эмили повернулась к ней, надевая солнцезащитные очки, но её голос звучал непривычно мягко для её рабочего образа. — Фрэнк сначала забросит тебя в твой отель, переоденешься. А потом возвращайся к своим кураторам в Бруклин. Вечером созвонимся. — Хорошо, — улыбнулась Энди, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло после этого суматошного домашнего утра. Они сели в прохладный салон автомобиля, который мягко тронулся с места, унося их навстречу очередному рабочему дню Нью-Йорка. Впереди у Энди было много работы, интервью и текстов, но теперь она точно знала, куда вернётся вечером. Рабочий день для Энди пронёсся как один сплошной кадр на перемотке. Вернувшись в отель, она быстро переоделась, перехватила на ходу ещё один кофе и с головой ушла в дела. Оставшиеся часы она провела, забившись в дальний угол тихой бруклинской кофейни: расшифровывала записи вчерашних интервью, компоновала абзацы и дописывала финальные блоки лонгрида. К семи вечера текст был практически готов, оставалось внести пару финальных правок и отправить материал редактору в Париж. Энди откинулась на спинку стула и с облегчением потянулась, чувствуя приятную усталость в плечах. В этот же момент экран её телефона, лежащего на столе, ожил. На дисплее высветилось короткое сообщение от Эмили: «Сакс, надеюсь, твой шедевр закончен. Заканчивай возиться со своими художниками. Фрэнк будет у твоего отеля через двадцать минут. Поужинаем у меня, дети тоже не против твоего присутствия. Не опаздывай». Энди невольно рассмеялась, быстро набирая ответное «Уже бегу». Весь этот напускной командный тон Эмили больше не обманывал её. За ним отчётливо читалось простое, взрослое желание побыть вместе после тяжёлого рабочего дня. Через полчаса чёрный минивэн уже плавно тормозил у знакомого крыльца. Энди поднялась по ступеням, чувствуя странное, но очень приятный укол узнавания. Когда дверь открылась, на пороге стояла Эмили. Она уже успела сбросить строгий рабочий пиджак, оставшись в простой шёлковой блузке с закатанными рукавами. Из гостиной как раз выходила няня, накидывая на ходу плащ. — О, Андреа, добрый вечер! — приветливо улыбнулась женщина. — Добрый вечер. Хорошего отдыха, — ответила Эмили, расплачиваясь с ней. Едва за няней закрылась входная дверь, Эмили повернулась к Энди, и на её губах заиграла едва заметная, тёплая улыбка. — Ну вот, Сакс. Няню я отпустила, так что теперь мы официально остались один на один с этими монстрами. Проходи. Из глубины дома тут же послышался знакомый весёлый гвалт: Хейзел что-то громко доказывала брату, а Андре, судя по звукам, пытался включить телевизор. Вечер обещал быть шумным, суматошным и абсолютно идеальным. Пока Эмили возилась на кухне, пытаясь заставить Хейзел помыть руки перед ужином, Энди осталась в гостиной. Она присела на край большого дивана и вытащила свой ноутбук, чтобы отправить те самые финальные правки редактору. В комнату тихо зашёл Андре. В отличие от вчерашнего дня, он вёл себя гораздо проще, но всё равно держался с этой своей забавной, чисто чарлтоновской независимостью. У него тоже был слабо выраженный британский акцент. Мальчик подошёл к креслу напротив, сел, поджав под себя одну ногу, и стал молча наблюдать, как Энди быстро стучит по клавишам. — Работаешь? — наконец спросил он, кивнув на экран. — Почти закончила, — Энди оторвалась от монитора и мягко улыбнулась ему. — Отправляю статью в Париж. Твой комплимент, между прочим, очень придал мне сил. Андре слегка смутился, но тут же перевёл взгляд на экран её ноутбука, где в углу была открыта вкладка с фотографиями бруклинской выставки. — Это те инсталляции, про которые ты пишешь? — он подался вперёд, разглядывая странные кубы из неоновых трубок и разбитого стекла. — Выглядит... ну, необычно. Мама говорит, что современное искусство — это чаще всего просто способ продать мусор подороже. Энди тихо рассмеялась: — В чём-то она права, поверь. Но конкретно этот художник пытается показать, как цифровой шум ломает реальное общение. Ну, знаешь... когда все сидят в телефонах и не видят друг друга. Андре на секунду задумался, крутя в руках свой неизменный айпад, а потом неожиданно выдал: — Хм. Вообще-то прикольно. Похоже на то, как у нас в классе все создают кучу групп в мессенджерах, спамят туда, а когда выходят на перемену, никто ни с кем не разговаривает. Все просто смотрят в экраны. Энди удивлённо приподняла брови. Парень оказался чертовски сообразительным и, несмотря на свой возраст, отлично улавливал суть. — Вот именно! — подхватила она, разворачивая ноутбук к нему. — Смотри, он как раз использует старые сломанные гаджеты, чтобы построить из них стены. Типа, мы сами себя замуровываем в этом. Что думаешь? Следующие десять минут они провели, увлечённо обсуждая выставку. Андре перестал строить из себя закрытого подростка: он живо комментировал фотки, задавал кучу вопросов про Париж и даже рассказал Энди про своего любимого блогера, который делает крутые разборы дизайна. Энди слушала его с искренним интересом, без капли снисходительности, и парень это чувствовал. Когда Эмили заглянула в гостиную, чтобы позвать их к столу, она застала идеальную картину: Энди и Андре сидели на диване, склонившись над одним экраном, и пацан с воодушевлением что-то доказывал Сакс, активно жестикулируя. Эмили замерла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Напряжение, которое у неё подсознательно оставалось, примут ли дети Энди, поладят ли, окончательно растаяло. — Так, искусствоведы, — с притворной строгостью прервала она их идиллию, но её глаза светились от мягкой гордости. — Закрываем гаджеты. Остынет всё. Андре, марш за стол. — Мы уже идём, мам, — Андре легко соскочил с дивана, посмотрел на Энди и заговорщически подмигнул ей: — Статья точно будет классной. Потом скинешь ссылку, ладно? — Замётано, — улыбнулась Энди, закрывая ноутбук. Они пошли на кухню вместе, и Энди поймала на себе долгий, невероятно тёплый и благодарный взгляд Эмили. Лед окончательно растаял, и этот дом становился для Сакс всё более родным. За ужином Хейзел полностью захватила инициативу. Она сидела в центре стола, активно размахивала вилкой и без умолку трещала обо всём, что произошло за день. — ...и тогда мисс Харрис сказала, что если мы не сдадим этот проект до пятницы, то все останемся без весеннего пикника! — Хейзел драматично вздохнула, точь-в-точь копируя мамины театральные вздохи. — А Джоди— ну, моя лучшая подруга, мы с ней с детского сада вместе — она вообще забыла свой гербарий дома! Представляешь, Энди? Мне пришлось делиться с ней своими засушенными листьями клёна, потому что лучшие подруги всегда так делают. Они вообще всё делают вместе и никогда-никогда не бросают друг друга в беде! Энди, улыбаясь, сделала глоток сока и кивнула: — Абсолютно согласна, Хейзел. Настоящие подруги именно так и поступают. Хейзел на секунду замолчала, переводя хитрый взгляд с Энди на свою маму, которая в этот момент с абсолютно невозмутимым видом резала мясо на тарелке. — А вы с мамой? — вдруг спросила девочка, подпирая подбородок ладошками. — Вы же тоже... ну, типа, как я и Джоди? Лучшие подружки, да? Которые сто лет друг друга знают? Энди на мгновение замерла. Она бросила короткий взгляд на Эмили, в глазах которой на долю секунды мелькнула лёгкая паника. Сакс едва заметно прищурилась, её губы тронула тёплая, слегка лукавая улыбка. — Да, Хейзел, — мягко, но уверенно ответила Энди, не сводя глаз с Чарлтон. — Мы с твоей мамой самые настоящие лучшие подружки. Через столько всего вместе прошли, ты даже не представляешь. На щеках Эмили тут же выступил аккуратный, едва заметный, но вполне отчётливый румянец. Она поспешно поднесла к губам бокал с водой, чтобы скрыть смущение, но Энди чётко увидела, как краем губ Эмили всё равно по-особенному, очень тепло и нежно улыбнулась. — Сакс, прекрати забивать ребёнку голову своими глупостями, — притворно-строго проворчала Эмили, ставя бокал на место, но румянец выдавал её с головой. — Хейзел, доедай давай. Андре, передай, пожалуйста, салат. Андре, сидевший рядом с Энди, тихонько хмыкнул, уткнувшись в свою тарелку, и заговорщически толкнул Энди локтем под столом. Атмосфера за столом стала настолько уютной и родной, что Энди поймала себя на мысли: ей хочется, чтобы этот вечер длился как можно дольше. После ужина, когда посуда была загружена в посудомойку, а Хейзел и Андре под чутким руководством наконец-то отправились наверх готовиться ко сну, в доме снова воцарилась та самая звенящая вечерняя тишина. Эмили ушла проверить детей, а Энди осталась стоять у кухонного острова, лениво помешивая уже остывающий чай. На душе было удивительно спокойно. Шорох шёлка заставил её обернуться. Эмили вернулась на кухню. Она уже успела переодеться в свои свободные домашние брюки и тот самый уютный кардиган, а волосы собрала в небрежный пучок. На лице не осталось ни капли той строгой «директорской» маски — только мягкая, усталая расслабленность. — Уснули? — с улыбкой спросила Энди. — Хейзел ещё пытается торговаться за лишние десять минут чтения, но Андре уже вырубается, — Эмили подошла ближе и оперлась о столешницу рядом с Энди, устало прикрыв глаза. — Этот день тянулся вечность. Офис утром просто оборвал мне телефон. Энди молча сделала шаг к ней. Без лишних слов она мягко положила ладони Эмили на плечи и начала аккуратно, но ощутимо разминать затекшие от вечного напряжения мышцы шеи. Эмили от неожиданности вздрогнула, хотела было что-то съязвить в своей привычной манере, но тут же тихо, капитулирующе выдохнула и расслабилась, позволяя чужим тёплым пальцам снимать этот дневной стресс. — Нам нужно нормальное вино, Сакс, — негромко, чуть хрипло произнесла Эмили, откидывая голову назад, ближе к плечу Энди. — Хватит с нас чая на сегодня. У меня в погребе есть отличный Бордо, который мне подарили на прошлой неделе. — Звучит как лучший план на этот вечер, Чарлтон, — тихо рассмеялась Энди, не прекращая мягких движений. — Доставай свое вино. Никуда от тебя сегодня не уеду. Эмили повернула к ней голову, их глаза встретились совсем близко, и в этой полутьме кухни, без лишних свидетелей и детских вопросов, её улыбка была совершенно открытой и настоящей. Эмили мягко отстранилась, но лишь для того, чтобы дойти до винного шкафа. Достав бутылку Бордо и два бокала, она вернулась к кухонному острову. Энди перехватила у неё штопор, ловко откупорила вино и разлила рубиновую жидкость по бокалам. Они взяли вино и перебрались в гостиную, где горел только мягкий торшер, создавая уютный полумрак. Эмили с ногами забралась на большой диван, сразу растеряв всю свою офисную напыщенность. Энди села рядом, чувствуя, как приятное тепло от первого глотка разливается по телу. — Значит, — Эмили плавно покрутила бокал в руке, глядя на игру бликов на стекле, а затем перевела на Энди потемневший, лукавый взгляд, — «никуда от тебя сегодня не уеду», Сакс? Какое громкое заявление. И где же ты планируешь спать? Снова займёшь гостевую спальню и оставишь меня один на один с моими мыслями? Энди от такой неприкрытой флиртующей прямоты даже на секунду растерялась, но тут же подхватила правила игры. Она чуть придвинулась ближе, так, что их колени соприкоснулись. — Ну, если хозяйка дома будет себя хорошо вести, я, возможно, соглашусь на более интересные условия ночёвки, — парировала Энди, смело глядя ей прямо в глаза. Эмили тихо и чертовски соблазнительно хмыкнула. Она поставила свой бокал на журнальный столик, наклонилась к Энди, сокращая расстояние между ними до пары сантиметров, и протянула руку, аккуратно заправляя выбивавшуюся прядь волос Энди ей за ухо. Её пальцы намеренно медленно скользнули по щеке и задержались на подбородке. — Ты стала слишком смелой, Сакс. Париж явно пошёл тебе на пользу, — прошептала Эмили, и её взгляд на мгновение опустился к губам Энди. — Но не забывай, кто здесь устанавливает правила. У Энди перехватило дыхание. Вся эта домашняя идиллия с детьми и ужином сейчас уступила место невероятному, искрящему напряжению, которое копилось между ними годами. Она накрыла ладонь Эмили своей рукой, не позволяя ей отстраниться. — Я помню все правила, Чарлтон, — тихо ответила Энди, чувствуя, как бешено стучит сердце. — Но иногда правила созданы для того, чтобы их нарушать. Эмили больше ничего не ответила. Её лукавая ухмылка растаяла, уступая место настоящей, глубокой нежности. Она медленно подалась вперёд, сокращая последние миллиметры между ними, и Энди уже прикрыла глаза, предвкушая тепло её губ... Как вдруг сверху раздался такой оглушительный, грохочущий звук, будто на второй этаж приземлился метеорит, а следом за ним послышался звонкий девчоночий визг. Они обе подскочили на диване как ужаленные. Романтическое напряжение испарилось за долю секунды, сменившись чистым родительским испугом. Эмили едва не пролила Бордо на свой светлый кардиган, вовремя успев перехватить бокал. — Что за... — выдохнула Энди, во все глаза уставившись на потолок, откуда до сих пор доносился подозрительный шорох. Эмили замерла на месте, тяжело дыша. Её взгляд в мгновение ока превратился из нежного и флиртующего в абсолютно леденящий. Она медленно поставила бокал на столик, и Энди готова была поклясться, что в этот момент Чарлтон выглядела опаснее любого босса мафии. — Если они разбили мою напольную вазу династии, я их усыновлю обратно в приют, — процедила Эмили сквозь зубы, стремительно поднимаясь с дивана и на ходу поправляя домашнюю одежду. — Мам! Это не я, это Андре! — донёсся сверху панический крик Хейзел. — Да ты сама толкнула! — тут же огрызнулся в ответ Андре. Эмили обернулась на Энди, обречённо и так комично закатав глаза, что Сакс просто не смогла сдержать короткий смешок, пряча лицо в ладонях. Эмили встала, раздвинула руки и сухо бросила: — Добро пожаловать в реальность, Сакс, — но в её голосе уже слышалась привычная домашняя покорность судьбе. — Сиди здесь. Я пойду разгонять это восстание спартанцев. И она быстрым шагом направилась к лестнице, готовая устроить детям вторую волну апокалипсиса. Энди не утерпела. Оставлять Эмили одну на поле боя против двух неуправляемых стихий было бы просто нечестно, да и любопытство взяло верх. Оставив бокал на столике, Сакс тихо двинулась следом, стараясь не отставать. Когда они вдвоём ворвались в детскую зону на втором этаже, перед ними предстала картина, достойная лучших комедийных кадров. Посреди коридора стояла огромная двухметровая сушилка для белья, которая, судя по всему, и издала тот самый страшный звук. Она была полностью опрокинута, а вокруг неё живописным ковром раскидались свежевыстиранные простыни, полотенца и что самое эпичное целая гора разноцветных детских носков. В самом центре этого текстильного хаоса стояли Андре и Хейзел. Оба в пижамах, заспанные, но жутко воинственные. Андре судорожно сжимал в руках свой многострадальный айпад (видимо, спасал в первую очередь), а Хейзел, спрятав руки за спину, преданно смотрела на маму большими круглыми глазами. — Так, — ледяным тоном произнесла Эмили, останавливаясь на пороге и скрещивая руки на груди. От её домашней расслабленности не осталось и следа, сейчас она напоминала грозовую тучу. — Я жду объяснений. И советую вам очень постараться, потому что моё терпение испарилось вместе с грохотом этой сушилки. — Мам, я просто шёл в туалет! — тут же пошёл в атаку Андре, косясь на сестру. — А она сидела в темноте на полу и выслеживала меня! Я наступил на её медведя, споткнулся и полетел в сушилку! — Никого я не выслеживала! — возмущённо пискнула Хейзел, выходя вперёд. — Я просто хотела... ну... проверить, спит Андре или нет. И вообще, он сам шёл и не смотрел под ноги, потому что опять играл в свой планшет! Энди стояла чуть позади Эмили, изо всех сил закусив губу, чтобы не заржать во весь голос. Эта картина была настолько нелепой и одновременно по-семейному очаровательной, что злиться было просто невозможно. Эмили медленно перевела взгляд с Андре на Хейзел, затем посмотрела на гору носков на полу. — Значит так, — спокойно, но так, что спорить никто не посмел, скомандовала она. — Айпад — на комод в коридоре, до пятницы ты его не увидишь, Андре. Хейзел — марш в кровать. А сейчас вы оба наклоняетесь и за три минуты собираете всё это белье обратно. Если через три минуты здесь останется хоть один носок… Дети не дали ей договорить. Поняв, что мамочка шутить не настроена, они синхронно упали на колени и принялись наперегонки сгребать полотенца в охапку. Эмили тяжело вздохнула, развернулась и пошла обратно к лестнице. Энди поспешила за ней, аккуратно прикрыв за собой дверь в коридор. — Ну что, директор Чарлтон, — тихонько подтолкнула её локтем Энди, когда они спускались обратно на кухню. — Управление кризисными ситуациями на высшем уровне. Эмили остановилась на ступеньке, повернулась к ней и, наконец, устало, но так открыто улыбнулась, качая головой. — О боже, Сакс. Скажи мне, что в Париже у тебя нет сушилок для белья и полуночных шпионов. Иначе я переезжаю к тебе прямо завтра.

***

На следующий день Энди решила закончить задание. Ей нужно было забрать архивные материалы для статьи в одной из небольших частных галерей недалеко от Центрального парка. Погода испортилась, небо затянуло серыми тучами, и по стеклам начал барабанить мелкий, противный нью-йоркский дождь. Энди вышла из галереи, на ходу пытаясь раскрыть зонт и одновременно удержать тяжелую папку с бумагами. В этот момент кто-то сильно задел её плечом. Папка выскользнула из рук, и документы веером полетели прямо на мокрый асфальт. — О боже, мне так жаль! Простите, я... — раздался над ухом знакомый, чуть хрипловатый и до боли знакомый мужской голос. Энди присела, судорожно собирая мокрые листы, и подняла глаза. Перед ней на корточках сидел Кристиан Томпсон. Двадцать лет почти не изменили его, лишь добавили благородной седины на висках и пару глубоких морщин у глаз. Он всё так же носил дорогие кашемировые пальто и смотрел на мир с лёгким, едва уловимым превосходством успешного человека. Кристиан замер, разглядывая её лицо, и его глаза удивлённо округлились. — Энди?.. Сакс, неужели это ты? — на его губах тут же поползла та самая, чисто томпсоновская вальяжная ухмылка. — Какими судьбами снова в Нью-Йорке? Энди выпрямилась, прижимая к груди спасенные бумаги, и невольно улыбнулась. Столько лет прошло, а он всё тот же. — Привет, Кристиан. Да вот, приехала по работе, лонгрид для одного культурного издания. А ты всё так же сбиваешь людей с ног? — Только самых красивых женщин этого города, — Кристиан поднялся вслед за ней и по-хозяйски взял её под локоть, уводя под навес ближайшего кафе. — Так, Сакс, я не принимаю отказов. Мы не виделись нормально целую вечность. Тут за углом есть отличный бар, там делают лучший скотч в этом полушарии. Нам срочно нужно выпить и поговорить. Энди посмотрела на свои мокрые туфли, потом на Кристиана. Ей действительно нужно было отвлечься от мыслей об Эмили, которые вторые сутки не давали ей спать. — Ладно, Томпсон. Один бокал. Через полчаса они уже сидели в полумраке атмосферного бара. Вокруг шумел Нью-Йорк, Кристиан вовсю разливался соловьём, рассказывая про свой новый роман, свои поездки и литературные премии. Он то и дело накрывал её ладонь своей, пускал в ход весь свой проверенный годами флирт и смотрел на неё так, будто этой двадцатилетней пропасти между ними никогда не было. Раньше, в молодости, Энди бы растерялась. Ей бы льстило это внимание супер-успешного, харизматичного мужчины. Но сейчас, делая глоток крепкого скотча, она смотрела на него и чувствовала... абсолютно ничего. Его пафос, его заученные комплименты и эта вечная игра в соблазнителя казались ей пресными. Сравнивая его с Эмили — с её резкой, честной колкостью, её скрытой, ранимой нежностью, её сумасшедшим домашним хаосом и запахом лавандового кондиционера от футболки — Энди окончательно поняла одну простую вещь. Ей больше не нужны были эти фальшивые, глянцевые романы. — Ты меня вообще слышишь, Энди? — Кристиан чуть наклонился к ней, прерывая её мысли и заглядывая в глаза. — Ты изменилась. Стала ещё лучше. Может, продолжим вечер у меня? Вспомним былые времена… Энди мягко, но решительно убрала свою руку из-под его ладони. Она посмотрела на него с искренней, тёплой улыбкой благодарности за это прозрение. — Спасибо за скотч, Кристиан. Было здорово тебя встретить и поболтать, правда. Но «былые времена» пусть остаются в прошлом. Мы слишком стары для этого, — Андреа вспомнила слова Эмили, — Мне пора ехать. Она поднялась, оставив Кристиана в легком шоке — он явно не привык к тому, что Андреа Сакс может так легко и уверенно ему отказать. Выйдя на улицу под проливной дождь, Энди вызвала такси. Ей было всё равно, что её волосы промокли, а туфли испорчены. Она достала телефон, открыла переписку с Эмили и быстро написала: «Я освободилась. Скоро буду». Она хотела быть только там, в том шумном доме, рядом с ней.