Официальная глава от лица Гидеона
3 июня 2026 г., 18:06
Примечания:
Перевод написан любителем в качестве ознакомления!
16 марта, 1939 год.
Адепт-новичок, сидевший на страже, широко открыл рот, чтобы зевнуть. Однако он быстро захлопнул его и выпрямился, увидев Гидеона. Вместо того, чтобы спросить пароль дня, он скучающе протянул: "Ах, это вы" и бросил быстрый взгляд на часы. — Я могу вновь вписать, что время вашего прыжка вы провели в документариуме? С девяти часов до..? — До одиннадцати, как вчера. — Гидеон не злился на него за то, что на девятый день таких появлений он больше не был в них заинтересован. В целом, он чувствовал то же самое. Хранителям, которые в первое его появление заинтересованно расспрашивали о будущем, после этого было запрещено вести с ним личные диалоги. Верховный Магистр этого времени был очень дотошным до правил. Он передал Гидеону письмо для магистра XXI века и в последствии дядя Фальк также запретил рассказывать какую-либо информацию. Особенно тяжело было замалчивать надвигающуюся вторую мировую войну, но, с другой стороны, вероятно, это ничего бы не изменило. В любом случае он ограничивался лишь короткими разговорами. Такой же скучной была и работа в документариуме, которую вписали в его время элапсации, претенциозно назвав "миссией". Ему нужно было сфотографировать каждую страницу толстенных Хроник и распределить это по кварталам, сохранив на SD-карте, потому что в его время эти страницы необратимо пострадали от пролитого на них кофе или вина, или вовсе отсутствовали. О том, что он закончил эту ужасную работу ещё несколько дней назад, он сознательно умалчивал - ему казалось справедливым иметь несколько свободных часов в качестве компенсации. — Сегодня начну с 1921 года, — соврал он и качнул маленьким фотоаппаратом в руках. Как и ожидалось, адепта это совершенно не интересовало, он вежливо кивнул и Гидеон услышал, как тот зевнул, ещё до того, как он скрылся за поворотом. Он ухмыльнулся. Это было просто. Вместо того, чтобы направиться в документариум, он легко спустился по винтовой лестнице, и через какое-то время перепрыгнул через заградительную цепь с табличкой "Вход воспрещён" и оказался в коридоре с низким потолком. В 1939 году, к его счастью, правила безопасности соблюдались не так строго, как правила сохранения континуума. Пароль дня не менялся уже некоторое время, внизу практически отсутствовали охранные посты, а камеры и лазерные защитные системы ещё не были изобретены. Это был третий день, как он, совершенно спокойно, сбегал через этот проход, который вёл прямиком в склеп церкви Темпла. Часы только пробили 9 утра, когда Гидеон открыл металлические ворота церкви при помощи отмычки. Он с гордостью заметил, что на это ушло всего несколько секунд. Две минуты спустя он стоял под лучами утреннего солнца, довольный собой. Теперь у него было два свободных часа без каких-либо обязанностей, чтобы прогуляться по Лондону 1939 года, и ему было нисколечки не стыдно. Впереди ждала инициация Шарлотты, и после этого о подобных вылазках можно будет забыть. Представить нарушение правил вместе с Шарлоттой было просто невозможно - она была человеком, который всегда делал то, что от него ожидалось. Честно говоря, ему иногда казалось, что это было то, что она любит больше всего - исполнять приказы. Она бесконечно цитировала правила и параграфы и, в отличии от него, никогда не забывала мелких деталей, которые были озвучены Джордано или на уроках тайноведения. Вероятнее всего, это был его последний прыжок без Шарлотты, поэтому стоило насладиться им по полной. Поправив шляпу и направившись в сторону Флит-Стрит, он обрадовался, что протокол предполагал ношение соответствующих эпохе костюмов, когда прыжок происходил за пределами алхимической лаборатории - даже если это короткий выход до документариума и обратно. Как и всегда, мадам Россини потратила чересчур много усилий для создания этого наряда. "Шляпа была от Борсалино, куртка и штаны из тончайшего габардина из натуральной шерсти." — Гордо объясняла она. "А на поиск этих аутентичных пуговиц я потратила недели." Можно сказать, это была дань уважения работе мадам Россини, выгулять её наряд по Лондону, а не только перед Хранителями в тёмном подвале. "Все они поголовно - филистеры в вопросе моды!" Так её работа точно не пропадёт зря. "В нагрудном кармане лежит дорогое перо" - продолжала она. "Серебряные часы в кармане вашего жилета также стоят целое состояние, а в кармане лацкана лежит носовой платок. И не бойтесь класть руки в карманы - в 1930-ых это считалось крайне непринуждённым!" Иметь множество карманов и правда было чрезвычайно практично, так что Гидеон смог разместить в них камеру, набор отмычек, несколько купюр и монет, и другие вещи. Проходя мимо мужчины с сэндвичем, организм напомнил, что последний приём пищи был несколько часов назад. Он решил начать свою вылазку завтраком в кафе за углом. Ему нравилось просто сидеть там, слушать разговоры людей и наблюдать за проезжающими мимо классическими автомобилями. В кинотеатре напротив шёл, в том числе, "Blockheads" со Стенли Лорелом и Оливером Харди, но, вот так глупость, первый показ был только во второй половине дня. — Эй! Кто-то столкнулся с ним. Мальчик с веснушками и в клетчатой шапке появился так внезапно, что Гидеон просто не успел увернуться. От столкновения мальчик, которому на вид было не больше одиннадцати, потерял равновесие и, едва не упав, вцепился в него. — Прошу прощения, Сэр! — Выкрикнул он, когда выпрямился. — Я не специально, я просто хотел быстро... понимаете, уроки ужасно скучные! Гидеон его понимал. — Мне раньше тоже было в школе скучно. — В голове он дополнил: "И до сих пор, впрочем". Особенно уроки танцев и этикета у Джордано так и подмывали к побегу. Было ощущение, будто его голова просто не была создана для того, чтобы запомнить, какие цветы можно было преподнести даме в 1812 году, а какие - нет. (Гвоздики в любом случае были плохой идеей. Или это были лилии? Он опять забыл.) — Джонни! Стой на месте! — За мальчиком появилась девушка. Она энергично схватила мальчика за запястье и, повернувшись к Гидеону, виновато улыбнулась. — С этим юношей сложнее справиться, чем с мешком блох, честное слово! Он постоянно убегает от нашего учителя. Надеюсь, он вас не побеспокоил? — Всё в порядке, — успокоил её Гидеон, улыбнувшись в ответ. Учитывая веснушки на её лице, она, вероятно, была его старшей сестрой. Если бы не тончайшие брови, которые были в моде в 1939 году, она была бы довольно симпатичной. Какое-то время он смотрел им вслед. Мальчик обернулся и, помахав Гидеону рукой, растворился на Флит-Стрит. Это милое, маленькое столкновение подняло ему настроение ещё сильнее. Лишь позже, когда он собирался заплатить за еду в кафе и просунул руку в пустой внутренний карман, он осознал, что во время этого милого маленького столкновения его обокрали. При чём подчистую. Веснушчатый паренёк стащил не только деньги, перо и серебряные часы, но также его маленький фотоаппарат и набор отмычек. При нём остались лишь упаковка жвачки и SD-карта, и то, лишь потому что они лежали в заднем кармане его брюк. Чёрт возьми! И как можно быть таким глупым? И как, ради всего святого, он теперь вернётся незамеченным в Ложу? Ворота в церковном склепе он закрыл собственноручно, редкостный идиот! Без отмычки открыть замок не было и шанса. Если он не сможет вовремя вернуться в алхимическую лабораторию, его тайный побег раскроется, а дядя Фальк обязательно поймёт, что это был не первый случай. Гидеон сильно сомневался, что Верховный Магистр с пониманием отнесётся к его тайным вылазкам. К счастью, он понравился официантке в кафе, ведь он смог легко убедить её, что он позабыл свой кошелёк и непременно возместит свой счёт завтра, не забыв и про чаевые. Если бы его обслуживал её усатый коллега, к нему бы не отнеслись с таким снисхождением. Иногда было очень полезно иметь красивую внешность. Когда Гидеон вышел на улицу, он направился обратно в Темпл, раздумывая над тем, что ему делать. Вариантов в любом случае было не много. Конечно, он мог просто зайти через главную дверь, назвать пароль дня и рассказать Хранителям какую-нибудь сказку о том, что же вынудило его выйти из документариума на улицу. Но что бы он не рассказал, всё это попадёт в Хроники Хранителей, а значит будет заметно в его времени. Он мог легко обойтись без нравоучений(и возможных наказаний!), которые за этим могли последовать. Ещё сложнее будет объяснить пропажу пера и серебряных часов. Вероятнее всего, обе эти вещи были редкими экземплярами, которые не так уж и просто заменить. Камера же... Он вздохнул. Ни подобная техника, ни аккумулятор внутри не были созданы в 1939 году, а в Золотых правилах Хранителей не просто так есть пункт о том, что оставление вещей из будущего в прошлом строго запрещено. Гидеон мог лишь надеяться, что воришка решит, что камера не имеет совершенно никакой ценности, и в ближайшие 27 лет она затеряется где-то без следа. Злясь на самого себя, он кусал свою нижнюю губу. За последние два с половиной года он позволял себе различные маленькие и большие нарушения, которые разбавляли неизбежную скуку от трёхчасового времяпрепровождения в подвале без окон, и он очень гордился тем, что его вылазки оставались незамеченными. До сегодняшнего дня. Пока он не позволил двум веснушчатым воришкам обвести его вокруг пальца. Как глупо! Он всё ещё не знал, что делать, когда заметил идущую навстречу группу мужчин, среди которых было несколько знакомых лиц. Хранители! Минимум двое из них в его первый прыжок заинтересовано спрашивали его о камере и будущем. Стремительно опустившись вниз, словно ему нужно завязать шнурки, он задержал дыхание, когда мужчины прошли мимо него. К счастью, они были слишком увлечены разговором, чтобы обратить на него внимание. Продолжая путь, он натянул шляпу глубже. Ещё не хватало, чтобы кто-то узнал его. А он до сих пор не придумал подходящей истории. Чем больше он думал, тем менее привлекательной казалась ему идея просто признаться в нарушении правил. Он получил знатный нагоняй во время одной из своих первых миссий, когда оставил цветную карту в 1951 году, поэтому он не хотел даже представлять, как будет воспринята потеря фотоаппарата. Раз уж он не мог пройти через главный вход, ему в голову пришла другая идея, как можно было незаметно проскользнуть в здание. И она ему совершенно не нравилась. Вероятнее всего, канализация в 1939 году была не менее противной, чем в его время. Но других вариантов не было, он должен был через это пройти - в прямом и переносном смысле. Необходимый люк был заметным благодаря символу дракона на нём, который служил гербом Ложи. Осталось лишь в него проскользнуть, оставшись незамеченным. Что, к сожалению, было не так просто, как звучало на первый взгляд. Во-первых, крышка была невыносимо тяжёлой и открыть её получится только рычагом, во-вторых, минимум из двух окон соседних домов открывался прекрасный вид на люк, и в них то и дело мимо сновали люди. Он организовал рычаг из держателя для роз с рядом стоящей клумбы и, выбрав подходящий момент, открыл крышку люка, которая теперь качалась на тротуаре. Это стоило ему драгоценных минут, ведь до обратного прыжка оставалось не так уж и много времени. Запах, который доносился из поднятой крышки был именно таким отвратительным, каким он себе его представлял. Он пытался не дышать через нос, пока спускался вниз по лестнице. И, как будто эта ситуация уже не была патовой, он услышал стук копыт, предвещающий приближение полицейского, который тут же показался на глаза. Хотя Гидеон с максимально возможной скоростью опустил голову, было слишком поздно - полицейский уже заметил его. Времени на то, чтобы закрыть за собой люк, словно никто его и не открывал, не оставалось. Всё, что он мог в этот момент - попытаться быстро скрыться в канализации. Снизу, вопреки его самым страшным ожиданиям, он не стоял по колено в фекалиях. Пол был сухой, запах, однако, продолжал быть удушающим. Через люк падал дневной свет, освещая канал с изогнутыми кирпичными потолками, теряясь в темноте с обеих сторон. Несколько коридоров разветвлялись слева и справа от него и над одним из них была выгравирована голова дракона. Едва ли он успел двинуться в сторону этого прохода, как сверху раздался низкий мужской голос: "Алло?". Фраза отразилась от стен в виде эхо во все стороны. Полицейский, вероятно, слез с лошади. — Вы внизу! Могу я вам чем-то быть полезным? Гидеон, ожидающий услышать приказ "Стоять на месте и поднять руки вверх!", вдруг ухмыльнулся. Серьёзно? — Эм, нет, спасибо, Сэр, всё в порядке, я просто ищу... свою... собаку. — Крикнул он куда-то за плечо, свернув в сторону прохода с головой дракона. — Несколько дней назад она сбежала через канализацию возле Темзы и я подумал, она может скитаться где-то здесь. Он был уверен, это была худшая отговорка века, ответ полицейского, однако, он уже не услышал. В этой части канала было гораздо темнее, но, к счастью, не настолько, чтобы он не мог ничего разглядеть. Всё благодаря дождевым сливам, через которые пробивался дневной свет, достаточно яркий, чтобы он мог идти по маркировкам с драконом. Двигаться быстро он тут всё равно не мог, в особенности потому что уровень воды здесь был выше, из-за чего его аутентичная, расшитая в ручную обувь промокла насквозь. Ему понадобится чертовски хорошее оправдание для мадам Россини. Он остановился на следующем повороте, ища знак на стене, когда услышал шаги за спиной. Твоюж..! Должно быть, полицейский пошёл за ним. Конечно, он не поверил в историю с собакой. Ну да, неудивительно. Гидеон прижался к спиной к стене, спрятавшись за уступом. Шаги приближались и он увидел луч света, прошедший по коридору. Чёрт возьми! У полицейского был фонарь, поэтому он смог нагнать его так быстро. Карманный фонарь вообще уже был изобретён в 1939-ом? Свет прошёл по кирпичным стенам, шаги были настолько близки, что Гидеон уже было поверил, что слышит дыхание полицейского. Что он точно слышал, так это звук снятого с предохранителя револьвера. До этого момента он ещё размышлял, что ему делать, но теперь он, на чистых рефлексах, вышел из своего укрытия, выбив револьвер из рук полицейского. Прежде, чем тот успел среагировать, он потянул его на себя сгибом руки за шею. Он часто практиковал этот захват на тренировках, но это был первый раз, когда эти знания пришлось применять на практике, и Гидеон очень обрадовался, что это сработало. Фонарь покатился по коридору, полицейский без сознания упал следом. Тяжело дыша, Гидеон поднял фонарь, стряхнув с него капли воды. — Прошу прощения, — Прошептал он и он говорил это искренне. — Понимаю, это не достаточно благородное поведение британского джентльмена, но я уже по горло в проблемах, и только полицейского мне не хватало. В животе он почувствовал приближающийся прыжок, а потому ему действительно стоило поторопиться, если он не хотел оказаться ещё и в канализации XXI века. С фонарём искать символику Ложи было гораздо сподручнее, и, как и ожидалось, в конце концов он стоял перед низким прорывом в стене, из которого свет попадал в канал. В его времени этот проход был давно замурован, но уже в первое своё прибытие в 1939-ый он обратил внимание на этот полукруглый проход перед алхимической лабораторией, из которого доносился неприятный запах. Перед проходом лежало несколько досок, вероятно, чтобы преградить путь крысам, но от запаха это совершенно не спасало. Перед тем, как пролезть в этот проход и отодвигать доски, он прислушался, не было ли где-то в коридоре неподалёку шагов или голосов. Никого не было. Он постарался вернуть доски на прежнее место. Много времени ему, однако, не оставалось, если верить чувству в животе. До алхимической лаборатории оставалось всего несколько метров, однако он, в мокрой обуви и носках, обязательно будет оставлять за собой шлейф неприятного запаха. Он поспешно снял обувь с носками, завернув их вместе с фонарём в свой жакет, до того, как он на цыпочках проскользнул в лабораторию, надеясь ни с кем не пересечься. Он, как можно тише, закрыл за собой дверь и облегчённо вздохнул. Он успел как раз вовремя, ведь буквально через несколько мгновений тёмная комната растворилась перед глазами и перед ним оказалась светлая комната настоящего. И лицо мистера Марли, этого знакомого зазнайки. — Вы же босой! — Заметил он, к сожалению, сразу же. Он наверняка готов был запротоколировать это - этот парень был невыносимо педантичным ябедой. — Это полезно для здоровья, вам тоже стоит так ходить почаще, — сказал Гидеон и передал ему SD-карту из своего левого кармана. Слава богу, веснушчатый воришка пропустил задние карманы его штанов. — 1921 год, с первого по третий квартал. Камеру я оставлю у себя до завтра. Марли поморщил нос. — Что это за запах? Гидеон, который уже было открыл дверь, попытался сделать смущённое выражение лица. — Сегодня на завтрак был бутерброд с тунцом и творожным сыром, — Импровизировал он. — Скажите спасибо, что у вас нет непереносимости лактозы, Марли. Тем временем я... потороплюсь... ну, вы поняли. Марли кивнул, в его взгляде мелькнуло понимание. — У меня... эм... непереносимость глютена, — Пояснил он доверительно. — Если бы я съел что-то такое... в общем, запах был бы похожим. Иу. Это объясняет, почему Марли всегда такой зажатый. Только что придуманная непереносимость лактозы явно принесла дополнительные очки доверия в глазах Марли, он почувствовал себя не таким одиноким в своей ненависти к бутербродам с тунцом. Возможно, стоит дать этому ябеде поверить в то, что он только что услышал. — До завтра, — Сказал он и Марли доверительно улыбнулся ему в ответ. Он увидел Шарлотту издалека, она стояла возле ателье мадам Россини, прислонившись к стене. Она тут же улыбнулась, когда он подошёл, пока Гидеон, тем временем, всё ещё держал завёрнутые в жакет ботинки под рукой. — Опережая твой вопрос - нет, я до сих пор не прыгнула, — поприветствовала она его. — Голова ужасно раскалывается, но это всё никак не произойдёт. Как по мне, пусть ещё затянется на какое-то время, подумал он. — Я скоро сойду с ума, — вздохнула Шарлотта, и Гидеону стало немного стыдно за свои мысли. Это ожидание первого прыжка было ужасно утомительным и нервным, он знал это из собственного опыта, и Шарлотта заслужила немного сочувствия. — Это точно скоро произойдёт, — он держался от неё на большем расстоянии, чем обычно, в надежде, что она не сразу заметит неприятный запах. — Я знаю, просто я очень нетерпеливая, — вздохнула она. — Я просто хочу, чтобы этот проклятый прыжок уже прошёл. После этого мы, наконец, сможем... Господи, я не могу объяснить тебе в полной мере, как я рада нашим будущим путешествиям. — Я тоже рад, — сказал он больше из необходимости, потому что она смотрела на него выжидающе. Это не было чистой ложью, впрочем. Ему нравилась Шарлотта, они хорошо ладили, и в том, что он теперь будет прыгать не один, определённо были свои положительные стороны. В первые месяца после его первого прыжка он часто чувствовал себя одиноко и искренне жаждал компании. Сейчас однако, когда этот момент уже был так близок, он испытывал смешанные чувства. Шарлотта просияла. — Мадам Россини сшила для меня просто чудесное платье для пятидесятых, скоро ты увидишь. Ах, я просто не могу дождаться момента надеть все эти костюмы. Кстати, твоя шляпа ослепительна. Тридцатые года? — Доброжелательно сказала она, и тут опустила свой взгляд на его ноги. — Ты босой. — Сказала она, совсем как Марли моментом ранее. — Что произошло? — Долгая история, — сказал я уклончиво. — Расскажи, пожалуйста, я умираю со скуки. — Ну, ладно, — внезапно согласился он, следуя этой глупой прихоти с её стороны. — Я, к слову, не в первый раз, сбежал через тайный ход, чтобы прогуляться по Лондону 1939-ого года. В итоге меня обокрали и я должен был пробираться обратно в Ложу через канализацию. И, как будто этого было мало, меня преследовал полицейский. — Всего один? — Усмехнулась Шарлотта. Она, конечно, не поверила ни единому его слову. — Как скучно. — Да, но он был чертовски быстрым. К тому же, у него был револьвер, так что мне пришлось расправиться с ним через удушающий захват. К слову, в 1939-ом уже были изобретены карманные фонарики? — Конечно, — ответила Шарлотта сразу, в своём стиле. — Первые карманные фонари были ещё в начале XIX века... — Она прервала свою лекцию, услышав спешно приближающиеся к нам шаги. Это был доктор Уайт. — Вот вы где, — сказал он. — Ваше присутствие необходимо наверху, в Зале Дракона. Кажется, пришли другие твои родственники, Шарлотта. — Мои? — Она выглядела растеряно. — Сюда, в Темпл? Доктор Уайт кивнул. — Твоя тётя Грейс и её дочь Гвендолин. — Тётя Грейс и Гвенни здесь? — Повторила Шарлотта, запутавшись ещё сильнее. Доктор Уайт снова кивнул. — Кажется, что... в общем, это важно. Пойдём. — Он протянул ей руку и Шарлотта приняла её, бросив на Гидеона несчастный взгляд. Он хорошо её понимал. Как будто присутствия её нервной, постоянно ноющей матери и строгой, жуткой бабушки не было достаточным, а теперь пришло ещё больше надоедливых членов семьи. Шарлотте можно было искренне посочувствовать. — Я прийду, когда переоденусь, — пообещал он. Во всяком случае, именно так он и сделает, если переживёт встречу с мадам Россини. Однако швея удивила его. Когда он осторожно выложил ей правду — опустив информацию о полицейском — она, кажется, только раззадорилась. — Воры! И вонючая канализация! Так тебе и надо, маленький революсьонер. Жаль только, что за твои грехи расплатились не в чём неповинные ботинки! — Понимаю, — сказал он разбито. — А ещё перо и часы... Так не планировалось... — Ах, ладно. Кожа у них достаточно прочная, сумеем восстановить. Что касается пропавших вещей и отмычек... другие ведь не должны об этом знать, n'est-ce pas? Между нами, в этом здании такое количество дорогих карманных часов и перьев, что никто и не заметит, если какие-то из них пропадут. Главное, что с пуговицами ничего не случилось. Тогда я бы всерьёз разозлилась. — Вы просто лучшая, мадам Россини! — Сказал он и потянулся к ней, чтобы обнять. — Нет, нет! — Отпрянула она и указала на ванную комнату. — На вашем месте, я бы сначала тщательно вымылась. После можем ещё, наконец, подогнать по размеру какие-нибудь штаны. И, может, сыграть партию в криббедж. Он ухмыльнулся. — Договорились, — пусть там, наверху, подождут его ещё какое-то время. Он не горел желанием знакомиться с остальной роднёй Шарлотты. В своей собственной одежде, пахнущий дорогим мылом с розмарином и лимоном, он сразу почувствовал себя лучше. Теперь он мог обнять мадам Россини. После партии в криббедж, которую выиграла швея, он, наконец, направился в Зал Дракона. Когда он завернул за поворот, он чуть не столкнулся с незнакомой девочкой, которая резко остановилась, точно также, как и он. — Оп-ля! — Сказал мистер Джордж. — Мистер Джордж, — пробормотал Гидеон. У девочки были чёрные длинные волосы, заплетённые в конский хвост. Она смотрела на него большими голубыми глазами, практически в ужасе. На ней была такая же отвратительная школьная форма, как у Шарлотты, только на ней она выглядела иначе. Менее формально, менее отглажено, менее аккуратно, словно она в ней спала. Кто она? Может ли она быть кузиной Шарлотты? По возрасту подходила, хотя он и не мог увидеть в них ничего общего. Её кожа была бледной и ровной, под глазами тёмные мешки, которые делали глаза ещё ярче. В её взгляде всё ещё был застывший ужас и ещё что-то, что он не мог распознать. Он посмотрел на мистера Джорджа. Что, чёрт возьми, эта девочка тут забыла? — Гидеон, это Гвендолин Шеферд, — представил мистер Джордж с лёгким вздохом. — Гвендолин, это Гидеон де Виллер. — Привет, — сказал он на автомате. Он знал это имя из рассказов Шарлотты. Бедняга должна жить со всеми своими надоедливыми родственниками под одной крышей. — Привет, — ответила Гвендолин. — Думаю, у вас ещё будет время познакомиться поближе, — нервно усмехнулся мистер Джордж. — Скорее всего, Гвендолин наша новая Шарлотта. Гидеон решил, что ему послышалось. — Что, простите? Это был длинный и странный день, но он не думал, что он может стать ещё более странным. Окей, Гвендолин тоже Монтроуз, как и Шарлотта, и примерно того же возраста, но... теперь он смотрел на неё, не веря происходящему. Эта девочка должна быть Рубином? Не Шарлотта? Она не прерывала зрительный контакт, лишь немного нахмурила брови, смотря на него в ответ, как будто специально хотела его позлить. Её глаза действительно были очень красивые, обрамлённые длинными чёрными ресницами и такими же чёрными бровями и прядью волос, которая выбилась из хвоста таким образом, что её захотелось тут же убрать за ухо... Господи! О чём он только думал? — Это очень сложная история, — сказал мистер Джордж, чей взгляд метался от одного к другому. — Лучше пройдите в Зал Дракона и спросите своего дядю. — Именно туда я и направлялся. — Он снова взял себя в руки. — Увидимся, мистер Джордж. Его безмерно раздражало, что он так долго смотрел в глаза этой Гвендолин. В конце концов, она была всего лишь раздражающей кузиной Шарлотты. — До свидания... Венди, — Намеренно бросил он уходя. Это было просто нелепо. Хранители точно рассчитали дату, поэтому именно Шарлотта, умная, правильная Шарлотта, была Рубином - и точка! Эта Гвендолин была просто какой-то девочкой в помятой школьной форме, которую он, возможно, никогда больше не увидит. Но почему ему стоило таких усилий не обернуться ей вслед? И почему он почувствовал странное тепло в животе, которое обычно появлялось только из-за жажды приключений?***
Ну, что, как вы? Эта дополнительная глава подсветила лично для меня как минимум одну вещь - насколько Гидеон в глазах Гвендолин кажется взрослее, да и сам он встал рядом с ней в позицию взрослого опытного напарника. Но он буквально - подросток, а мы об этом как будто забываем. Читать эту главу было очень весело, над некоторыми моментами я смеялась вслух. Они с Рафаэлем, если бы на Гидеоне не лежал этот груз в виде Ложи и миссии, были бы очень похожи, скорее всего. Эта глава срывает с Гидеона пафосную маску и показывает: под ней сидит 18-ти летний мальчишка, который активно жаждет обычной жизни, ведь в самом начале он сокрушается от того, что не может пойти на комедию в кино, да и вообще, оказывается, любит посидеть в кафе и понаблюдать за чужими жизнями, послушать чужие диалоги. Интересным мне показалось и их общение с Шарлоттой, а также его мысли о Шарлотте. Почему-то казалось, что они были близкими друзьями, как сам Гидеон правильно подметил в трилогии, потому что "времени на другие знакомства не было". Она, конечно, ему не противна и он к ней привык, но, кажется, если бы ему дали выбор, он бы с ней не контактировал. Она кажется ему слишком правильной, а он - не такой. "— Я скоро сойду с ума, — Вздохнула Шарлотта и Гидеону стало немного стыдно за свои мысли. Это ожидание первого прыжка было ужасно утомительным и нервным, он знал это из собственного опыта, и Шарлотта заслужила немного сочувствия." Немного сочувствия? О какой вообще близости речь, если она заслуживает лишь "немного" сочувствия? "— Я тоже рад, — Сказал он больше из необходимости..." "Она, конечно, не поверила ни единому его слову." С Шарлоттой, в общем-то, всё тоже понятно, она-то Гидеона видит идеальным партнёром и напарником, а вот он перед ней, судя по всему, играет похожую роль, как перед Хранителями и даже эта его попытка "рассказать правду" с треском разбивается об обманчивое представление Шарлотты о нём - она не верит, что он может быть неидеальным нарушителем правил. Но, стоп, а что с уроком танцев в "Сапфировой книге"? Во время урока танцев с Гвендолин в 1953 году, он мягко уворачивается от вопросов про то, целовались ли они с Шарлоттой, утверждая, что "тебе не интересно знать, что между мной и Шарлоттой". Теперь это выглядит иначе, потому что учитывая его мысли о ней... Слабо я представляю, что у них были какие-либо поцелуи или даже намёки на романтику. И в итоге, это просто попытка вывести Гвендолин на ревность. Он же уже знает, ещё с конца "Рубиновой книги" и сцены в исповедальне, что она его ревнует, и он разыгрывает эту карту ещё раз. А ещё, вспомните их первую встречу с Графом. Если бы на месте Гвендолин была Шарлотта, он бы, скорее всего, из Ложи в тот день не вышел - Шарлотта бы задушила правилами и следованию плану Хранителей, только встреча в Темпле, никаких поездочек по Лондону XVIII века в карете! Наверное, это и был момент, в который он понял, что с Гвендолин он может без зазрения совести нарушать правила и отправляться на приключения, она в этих правилах всё равно ни черта не смыслит. И эту мысль он озвучивает ей на следующий день, пусть и завуалировано: "С нами скоро произойдёт много всего интересного". Я уже молчу про то, что он сам видел, как она эти правила нарушает, например, взяв с собой в прошлое телефон, ещё и упрекнув его в том, что у него "не было во время нападения пистолета, ведь должно же быть преимущество, когда прилетаешь из будущего!". И Гидеон ведь мысленно соглашается с ней, в итоге взяв с собой пистолет на несколько следующих путешествий, хотя теперь мы знаем, что он днём ранее прошляпил в прошлом целый фотоаппарат! А потом, в последствии, ещё и этот самый пистолет, который, к слову, стащили очень похожим образом. Что вы думаете?
