Скорость...Я — Скорость

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Воздух на открытой парковке у торгового центра можно было резать ножом — густой, пропитанный запахом жжёной резины, дешёвого энергетика и перегретого асфальта. Огромное пространство под светом неоновых вывесок превратилось в кипящий котёл: человеческий смех смешивался со стрекотом сверчков и тяжёлыми басами, бьющими из багажников. В толпе мелькали не только кепки и худи, но и витые рога, пушистые хвосты и отблески магических татуировок. Найтмер стоял, прислонившись спиной к крылу своего зверя. Его Мустанг* в глубоком цвете «тёмный изумруд» выглядел в свете фонарей почти чёрным, если бы не благородный зелёный отлив на изгибах капота. На Найтмере были свободные чёрные джоггеры и серая толстовка с закатанными рукавами, обнажающими крепкие костяшки рук. Сегодня он был без привычного пафоса, просто ловил ритм ночи, пока его взгляд — чистый и внимательный — не зацепился за новую фигуру Мотобратства. Силуэт в толпе сопровождался вибрационным звуком. Это был не рокот маслкара, а дерзкий, визгливый вой спортивного мотора. Сквозь толпу, заставляя людей расступаться, медленно пробирался Неизвестный байкер. Yamaha R1 в агрессивном красно-чёрном исполнении. Пластик обтекателей был украшен аэрографией с черепами и языками пламени, но что действительно бросалось в глаза — это хаотичное нагромождение наклеек на каждом свободном сантиметре. Бренды, мемы, какие-то локальные шутки — байк выглядел как записная книжка безумца. Пилот заглушил двигатель прямо напротив Мустанга. Сняв шлем, Скелет тряхнул головой, и его пустые глазницы, в которых застыли вечные капли черных «слёз», задорно блеснули. Он рассматривал дальнейшее напрвление. — Эй, Наклейка! — голос Найтмера прозвучал низко даже для него самого, перекрывая гул толпы. — Не боишься, что от скорости твои картинки по дороге растеряются? — Плачущий замер, одной ногой опираясь на асфальт, а вторую оставив на подножке. Он медленно повернул голову, оценивая и машину, и её владельца. На губах заиграла его фирменная, чуть кривоватая ухмылка. — О, ценитель нашёлся, — Мотоциклист грациозно слез с байка, не снимая перчаток. Он подошёл ближе, сокращая дистанцию так бесцеремонно, что Найтмер невольно выпрямился. — Каждая наклейка добавляет пять лошадиных сил, разве ты не знал? А на твоём крокодиле что-то скучновато... Могу одолжить одну... с котиком, чтобы ты не выглядел таким хмурым.— — Оставь котиков себе, — Найтмер усмехнулся, скрестив руки на груди. — Ты заблудился или просто решил покрасоваться перед теми, кто в три раза больше твоего "велосипеда"?— — Ищу своих, — Тот качнул головой в сторону дальней части парковки, где послышался специфический рёв двухколёсных. — Но, кажется, нашёл кое-что поинтереснее. Ты тут за главного или просто подпираешь машину, чтобы не укатилась?— Плачущий сделал шаг ещё ближе, почти касаясь грудью локтя Найтмера. Он пах бензином и холодным ночным ветром. Его движения были рваными, динамичными — он весь был как сжатая пружина. — Слежу за порядком, — коротко бросил Мар чувствуя, как внутри просыпается азарт от этой чужой, наглой энергии. — Тогда следи внимательнее, "командир", — Скелет внезапно протянул руку и коротким, дразнящим движением коснулся ладонью груди Найтмера. — А то вдруг я решу нарушить пару твоих правил прямо здесь.— Найтмер перехватил его запястье. Хватка была стальной, но не грубой. В воздухе между ними буквально затрещало напряжение. — Учти, Наклейка, — прошипел Кошмар, склонившись к самому черепу, — на этой парковке за нарушения платят не штрафами, а победами.— Киллер не попытался вырваться. Напротив, он подался вперёд, почти касаясь носовой впадиной Найтмера своей. — Обожаю азартные игры, — выдохнул он с абсолютно невинным видом, хотя в глазах плясали черти. Дыхание обожгло надкостницу сладко скрутив спираль в тазу Мара. — Проводишь меня к мотоциклистам или мне придётся самому угадывать дорогу по твоему восхищённому взгляду в зеркала? — Найтмер выпустил его руку и кивнул в сторону выезда на прямую. — Езжай, мелкий. Посмотрим, как ты поёшь, когда загорится зелёный.— Киллер подмигнул ему, моментально отступая, лихо запрыгнул в седло и, прежде чем тронуться, бросил: — Не моргай, а то пропустишь моё шоу!— Байк взревел, выстреливая в сторону стартовой линии, а Найтмер ещё несколько секунд смотрел вслед красному огоньку, чувствуя, что эта ночь перестала быть просто «тёплой». Теперь она казалась жаркой.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Рёв мотора Ямахи на финишной прямой перешёл в ультразвуковой визг, от которого закладывало уши. Всадник шёл вровень с массивным чёрным "Сузуки", но в последние секунды, когда до черты остались считанные метры, он буквально слился с баком, уменьшая сопротивление до минимума, и рванул вперёд. Финиш! Заднее колесо взвыло, оставляя на раскалённом асфальте жирный чёрный росчерк. Ездок Ямахи эффектно развернул байк в заносе, окутывая себя плотным облаком едкого белого дыма от жжёной резины. Сквозь этот туман тут же прорывались восторженные крики толпы. Музыка — тяжёлый электро-панк — била по нервам в такт пульсу. К нему уже бежали другие байкеры: рогатый парень в косухе и кто-то из пушистых ребят в защитной экипировке тянули ладони для "пятюнь". Гулкое хлоп-хлоп по плечам и шлему смешивалось с поздравлениями. Но триумф длился недолго. Проигравший — массивный скелет в тяжёлой кожаной жилетке, чей байк теперь стоял в стороне, — со звоном отбросил подножку стягивая свой шлем с черепа, тяжело дыша он направился к Сопернику. Его челюсть была сжата так, что слышался скрежет. — Ты, мелкая дрянь! — взревел верзила, хватая Победителя за плечо и грубо одергивая к себе. — Ты подрезал меня на повороте! Это была грязная езда, ты чуть не разложил нас обоих!— Гонщик даже не успел отстегнуть ремешок шлема. Он сидел, слегка склонив голову набок, и через зеркальный визор смотрел на разъярённого оппонента. Его поза не выражала страха — скорее, ленивое любопытство. — Ой, — прозвучал из-под шлема глухой, но явно издевательский голос. — Кто-то забыл покормить своего внутреннего чемпиона сегодня? Дядя, если ты боишься царапин, купи себе самокат.— Это стало последней каплей. Верзила замахнулся, явно намереваясь снести Фигуру Грязного Победителя вместе с мотоциклом мощным ударом. Толпа ахнула, отпрянув. Давая место для маневров Драки. Действия Победителя были молниеносными и пугающе точными. Он не стал уворачиваться — он пошёл на сближение. В тот миг, когда кулак противника только начал движение, Скелет обеими руками вцепился в отвороты куртки верзилы, натягивая их на себя и лишая того равновесия. Рывок был настолько сильным, что корпус противника невольно подался вперёд, подставляя голову под удар. Плачущий резко, вложил силу в движение головы вперёд. Тяжёлый поликарбонатный шлем с глухим, костедробительным стуком встретился со лбом противника. Звук удара был коротким и сочным. Верзила на мгновение замер, его глазницы закатились, а колени подогнулись. Дважды Победитель просто разжал пальцы, и противник мешком рухнул на асфальт, выбивая из него облако пыли. Глубокий нокаут. Адреналиновая Тишина на секунду будто накрыла звуки парковки в его голове прежде чем схлынуть, музыка снова вступила в свои права, короткие переговориы, смех, шум и гам заполнили его восприятие. Плачущий спокойно отряхнул перчатки и наконец-то щёлкнул замком шлема. Сзади раздались отчетливо-медленные, размеренные аплодисменты. Найтмер стоял в паре метров от них, а толпа наблюдателей сомкнулась за его спиной отсекая визуально остальное. Губы были растянуты в тонкой, искренней ухмылке. Он смотрел на Ездака не как на уличного хулигана, а как на редкий экспонат в галерее, который внезапно ожил и показал зубы. — Эффектно, — произнёс Найтмер, не переставая медленно хлопать. — Значит, не только Наклейки, но и голова работает. Буквально.— Скелет стянул шлем, прижимая его к боку. Его лицо было влажным от пота, а «слёзы» под глазами казались ещё темнее на фоне адреналинового румянца. Он широко, почти безумно улыбнулся, глядя на Найтмера. — Стараюсь быть многофункциональным, — Плачущий оставил Ямаху на подножке вешая шлем на ручку и подошёл ближе, игнорируя стоны приходящего в себя задиры на асфальте. — Так что, «командир», мой заезд тебе понравился больше, чем мой вкус в дизайне?— Темнокостный сделал шаг навстречу, сокращая пространство до той самой интимной границы, которую они нащупали ещё до гонки. Он протянул руку, но не для удара — для официального жеста. — Найтмер, — представился он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто вежливость. Это было сладкое Обещание. Скелет на секунду задержал взгляд на его черной ладони, затем перевёл его на лицо Найтмера, лукаво сощурившись. Он вложил свою руку — его ладонь была горячей что чувствовалось, даже через плотную ткань перчаток и всё ещё слегка подрагивала от переизбытка энергии. — Киллер, — отозвался он, крепко сжимая пальцы Найтмера. — Но для тебя могу остаться «Наклейкой», если это поможет тебе не забыть, чью заднюю фару ты будешь созерцать в следующий раз.— — Самонадеянно, — Найтмер чуть склонил голову, не выпуская его руки. — Учти, Киллер, я не тот парень на Сузуки. Я не подставляю лоб под удары.— — О, я заметил, — Киллер поддался ещё на полсантиметра ближе, обдавая Найтмера жаром разгорячённого тела. — У тебя слишком красивое лицо, чтобы портить его шлемом. Было бы обидно.— Он подмигнул, и в этом жесте было столько неприкрытого флирта и дерзости, что Найтмер почувствовал, как ночной воздух стал ещё плотнее. Музыка вокруг продолжала греметь, толпа снова зашевелилась, но в этом неоновом круге, у зелёного капота и обклеенного байка, мир на мгновение сузился до двух имён и одного негласного вызова. Найтмер наконец разомкнул пальцы, но сделал это медленно, словно нехотя. Он оценивающе скользнул взглядом по фигуре Киллера: за этой напускной небрежностью скрывалась отточенная реакция хищника. В ответ Киллер не просто смотрел — он сканировал Найтмера, фиксируя малейшие изменения в его позе, то, как уверенно он держал себя среди этого хаоса. Это была «химическая реакция» в чистом виде — биологический сдвиг, заставляющий зрачки расширяться, а пульс ускоряться. — Идём, — негромко произнёс Найтмер. Он кивнул в сторону своего Мустанга, и они неспешно двинулись ближе к машине, оставляя за спиной приходящую в себя толпу. Каждый шаг Найтмера был исполнен спокойной власти; он не оборачивался, точно зная, что Киллер следует за ним. Воздух вокруг Изумруда был на несколько градусов горячее — маслкар всё ещё отдавал накопленное за вечер тепло. Слышались характерные металлические щелчки остывающего выпуска, похожие на неровное сердцебиение огромного спящего хищника. — Твой крокодил дышит так, будто собрался кого-то сожрать, — Киллер внезапно нырнул вперёд, оказываясь в опасной близости от плеча Найтмера. Он вдохнул носом, почти касаясь ткани серой толстовки, — и пахнет... дорого. Слишком стерильно для этих задворок.— Найтмер даже не дрогнул, лишь краем глаза зафиксировал это молниеносное вторжение. Когда он повернул голову, Киллер уже отпрянул на два шага назад, как ни в чём не бывало рассматривая свои когти сквозь прорези перчаток. — Это называется «уход», Наклейка. Тебе стоит попробовать, если не хочешь, чтобы твой байк превратился в груду ржавых пятен через месяц, — Киллер снова сократил дистанцию, на этот раз медленно, словно давая Найтмеру шанс его остановить. Он положил ладонь на переднее крыло Мустанга, там, где жар от двигателя был самым сильным. Даже через плотную кожу перчаток он чувствовал, как металл вибрирует от остывающего напряжения. — Знаешь, — Киллер поднял взгляд на Найтмера, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный блеск, который он обычно приберегал для опасных поворотов. — Зеркальный блеск и идеальные формы — это просто обёртка. Фасад для толпы.— Он плавно переместил руку ближе к стыку капота, почти касаясь пальцев Найтмера. — Мне всегда было интереснее то, что скрыто за этой безупречностью. Там, где начинаются настоящие нервы, горячее масло и пульс, от которого закладывает уши. Я уверен: под этой «стерильной» кожей твой зверь совсем не такой дисциплинированный, каким ты хочешь его показать. Я хочу увидеть его настоящим... Без фильтров.— Найтмер усмехнулся — этот звук был похож на низкий рокот. Он оценил эту дерзкую попытку залезть ему под ребра. Его пальцы уверенно легли на скрытую защёлку, и он чуть наклонился к Киллеру, перехватывая инициативу. — Хотел посмотреть, что под кожей?.. Смотри.— Капот плавно поднялся, открывая взору святая святых. В свете высотных фонарей парковки матовый металл двигателя отливал холодным серебром. Всё здесь было выверено до миллиметра: сплетения патрубков, армированные шланги и массивная плита впускного коллектора. — Пятилитровый Coyote V8, — голос Найтмера стал ниже, приобретая ту самую бархатистую вибрацию, от которой у Киллера по затылку пробежал непрошеный холодок. — Но здесь не заводские настройки. Я перебрал впуск, поставил более производительные форсунки и кастомный нагнетатель. Слышишь этот запах? Это не просто бензин. Это высокооктановая смесь, которая ждёт момента, чтобы детонировать в камере сгорания.— Найтмер чуть наклонился к двигателю, и Киллер, как привязанный, снова подался вперёд, заворожённый не столько железом, сколько тем, как Найтмер о нём говорил. Его пальцы, длинные и уверенные, едва касались крышки ГБЦ, будто он ласкал живое существо. — Степень сжатия здесь такая, что любая ошибка в тайминге зажигания разнесёт блок на куски, — продолжал Найтмер, не поворачиваясь, но кожей чувствуя внимательный взгляд Киллера. — Но когда дроссельная заслонка открывается полностью... поток воздуха врывается внутрь с таким воем, будто у машины вырастают крылья. Крутящий момент подрывает её с низов, заставляя заднюю ось танцевать на грани потери сцепления.— Найтмер впился взглядом, казалось во всю фигуру Скелета. Не глядя закрывая капот плавным движением с тихим, характерным, щелчком замка.— Это вопрос контроля, Киллер. Тонкой настройки между «лететь» и «сгореть».— Киллер стоял так близко, что чувствовал наиболее опасный жар, исходящий от самого Найтмера. Он ни черта не понимал в «форсунках», но он понимал ритм. Он видел, как расширяются зрачки Найтмера, когда тот описывал детонацию. — Ого... — Киллер выдохнул это прямо в пространство между ними, заставив Мара на секунду замолчать. — Знаешь, Найт, если бы я не знал, что мы говорим о куске железа, я бы подумал, что ты читаешь мне очень грязное стихотворение. У тебя даже голос изменился. Стал такой... механический...Твой фетиш?— Он снова резко разорвал дистанцию, запрыгнув на переднее крыло Мустанга и бесцеремонно усевшись на него, свесив ноги. — На мотике всё проще, — Киллер дразняще улыбнулся, глядя на Найтмера сверху вниз. — Нет этих тонн металла, которые прячут от тебя дорогу. Только ты, два колеса и гироскопический эффект, который держит тебя над асфальтом, пока ты не решишь, что физика — это просто совет, а не закон. Мой R1 не «дышит», он кричит на десяти тысячах оборотов. — — Твой R1 — это снаряд, которым ты управляешь, сидя верхом на взрывчатке, — парировал Найтмер. — В этом нет изящества. Только суицидальный восторг.— — О, а разве мы здесь не за этим? — Киллер наклонился вперёд, опираясь ладонями о капот между своих разведенных бедер, чуть ссутулившись что их лица оказались на одном уровне. — Изящество — это для выставок. А здесь... здесь мы ищем тот самый момент, когда поршни начинают вылетать из пазов, а сердце готово выпрыгнуть из рёбер...— Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по лакированной поверхности капота, оставляя едва заметный, тонкий след на идеальной чистоте. — Признайся, Найтмер. Тебе нравится, что я порчу твою идеальную картинку. Иначе ты бы уже давно дал мне по роже, а не читал лекции о «степени сжатия».— Найтмер не ответил сразу. Он лишь смотрел, как тонкие пальцы Киллера, затянутые в байкерские перчатки, скользят по зелёному металлу, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто, подозрительно похожее на охотничий азарт. Он анализировал этого новичка с той же беспристрастностью, с которой изучал графики телеметрии после заезда. Киллер был «дикой картой», непредсказуемым элементом, который ворвался в его отлаженную систему. Большинство здесь искали его одобрения или боялись его тени, но этот парень... он искал трещины в броне. До боли знакомым способом. Для Найтмера, как для существа, удерживающего в узде сотни взрывных темпераментов на этой парковке, Киллер выглядел любопытным инструментом. С одной стороны — потенциальная угроза стабильности, искра, способная спалить всё здание. С другой — идеальный противовес для местных задир. Такой харизматичный хаос мог бы стать отличным щитом или громоотводом, если направить его энергию в нужное русло. Найтмеру не нужны были ещё одни «верные руки», ему нужен был кто-то, кто не боится испачкаться, развлекая толпу, пока сам Кошмар стоит над схваткой. — Ты портишь не картинку, Наклейка, — наконец произнёс Найтмер, и его голос завибрировал от опасной близости. — Ты портишь статистику. Но мне всегда было интересно, как поведёт себя система, если добавить в неё немного... высокооктанового безумия.— Он медленно отстранился от капота, разрывая ту душную близость, которая установилась между ними, но при этом сделал приглашающий жест рукой, невербально обозначая: «Пойдём, покажешь, на что ты способен в деле». Это было молчаливое признание — Киллер еще не знал что он прошёл первый этап отсева. Он больше не был просто «парнем со шлемом», он стал официальным спутником хозяина территории. Оставив за спиной Мустанг, они двинулись вглубь парковки. Теперь, когда адреналин заезда немного утих, Киллер смог в полной мере оценить масштаб «империи» своего нового знакомого. Стоило им сделать десять шагов, как атмосфера вокруг изменилась: гул голосов припадал, когда они проходили мимо, и вновь взрывался, но уже с обсуждением новой детали — Кошмар был не один. Киллер шёл чуть сбоку, исподволь изучая Найтмера. Он привык считывать людей по внешнему виду: вот эти с «крыльями» на спине — байкерский клуб из соседнего округа, те, что в ярких ветровках с логотипами — стрит-рейсеры, спонсируемые магазинами автозвука. На парковке каждый старался кричать о своей принадлежности: нашивки, значки, броские принты, командные цвета. — «Интересно, в какой группировке ты состоишь?» — эта мысль зудела у него в голове, как заноза. Киллер прищурился, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. На Найтмере была простая серая толстовка, черная кожаная куртка, тёмные джинсы и перчатки без лишних деталей. Никакой символики, никаких клубных знаков отличия, ни одного брелка. Он был как «чистый лист» среди пестрой, кричащей толпы. Но именно это отсутствие «маркировки» пугало больше всего. Люди, которые не носят знаков отличия, либо не принадлежат никому, либо владеют всем. И судя по тому, как расступалась толпа, Найтмер явно не относился к первым. Он не был частью иерархии — он был той осью, вокруг которой эта иерархия вращалась. —«Скукаааа..»— подумал Киллер, снова переключая внимание на его профиль, — « Или просто настолько уверен в себе, что ему не нужно доказывать своё право на место под солнцем с помощью куска вышитого шелка?»— Его взгляд скользнул по плечам Найтмера, отмечая, как спокойно тот движется. Киллер чувствовал странную досаду: он не мог «классифицировать» этого парня. Найтмер оставался для него загадкой, которую хотелось не просто разгадать, а взломать. — Ты всегда такой... минималистичный? — не выдержал Киллер, нарушая тишину. Он кивнул на пустоту толстовки Найтмера. — Ну.. Ни логотипов, ни флагов. Ты что, в завязке с законом или просто слишком дорожишь чистотой ткани?— Найтмер даже не замедлил шаг, лишь на мгновение покосился на него, и в этом взгляде было столько ледяного превосходства, что Киллер на секунду почувствовал себя так, будто его снова сравняли с асфальтом. — Символы нужны тем, кому нужно напоминать, кто они такие, когда они снимают шлем, — негромко ответил Найтмер. — Мне не нужно напоминание. Я знаю, кто я.— Эффект присутствия был почти физическим. Киллер буквально кожей чувствовал, как их тандем разрезает пространство парковки, словно скальпель — уверенно и беспощадно. Гул сотен голосов не просто затихал, он осыпался сухой штукатуркой, стоило им оказаться в поле зрения очередной группы. Киллер ловил эти взгляды, смакуя каждый оттенок чужих эмоций. Сначала это было шокированное молчание. Те, кто стоял ближе всех, замирали с открытыми банками энергетика или сигаретами в руках, провожая их расширенными зрачками. В их глазах читался только один немой вопрос: «Кто этот наглый придурок, и почему Кошмар до сих пор не стер его в порошок?» Киллер чувствовал себя экзотическим животным, которого вожак вывел на показ, и это осознание вызывало у него шальную, почти детскую ухмылку. Чуть дальше, полыхнула зависть. Киллер заметил группу девчонок из «Неоновых призраков» — они перестали поправлять макияж в зеркалах своих тачек, и их взгляды стали острее, чем его когти в перчатках. Это была чистая, концентрированная ревность к близости. Они привыкли видеть Найтмера либо одного, недосягаемым и холодным, либо в окружении его «гвардии», но никак не с кем-то, кто шёл так возмутительно близко, почти задевая его плечом и не выказывая ни тени подобострастия. Но больше всего Киллера забавлял страх, замаскированный под уважение. Парни покрепче, те, что обычно громко качали права и выкручивали басы на максимум, внезапно находили очень важные дела под капотами своих машин или утыкались в телефоны, стоило Найтмеру мазнуть по ним своим тяжёлым взором. Это не был панический ужас — это был инстинкт самосохранения. Тишина, которая следовала за ними, была похожа на затишье перед бурей: все ждали, сорвётся ли «Кошмар» на новичка или этот новичок — новое правило игры, которое им придётся выучить. Киллер прибавил шагу, намеренно сокращая дистанцию с Найтмером до минимума, ловя на себе перекрестный огонь сотен глаз. Он чувствовал, как внутри всё вибрирует от азарта. Ему чертовски нравилось быть этим «багом в системе», этой яркой наклейкой на безупречно чистом стекле империи Найтмера. Он ловил самые хмурые взгляды и дразняще подмигивал в ответ, наслаждаясь тем, как люди поспешно отворачивались. — Чувствуешь? — шепнул он, не глядя на Найтмера, но зная, что тот слышит каждое слово. — Воздух здесь настолько наэлектризован, что у меня искры по костям бегают. Ты всегда ходишь в такой гробовой тишине, или это я сегодня так удачно вписался в твой интерьер?— Найтмер не ответил, но Киллер заметил, как чуть напряглись мышцы на его челюсти — едва заметный знак того, что «Кошмар» прекрасно осознаёт произведённый эффект и, возможно, даже втайне им наслаждается. — хах,"Кошмар", значит? — Киллер прищурился, поймав шепоток из толпы. Он внезапно резко сократил дистанцию, почти врезавшись плечом в бок Найтмера, и прошептал прямо ему в шейные позвонки: — Звучит многообещающе. Это из-за твоего характера или из-за того, что ты делаешь с другими на трассе?— Найтмер, лишь чуть повёл плечом, ощущая мимолётное тепло чужого тела. — Узнаешь, если задержишься здесь дольше, чем на одну ночь, — спокойно отозвался он. Они миновали первый сектор, где под тусклыми лампами обосновались «Неоновые призраки» — группа существ с мерцающими татуировками и низко посаженными японскими авто. Найтмер просто кивнул их лидеру, и тот ответил коротким, полным уважения жестом «от сердца к небу». — Это твои «верноподданные»? — Киллер тут же отпрыгнул в сторону, крутанувшись на пятках и теперь идя спиной вперёд, чтобы видеть лицо Найтмера. — Выглядит как организованная преступность, только в очень хорошем шмоте.— — Это те, кто ценит порядок, — ответил Найтмер, едва заметно улыбнувшись. К ним тут же подскочил невысокий парень-скелет из группы «Асфальтовых гончих», с разбегу ударил Найтмера по кулаку и что-то быстро зашептал о поставках новых покрышек. Найтмер внимательно выслушал, коротко хлопнул его по спине и отпустил. Дальше путь лежал через территорию «Шестерней Хаоса» — самого шумного сектора, где преобладали рогатые существа и тяжёлый индастриал. Здесь Найтмера буквально облепили: какая-то девица с козлиными рожками бесцеремонно приобняла его, хлопая по плечу. Найтмер оставался вежлив, отвечая на приветствия с той спокойной уверенностью, которая выдавала в нём истинного вожака. — Ваше Величество, — Киллер картинно поклонился, едва не споткнувшись, когда они вышли из плотного кольца людей, — я поражён. Ты тут вроде местного Папы Римского? Только вместо молитв — жжёная резина. Тебе ещё не воздвигли алтарь из отработанных поршней?— — Хватит паясничать, Наклейка, — Найтмер притормозил у края зоны мотоциклистов. — Гляди.— Навстречу им шла небольшая процессия. В центре — тот самый верзила, которого Киллер отправил в нокаут шлемом. Лоб у него заметно припух, а взгляд был непривычно смирным. Его вели под конвоем: впереди шел высокий лидер группы в расшитом жилете, а по бокам — двое крепких «страховщиков», которые буквально держали вспыльчивого гонщика за локти, не давая тому сорваться. Лидер группы остановился перед Найтмером и виновато склонил голову. — Кошмар. Извини за потасовку на твоей территории. Мой парень перегрелся на старте, не стоило лезть в драку. — Найтмер перевёл тяжёлый, давящий взгляд на проигравшего. В этом взгляде не было злости — только холодная дисциплина, которая заставила верзилу поёжиться. — Ты знаешь правила, — голос Найтмера прозвучал как лязг затвора. — Личные обиды — за пределами парковки. Здесь мы гоняем, а не машем кулаками.— — Да.. Я понял, Босс, — буркнул верзила. Затем он нехотя повернулся к Киллеру и протянул руку, закованную в кожаную перчатку. — Ты... это... крепко бьёшь для такого мелкого. Мир?— Киллер несколько секунд рассматривал протянутую ладонь с таким видом, будто ему предложили дохлую крысу, но затем его лицо осветилось яркой, почти детской улыбкой. Он резко сократил дистанцию, с силой ударил по ладони гонщика, а затем притянул его к себе для быстрого, мужского столкновения плечами. — Мир, лобастый! — хохотнул Киллер. — В следующий раз просто тормози раньше, и твоя голова скажет тебе «спасибо».— Когда группа удалилась, Киллер снова повернулся к Найтмеру. Его энергия всё ещё била через край, он буквально подпрыгивал на месте от избытка эмоций. — Ну надо же, — Киллер снова оказался в личном пространстве Найтмера, заглядывая ему прямо в глазницы, —Ты не просто гонщик, ты ещё и миротворец! Знаешь, Кошмар, как звучало это твоё покровительственное "ты знаешь правила"... — он понизил голос до вкрадчивого шепота, — ...чертовски сексуально звучало. У тебя всегда такой командный тон или ты приберёг его специально, чтобы впечатлить новичка?— Найтмер почувствовал, как пальцы Киллера на мгновение коснулись края его толстовки, прежде чем тот снова отскочил, разрывая дистанцию и дразняще вскидывая брови. Мар не отшатнулся. Напротив, сократил оставшееся расстояние, заставляя Киллера задрать голову ещё выше. Взгляд Кошмара стал тяжёлым, почти осязаемым, как давление перед грозой. — Мой командный тон предназначен для тех, кто умеет слушать, Наклейка, — голос Найтмера опустился до едва слышного, но вибрирующего рокота прямо над ухом Киллера. — И тебе очень повезло, что твои инстинкты сработали быстрее, чем твой язык. Если бы ты решил поупрямиться...— Он сделал паузу, позволяя тишине вокруг них стать гнетущей. — ...Ты бы вылетел с этой тусовки быстрее, чем пробка из бутылки шампанского. И поверь, приземление было бы крайне болезненным. Я не даю вторых шансов тем, кто не понимает, где заканчивается флирт и начинается субординация.— Найтмер намеренно оставался в опасной близости, наблюдая, как по шее Киллера, частично скрытой под воротником, пробегает волна мурашек. Он зафиксировал всё: то, как сбилось дыхание «Наклейки», и то, как на его скулах проступил едва заметный, но отчётливый флёр смущения. Это была та самая «биологическая реакция», которую невозможно подделать. Удовлетворённый произведённым эффектом, Найтмер медленно отступил на полшага. Он не хотел перегибать палку — этот «дикий элемент» был ему слишком интересен в живом и дерзком состоянии, а не в раздавленном. Давление мгновенно спало, оставляя после себя лишь электрический треск в воздухе. Киллер несколько секунд просто моргал, приходя в себя и пытаясь вернуть на лицо привычную маску наглого веселья. Его сердце всё ещё колотилось о рёбра, но он быстро нашёл способ сбросить это душное оцепенение. — После мордобоя всегда просыпается зверский аппетит, — заявил Киллер, бесцеремонно хватая Найтмера за край рукава толстовки и потянув за собой. — Идём, Кошмар. Ты обязан показать мне, чем тут кормят своих героев, иначе я упаду в голодный обморок прямо на твой идеальный асфальт.— Найтмер лишь хмыкнул, но сопротивляться не стал. Он позволил Киллеру вести себя, чувствуя, как натянутая ткань одежды передаёт каждое нетерпеливое движение «Наклейки». Они миновали ряд тюнингованных машин и вышли к самой освещённой зоне парковки — «фуд-корту» на колёсах. Здесь пахло жареным луком, карамелизированным беконом и ванильным сиропом. Вокруг ярко раскрашенных фуд-траков толпился народ. Особенно много здесь было девчонок: кто-то в коротких шортах и на роликах, кто-то в тяжёлых ботинках и с ярким неоновым макияжем. Это был эпицентр сплетен, местный «информационный узел». Стоило паре подойти ближе, как гул голосов на мгновение сменил тональность. Десятки глаз заскользили по ним, оценивая. Шепотки зазмеились по рядам: «Смотри, Кошмар с тем новеньким на Ямахе...», «Они вместе пришли?», «Видела, как тот мелкий вырубил Громилу?». Но стоило Найтмеру мазнуть по толпе своим тяжёлым, пронизывающим взглядом, как девчонки тут же утыкались в свои телефоны или стаканчики с кофе, продолжая обсуждение уже едва слышным шуршанием. — Ого, сколько внимания, — Киллер весело подмигнул стайке девушек, которые тут же хихикнули и отвернулись. — Чувствую себя рок-звездой на разогреве у Дьявола. — Они подошли к фургону с надписью "Ешь и Беги" Киллер, не спрашивая, заказал два огромных хот-дога с двойной порцией халапеньо и две ледяные банки колы. Найтмер молча расплатился, перехватив бумажный лоток с едой. Для Найтмера это была простая транзакция. Он не покупал еду — он покупал время и внимание этого «неизвестного явно заинтересованного в нем фактора». Пара купюр в обмен на то, чтобы этот хаотичный сгусток энергии перестал метаться и замер на одном месте. Он хотел увидеть, что произойдет, когда адреналин схватки уступит место базовым потребностям. Ожидание было его любимым инструментом: он хотел увидеть в глазах Киллера либо искру благодарности, либо вспышку протеста. Но больше всего он хотел, чтобы толпа видела этот жест. Пусть привыкают к мысли, что «Наклейка» теперь входит в сферу его интересов. Это был самый эффективный способ изолировать его, обрезав все пути к отступлению. — Ну так что, Наклейка? — Найтмер прислонился плечом к опоре осветительного столба, наблюдая, как Киллер с явным удовольствием вскрывает банку, выпускающая облачко шипящего газа. — Откуда ты взялся на мою голову? В этом городе каждый, кто умеет держать баланс на двух колёсах, рано или поздно проходит через меня. Тебя я не видел.— Найтмер зафиксировал, как Киллер впился зубами в сочный хот-дог, почти демонстративно игнорируя его пафосную позу. Он зажмурился от остроты, и на мгновение его лицо стало пугающе открытым. Затем, слизнув каплю горчицы с уголка губ, он посмотрел на Найтмера снизу вверх. В этом взгляде не было ни капли той зависимости, которую Найтмер пытался навязать своим жестом. Только чистый, неразбавленный вызов. — Я тут всего пару недель, — ответил он, его голос стал чуть тише из-за шума толпы. — Переехал из другого округа. Знаешь, как это бывает: маленькие города душат, а мне нужно пространство для маневра. О «парковке» я слышал легенды ещё за сто миль отсюда. Говорили, что тут заправляет парень, который видит тебя насквозь и не прощает ошибок.— Он сделал глоток колы, чувствуя, как пузырьки приятно обжигают горло. — Но, честно говоря, Найт... — Киллер сделал шаг вперёд, вторгаясь в то самое «безопасное» расстояние и заставляя Найтмера чуть напрячься. — Слухи и вполовину не передавали масштаб. Ты построил здесь не просто тусовку, а целое государство. Я видел много «королей парковок», но большинство из них — просто шумные павлины с дешёвым тюнингом. А у тебя... у тебя здесь всё работает как твой V8. Чётко, мощно и... — он дразняще улыбнулся, — очень впечатляюще. Даже для такого заносчивого типа, как я.— Найтмер медленно пережёвывал свой хот-дог, не сводя глаз с Киллера. Эта лесть была явной, почти наглой, но в ней чувствовалась та самая своеобразная искренность, которую трудно подделать. — Пытаешься подлизаться, чтобы я все таки не выставил тебя за ворота после твоей выходки со шлемом? — Найтмер чуть склонил голову, его взгляд на мгновение задержался на губах Киллера. — Я? Подлизываться? — Киллер картинно прижал свободную руку к груди. — Просто констатирую факты. Хотя, если это поможет мне получить приглашение на «особую» трассу, о которой все шепчутся, то считай, что я начал свою пиар-кампанию.— Он внезапно рванулся вперёд, выхватил у Найтмера банку колы, сделал из неё глоток и тут же вернул владельцу, коснувшись его пальцев своими — холодными от металла и горячими от адреналина. — Ну так что, Кошмар? Моё резюме тебя устроило или мне нужно показать ещё пару трюков, чтобы ты перестал смотреть на меня как на досадную помеху в твоём идеальном расписании?— Найтмер не отвёл руку, когда Киллер вернул банку. Напротив, он резко перехватил запястье «Наклейки», как только их пальцы соприкоснулись. Хватка не была грубой, но в ней чувствовалась та самая «степень сжатия», о которой он говорил у капота — неотвратимая и тяжёлая. — Ты очень быстро освоился...— Найтмер сделал медленный шаг вперёд, вынуждая Киллера вжаться спиной в холодный металл осветительного столба. Расстояние между ними сократилось до того предела, когда можно было почувствовать запах колы и острого соуса от дыхания друг друга. Найтмер был выше, массивнее, и сейчас он буквально заслонил собой весь свет фонарей, погружая Киллера в свою личную тень. — Знаешь, почему здесь тишина, когда я говорю? — Найтмер понизил голос до вкрадчивого рокота, от которого у Киллера потяжелело внизу живота. — Не потому, что они меня боятся. А потому, что каждый здесь знает: я вижу любую трещину в их броне. Я вижу, когда гонщик сомневается перед поворотом. Я вижу, когда кто-то вроде тебя пытается спрятать дрожащие руки за дешёвыми шутками.— Найтмер медленно поднял свободную руку. Его большой палец с нажимом прошёлся по скуле Киллера, стирая невидимую пылинку, а затем задержался у края его «слезы». — Ты зашёл на мою территорию, выпил мою колу и решил, что можешь дёргать тигра за усы, потому что умеешь вовремя бить шлемом в лоб? — Найтмер наклонился еше ближе к самому «уху» Киллера, обжигая его своим шёпотом. — Это мило... Но на этой парковке, я решаю, кто здесь рок-звезда, а кто просто массовка. — Киллер на мгновение замер. Его привычная ухмылка на долю секунды дрогнула, а зрачки в пустых глазницах расширились, фиксируя эту новую, подавляющую энергию. Он почувствовал, как адреналин сменился чем-то более вязким и горячим скручивая внутренности и утекая куда-то ниже ребер. Его защитная реакция — юмор — на мгновение дала сбой под весом этого прямого, недвусмысленного давления, а губы на секунду исказились почти безумным восторгом так быстро что это легко ускользнуло от внимания смешиваясь с его защитной ухмылкой. — Ого... — выдохнул Киллер, и на этот раз в его голосе не было издёвки, только чистый, незамутнённый азарт. — Кажется, я наконец-то нащупал кнопку «выкл» у твоего режима вежливости. И мне чертовски нравится этот звук, Найт.— Найтмер чуть отстранился, но руку с запястья не убрал. В его взгляде появилось нечто тёмное и собственническое. — Если хочешь на эту кнопку нажимать, приготовься к отдаче... — Найтмер наконец выпустил его руку и сделал глоток из банки, которую Киллер только что держал. — Раз уж ты так жаждешь «особой» трассы... Давай проверим, чего стоит твоя наглость на самом деле. — Он поставил пустую банку на выступ столика у столба и посмотрел на наручные часы, легким движением вскидывая рукав толстовки. — Через полчаса, когда основная толпа разъедется, мы поедем на «Змейку» я покажу дорогу. Там нет прямых, только шпильки и бетонные блоки. Если приедешь вторым... — Найтмер окинул Киллера медленным, оценивающим взглядом, — ты снимешь все свои наклейки. Каждую. Своими руками. Прямо здесь, перед всеми.— Киллер выпрямился, потирая запястье, на котором всё ещё чувствовался жар чужой хватки. На его лицо вернулась фирменная острая улыбка, но теперь в ней был вызов, достойный Кошмара. — А если я приеду первым? — Киллер дразняще прикусил нижнюю губу. — Каков будет твой штраф, «командир»?— Найтмер чуть склонил голову, и в свете тусклых ламп его глазницы сверкнули опасным, почти кошачьим блеском. Он сократил последние сантиметры между ними так, что Киллер почувствовал запах его парфюма — смесь дорогой кожи, морозной свежести и капли терпкого табака. Вид красиво изогнувшегося шейного лордоза, который мазнул в плавном жвижении по сознанию Киллера, парализовывал воображение. От чего слова Кошмара казалось окрашивались в еще более пикантные цвета. — Если ты приедешь первым, Наклейка... — Найтмер сделал паузу, позволяя напряжению загустеть до предела, — я дам тебе всё, что ты пожелаешь.— Он произнёс это так низко и вкрадчиво, что фраза повисла в воздухе, наполненная десятком смыслов — от невинного денежного приза до чего-то, что заставило бы даже Киллера покраснеть. Это был не просто вызов, это был крючок, который Найтмер забросил с филигранной точностью. Киллер открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь особенно дерзкую остроту, но его перебил резкий звук бьющегося стекла и яростный вопль со стороны фуд-траков. — Кошмар! Тут «Псы» опять сцепились с «Призраками»! — крикнул кто-то из толпы. — Сейчас всё разнесут!— Найтмер на мгновение закрыл глаза, выдыхая с досадой. Его рука, всё ещё удерживающая внимание Киллера одним своим присутствием рядом, неохотно опустилась. Магия момента рассыпалась, сменившись холодной деловитостью. — Не скучай, — бросил Найтмер, подмигивая ему, уже на ходу разворачиваясь к эпицентру драки. — У тебя есть тридцать минут, чтобы проверить давление в шинах. Не разочаруй меня.— Он ушёл стремительно, его фигура в серой толстовке мгновенно прорезала толпу, которая расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Киллер остался стоять у столба, сжимая в руке пустую жестянку и чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует тот самый «двусмысленный» тон Найтмера. Он слегка зевис, ощушая как его нервная система дает сбой, такого контакта он не ожидал. Скелет всё ещё чувствовал на скуле призрачное тепло пальцев. Воздух в лёгких казался слишком густым, а пространство, которое только что занимал Кошмар, теперь ощущалось как вакуум, затягивающий в себя всё внимание. Он проводил Найтмера взглядом. Тот шёл сквозь толпу, даже не повышая голоса, но люди разлетались в стороны уступая ему. Киллер видел, как Найтмер просто встал между двумя разъярёнными парнями — один из них был в два раза шире его в плечах, — и просто... посмотрел. И черт возьми...Этого хватило. Драка захлебнулась сама собой, ярость толпы сменилась благоговейным трепетом. — «Бездна! »— пронеслось в голове у Киллера, и он невольно сглотнул. — «Быть врагом этого монстра? Нет, спасибо. Я лучше буду тем, кто ворует у него колу и дёргает за нервы. Это куда безопаснее... и гораздо приятнее».— Плачущий посмотрел на свои руки затянутые в перчатки, чувствуя возбужденную дрож в пальцах, хотя внешне ее не было видно. Смущение, смешанное с остаточным адреналином, требовало выхода. Киллер не мог просто стоять и ждать. Ему нужно было движение, чтобы сбросить это вязкое оцепенение, которое оставил после себя шепот Найтмера и что бы его голова не взорвалась, да... Он сорвался с места лёгкой трусцой, лавируя между группами людей. Бег помогал проветрить череп, выгоняя из него навязчивые образы того, что именно Найтмер имел в виду под словами «всё, что пожелаешь». Он добежал до «изумрудного» Мустанга за пару минут. Его Ямаха, обклеенная яркими пятнами стикеров, стояла рядом, выглядя на фоне монументальной машины Найтмера как дерзкий уличный пёс рядом с породистым волком. Киллер глубоко вдохнул, присаживаясь на корточки у заднего колеса. Пальцы, всё ещё немного подрагивающие, привычно потянулись к манометру. — Тааааак.. соберись, — пробормотал он себе под нос, приставляя прибор к ниппелю. — У нас на кону... всё, что угодно. А Кошмар не из тех, кто разбрасывается такими обещаниями.— Он методично проверял давление, выпуская короткие порции воздуха. Шипение резины успокаивало. Киллер перешёл к цепи, проверяя натяжение, затем провёл рукой по тормозным дискам — холодные, готовые к работе. Это была его медитация. Пока он возился с железом, образ властного лидера, разнимающего драку, постепенно укладывался в голове будоража воображение каким бы он был с более интимным намереньем и в болеее приватной обстановке... Плачуший судорожно помотал головой выкидывая образы непристойного содержания. Этот..Кошмар... его зацепил.... Он осознал, что Найтмер здесь не просто «главный». Он — ось, вокруг которой вращается весь этот хаос. И то, что он выделил его, Киллера, из всей этой массы народа, заставляло внутренности сжиматься в странном предвкушении. — Он уверен, что я проиграю, — думал Киллер, протирая визор шлема краем футболки. — Он думает, что зажмёт меня на этой своей "Змейке“ и заставит обдирать наклейки. Наивный.— Киллер выпрямился, чувствуя, как смущение окончательно сменилось холодным спортивным азартом. Он больше не был тем парнем, которого прижали к столбу. Он снова был пилотом. Он огляделся. Парковка понемногу пустела — те, кто приехал просто поглазеть и выпить кофе, потянулись к выездам, чувствуя, что «официальная» часть вечера закончена и сейчас начнётся то, ради чего здесь остаются только профи. Киллер закинул ногу через седло байка, но заводить не стал. Он не знал дороги. Он был здесь «туристом», который только что бросил вызов Богу этой местности. Опершись локтями на бак, он стал ждать, вглядываясь в темноту, откуда вот-вот должен был появиться Найтмер. — Давай, Кошмар, — тихо шепнул он, и его глазницы снова азартно блеснули. — Покажи мне свою «Змейку». Я готов забрать свой приз.— ┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈ Наконец тишину пустеющей парковки прорезал визг шин и бодрый ритм хип-хопа. К «изумрудному» Мустангу, эффектно заложив вираж, подкатил ярко-красный Porsche 911 Carrera в кузове кабриолет. За рулем сидел один из лидеров недавних «драчунов», а на заднем сиденье, весело перекликаясь, расположились две яркие девчонки в неоновых топах. На переднем пассажирском сиденье, откинувшись на кожаную спинку, застыл Найтмер. Он выглядел... взвинченным. В его позе больше не было той ленивой расслабленности, что полчаса назад. Плечи под серой тканью толстовки были напряжены, а взгляд стал ещё холоднее, острее, будто он всё ещё продолжал раздавать мысленные пощёчины тем, кто посмел нарушить порядок. — Спасибо, Том. — коротко бросил Найтмер, когда машина остановилась. Он кивнул водителю и слегка улыбнулся девушкам — вежливо, но эта улыбка не коснулась его глаз. Он вышел из Порше с такой грацией, будто это был его трон, и направился к Мустангу, даже не глядя на Киллера, который всё ещё сидел верхом на своём байке. — По коням, Наклейка, — голос Найтмера прозвучал властно, не допуская возражений. — Хватит полировать резину, заводись и следуй за мной.— Мустанг взревел, выстреливая из выхлопных труб сизым пламенем, и сорвался с места. Киллер едва успел захлопнуть визор и рвануть следом. Они ехали недолго. Найтмер вёл машину агрессивно, резко перестраиваясь и не сбавляя скорости на поворотах. Вместо того чтобы выехать на городское шоссе, они свернули к бетонному забору, огораживающему технический сектор ТЦ спускаясь в подземную часть. Впереди показались массивные автоматические ворота с ярко-жёлтой табличкой: «ОХРАНЯЕМАЯ ЗОНА. ВЪЕЗД СТРОГО ПО ПРОПУСКАМ. ВЕДЕТСЯ ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЕ» Найтмер даже не притормозил. Когда Мустанг приблизился к створкам, те начали медленно расходиться. Киллер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одно дело — гонять на открытой парковке, где в худшем случае тебя пожурит сонный охранник, и совсем другое — врываться в закрытую зону. Он прибавил газу, поравнялся с водительским окном Мустанга и, перекрикивая гулкий рёв моторов, крикнул: — Эй, Кошмар! Ты уверен, что у нас есть пригласительные на этот закрытый вечер? Там табличка размером с твоё эго говорит, что нам сюда нельзя! Какого черта мы лезем на охраняемый объект?!— Найтмер даже не повернул головы. Он просто нажал на кнопку на брелоке, прикреплённом к зеркалу заднего вида у него в салоне. Справа от них с тяжёлым гулом начала подниматься огромная гаражная дверь, ведущая в недра складских помещений центра. Он притормозил у самого въезда, наконец-то соизволив посмотреть на Киллера. На его лице играла торжествующая, почти хищная усмешка, когда он увидел абсолютно изумлённое выражение лица «Наклейки» сквозь стекло шлема. — Расслабься, — Найтмер заглушил мотор, и в наступившей тишине его голос прозвучал особенно гулко. — Ты же не думал, что я позволю тебе гонять со мной в такой неравной весовой категории? Пытаться обойти мотоцикл на маслкаре на узкой трассе — это пустая трата бензина.— Он вышел из машины, поигрывая ключами. — Ради того, чтобы утереть тебе нос, я готов даже сесть на "велосипед", Киллер.— Он провокационно-внимательно оглядывал всю его фигуру замершую на урчащей Ямахе, наслаждаясь видом. — И здесь, — он обвёл рукой бетонные стены и ряды стеллажей, — У нас будет честный поединок.— — Честный? — Киллер заглушил байк, всё ещё ошарашенно озираясь. — Найт, это же... это подсобные помещения ТЦ. Нас тут упакуют быстрее, чем ты скажешь «детонация».— Найтмер подошёл к нему, близко, дразняще сощурившись. — Ты такой законопослушный, когда дело доходит до заборов? — он легонько постучал костяшками пальцев по шлему Киллера. — Не бойся, штрафов не будет. Эта «охраняемая» зона принадлежит мне. Как и сам торговый центр. — Он наклонился ближе, так что Киллер снова почувствовал его властную, подавляющую ауру. — Так что, Наклейка? Боишься нарушать правила на моей территории? Или ты готов рискнуть всем, что у тебя есть, чтобы проверить, правду ли говорят обо Мне?— Киллер сглотнул. Весь его азарт на мгновение смешался с шоком. Он знал, что Найтмер здесь авторитет, но владеть чёртовым торговым комплексом? Это меняло всё. Это был уже не просто «король парковки», это был человек, который создал этот мир под себя. — Ты... ты псих, — весело хохотнул Киллер, ощущая фантом запаха и чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый горячий, вязкий интерес. — Ты просто невероятный псих, Кошмар.— — Я предпочитаю термин «эффективный собственник», — Найтмер подмигнул ему, и в этом жесте было столько самоуверенности, что Киллеру захотелось одновременно и ударить его, и засосать. — Трасса на Этаже -2. — Он махнул рукой в правую сторону, где виднелся широкий грузовой лифт. — Ммм...Десять минут на прогрев, и начинаем. Не заставляй меня ждать, я не люблю, когда мои инвестиции простаивают.— Найтмер ушёл в противоположную сторону, его шаги гулко отдавались в пустом бетонном пространстве технической зоны. Киллер проводил его взглядом, затем направил свой «R1» к грузовому лифту. Он заехал внутрь, чувствуя, как байк слегка покачивается на амортизаторах, и нажал кнопку с маркировкой «-2». Двери лифта закрылись, и он с тихим гулом начал падать вниз. Двери открылись. За порогом была полная, абсолютная темнота. Лишь свет из кабины лифта прорезал её, как прожектор, выхватывая кусок бетонного пола и желто-черные полосы на ближайшей колонне. Это было... напряженно. Секундное замешательство Киллера прервал резкий щелчок, и ряды люминесцентных ламп вспыхнули один за другим, уходя вдаль и освещая крытую трассу. Глаза Киллера привыкли к яркости, и он увидел то, о чём говорил Найтмер. Это был настоящий лабиринт под торговым центром. Трасса, размеченная яркой краской на бетонном полу, вилась между колоннами, складскими стеллажами и бетонными блоками. И она была... клаустрофобной. Шпилька каждые десять метров, поворот на 180 градусов, еще один, и еще... Казалось, здесь прямых участков нет вообще. Это не было «Змейкой» на парковке, это была Змейка с большой буквы «З». Из динамиков над головой раздался голос Найтмера. Гулкий, с сильным эхом, как из-под земли. — Не заставляй меня ждать, Наклейка. Встань на синюю линию старта. Я сейчас тоже буду.— Киллер заглушил свой байк, поставил на подножку и сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Смущение от близости Найтмера ушло, сменившись холодным спортивным азартом. Он действительно хотел победить этого монстра. На его собственной Змейке. Он проверил манометр, цепь. «Всё, что пожелаешь»... Крючок застрял глубоко. Внезапно Киллер услышал звук другого, более глубокого мотора. Из тени за одним из складских стеллажей медленно выкатился *он*. Мотоцикл Найтмера был произведением искусства. Не ярким, как байк Киллера, а глубоким, матово-антрацитовым серым, словно вырезанным из цельного куска гранита. Это был Honda CBR 650R, но маркировка «HRC» и «REPSOL» была замаскирована, выполнена в том же матовом тоне, что и весь байк — Repsol HRC Edition, но в камуфляже. И этот выхлоп от SC Project издавал приятный, хриплый бас, от которого вибрировал воздух. Найтмер был полностью в черном, матовом кожаном комбинезоне с защитой, который выглядел как часть байка. Его матовый черный шлем с зеркальным визором завершал образ абсолютного, невидимого в темноте хищника. Он медленно подкатился к Киллеру, и этот вибрационный бас от выхлопа SC Project казался собственным рычанием Найтмера. Киллер не удержался и подкатился ближе к Найтмеру. — Ого, Найт, а я думал ты на велосипед... а ты пригнал это? Не слишком ли много матового на один квадратный метр? HRC? Repsol? Ты что, тайно гоняешь за заводскую команду, на формуле один, пока никто не видит?— Он коснулся пальцем матового бака, чувствуя под перчаткой шероховатость металла. — Теперь мы в равной весовой категории, а, "эффективный собственник"? Или твой Снаряд все равно круче? — Киллер сделал пацанский жест — «вилли» на месте, зазывая Найтмера на старт, и азартно блеснул глазницами прежде чем закрыть визор шлема. — Поехали, Кошмар. Покажи мне свою 'Змейку'. Я готов.— Найтмер в ответ не произнес ни слова. Он просто сделал легкий, почти незаметный кивок, но даже этот жест был исполнен такой властности и самоуверенности, что Киллеру однозначно захотелось утереть ему нос.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Рёв Ямахи в замкнутом пространстве бетонного лабиринта достиг своего апогея, превращаясь в чистую физическую вибрацию, которая отдавалась в костях. На финальной шпильке Киллер пошёл на безумный риск: он заложил байк так низко, что подножка высекла веер искр, и буквально «ввинтился» в поворот, обходя матовый силуэт Найтмера по внутреннему радиусу. Победа! Но бетонный пол «минус второго» этажа не прощал ошибок. На финишном рывке, когда Киллер попытался резко выпрямить байк, заднее колесо предательски вильнуло на слое пыли. Мотоцикл подбросило, и он с тяжёлым, лязгающим звуком рухнул на бок, проскользив добрых пятнадцать метров по инерции. Искры залили пространство, подсвечивая то, как бетонная стена беспощадно «слизывает» слои пластика, краски и тех самых ярких наклеек, которые были гордостью владельца. Киллер замер на полу, прижатый собственным байком. В наступившей тишине слышалось только прерывистое дыхание и тиканье остывающего металла. Найтмер затормозил в сантиметре от него, отбросил подножку и в мгновение ока оказался рядом. Он не стал читать нотации. Вместо этого он опустился на колени, и его руки — неожиданно тёплые и уверенные — начали быстро и профессионально ощупывать конечности Киллера. — Не дергайся, — голос Найтмера был лишён привычной иронии, в нём проскальзывала настоящая, почти острая тревога. — Дыши ровно. Где болит? Спина? Ребра?— Он проверял целостность костей с той тщательностью, которая выдавала в нём человека, привыкшего к «биологическим сдвигам» и физическим реакциям в экстремальных условиях. Его пальцы задержались на запястье Киллера, проверяя пульс, который колотился как сумасшедший. Киллер медленно поднял визор. Его лицо было влажным, а глаза лихорадочно блестели. Он посмотрел на ободранный бок своего байка, где вместо стильного винила теперь зияли серые борозды голого пластика, а затем... запрокинул голову и хрипло, весело расхохотался. — Ха-ха... Видал? — Киллер едва переводил дух, игнорируя попытки Найтмера проверить его шею. — Я же сделал тебя, Кошмар! Прямо на твоей территории! Чёрт, это было... это было феерично.— — Ты едва не свернул себе шею, идиот.. — Найтмер резко облегченно выдохнул, если шутит значит в порядке, и его лицо мгновенно вернуло привычное выражение «командира». Тревога испарилась, сменившись холодным раздражением человека, чей идеальный сценарий был нарушен хаосом. — Смейся-смейся. Твоя «Ямаха» теперь выглядит как жертва промышленного шредера.— не удержался от шпильки Кошмар. Он подхватил Киллера за предплечье и одним осторожным рывком поднял его на ноги, заставляя того на мгновение прижаться к своей груди для равновесия. Близость контакта и запах разогретого металла в перемешку с бензином снова заполнили пространство. — Вставай. Ты победил, признаю. Но цена этой победы тебе явно не понравится. — Киллер, всё ещё пошатываясь от избытка адреналина, опёрся на плечо Найтмера, чувствуя под ладонью плотную кожу его комбинезона. Он обвёл взглядом разгромленный байк и дразняще прикусил губу, глядя Найтмеру прямо в глаза. — О, поверь, цена мне очень понравится, — Киллер понизил голос до вкрадчивого шепота, возвращая ту самую «интимную напряжённость». — Помнишь наше пари? «Всё, что пожелаю». Так вот, раз уж ты тут «эффективный собственник», то с этого момента ты — мой личный механик.— Найтмер замер, его брови медленно поползли вверх. — Прошу прощения?— — Ты слышал, — Киллер ткнул пальцем в сторону ободранного корпуса байка. — Я желаю полный доступ в твой личный ремонтный бокс «24/7». И восстанавливать этот пластик, подбирать краску и — да, Найтмер — наклеивать каждую чёртову наклейку ты будешь сам. Своими руками. Хочу смотреть, как Кошмар парковки возится с моим «хламом» под моим чутким руководством. Это моё желание.— Найтмер смотрел на него несколько секунд в полном молчании. В его взгляде боролись неверие в наглость этого новичка и неохотное восхищение его харизмой. — Ты хочешь, чтобы я... клеил твои наклейки? — Найтмер издал короткий, сухой смешок, в котором слышалось предвкушение чего-то опасного. — Ты понимаешь, что это значит, Наклейка? Это значит, что теперь я буду видеть твою физиономию гораздо чаще, чем мне бы хотелось.— — О, я на это и рассчитываю, — Киллер широко улыбнулся, не спеша разрывать дистанцию. — Ну так что, «мастер»? Принимаешь заказ или признаешь, что Кошмар боится немного испачкать руки в моем клее?— Надбровные дуги киллера взлетели в вверх-вниз в какомто двухсмысленном намеке который Найтмер успешно проигнорировал. Кошмар снова перехватил его запястье, на этот раз властно и собственнически, закрепляя условия сделки. — Принимаю. Но учти: в моём боксе — мои правила. И если ты решишь, что можешь там просто «стоять и смотреть», ты сильно ошибаешься.— Он подтолкнул Киллера в сторону, оставив потрёпанный байк ждать своей очереди.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Подсобка технического этажа встретила их гулким эхом и запахом стерильности, который здесь, в сердце бетонного лабиринта, казался почти инородным. Найтмер усадил Киллера на высокий верстак, а сам начал копаться в настенной аптечке. — Знаешь, Кошмар, я представлял наше первое уединение немного... в других декорациях, — Киллер попытался вернуть себе привычный наглый тон, болтая ногами. Однако шипение антисептика, которым Найтмер щедро смочил ватный диск прижимая к ране на нижней челюсти, заставило его резко втянуть воздух сквозь зубы. — Потерпишь, — отрезал Кошмар. Он неожиданно подошёл вплотную, оказываясь прямо между разведённых коленей Киллера. Его руки, всё ещё в чёрных перчатках, но уже без жёстких накладок, действовали пугающе аккуратно. Он приподнял подбородок Киллера, заставляя того смотреть прямо на себя. В тусклом свете ламп его глазницы казались бесконечными колодцами. — У тебя ссадины на лице, костяшки в мясо, и губа треснула... — констатировал Найтмер, осторожно прижимая диск к лицу Киллера. Убийца замер. На таком расстоянии он мог рассмотреть каждую деталь на лице Найтмера, почувствовать исходящий от него холод, который сейчас казался почти уютным. Неловкость начала медленно затапливать пространство. Чтобы не сорваться в это вязкое молчание, Киллер ляпнул первое, что пришло в голову: — Слушай, а ты... ты всегда так нежно заботишься о тех, кого пытался размазать по стенке десять минут назад? Или я какой-то особенный?— Найтмер на мгновение замер. Его пальцы задержались на щеке Киллера на секунду дольше. Он что, дро̀гнул? — Ты — исключение из статистики, — негромко ответил он, не отводя взгляда. — Обычно те, кто влетает в мои стены, не смеются после этого.— — Ну, может, мне просто нравится, когда ты на меня так смотришь...— выпалил Киллер и тут же почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Он хотел, чтобы это прозвучало как очередная дерзкая шутка, но голос предательски дрогнул, придав фразе пугающую, почти тошнотворную искренность. —«Баляяядь. Блядь-блядь-блядь», — пульсом застучало в черепе. Киллер готов был собственными руками вырвать себе язык и швырнуть его в ближайший мусорный бак. Это не было «круто». Это не было «дерзко». Это прозвучало так, будто он, сука, только что признался в любви на глазах у всей парковки. Какой позор. Какой феерический провал. Его нутро жгло спазмом жара облизывая ребра изнутри и он с ужасом понимал что кажется ударился головой — это было обжигающее ощущение собственной уязвимости. Он чувствовал себя голым под этим немигающим, тяжёлым взглядом Найтмера. — «Заткнись, просто заткнись, дебил, »— бесновался внутренний голос. — «Сделай лицо кирпичом, пока он не решил, что ты окончательно потёк от его „командного тона“».— Наступила та самая пауза. Тяжёлая, густая, как переработанное масло. Киллер почувствовал, как жар прилил к скулам. Он буквально видел, как Найтмер медленно моргнул, переваривая услышанное. Неловкость в воздухе можно было резать ножом. Найтмер наблюдал за каждым микродвижением лица напротив с той же дотошностью, с какой следил за оборотами двигателя. Когда антисептик коснулся кожи и Киллер зашипел, по его телу прошла короткая, едва заметная судорога — Найтмер почувствовал её кончиками пальцев. Обычно чужая боль или смущение не вызывали в нём ничего, кроме скуки. Девушки, искавшие его внимания, часто разыгрывали спектакль из своей хрупкости, но это всегда было фальшью, белым шумом. С Киллером всё шло не по сценарию. Этот парень только что высекал искры из бетона, рискуя шеей, а сейчас сидел перед ним, и Найтмер видел, как на его скулах, прямо под его пальцами, расцветает густой, честный румянец. Это была не просто неловкость — это был системный сбой. «Наклейка» нервничал, и это неожиданное проявление уязвимости вызывало внутри Найтмера странный отклик. Это не было жалостью. Скорее... исследовательским азартом, смешанным с чем-то более тёмным и собственническим. Ему нравилось, что этот хаос, который Киллер транслировал вовне, сейчас схлопнулся до одной дрогнувшей фразы. Киллер поспешно отвёл взгляд, рассматривая свои ободранные когти, и пробормотал, отчаянно пытаясь заделать пробоину в своём имидже: — В смысле... ну, типа... когда ты в ярости. Это забавно. Ну, ты понял. — Понял, — голос Найтмера стал сухим, но в нём проскользнула странная, едва уловимая нотка — то ли насмешка, то ли опасное удовлетворение. Он резко убрал руку, чувствуя, как подушечки пальцев всё ещё хранят тепло чужой кожи. Щелчок замка аптечки прозвучал как выстрел, окончательно разбивая затянувшееся напряжение. Найтмер отвернулся, чтобы повесить её на место, намеренно затягивая этот простой процесс. Ему нужно было это мгновение тишины. Давал ли он Киллеру время прийти в себя и спрятать своё лицо? Или он давал это время себе, чтобы усмирить внезапно участившийся пульс и вернуть привычный холодный контроль? В этом боксе, среди запаха железа и спирта, его идеальная внутренняя «статистика» только что дала серьезную погрешность. — Идём. На сегодня с тебя хватит приключений, — бросил он, не оборачиваясь, но его тон уже не был таким ледяным, как прежде.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они вышли к лифту и спустились обратно к месту аварии. Покорёженная «Ямаха» выглядела в свете дежурных ламп ещё печальнее. Найтмер подошёл к ней, пнул колесо и вынес вердикт: — Вилка погнута. Ты на этом не уедешь, если не хочешь закончить вечер в настоящей реанимации, а не в моей подсобке.— Киллер открыл было рот, чтобы привычно огрызнуться, но Найтмер уже нажал кнопку на брелоке. В глубине парковки отозвался низкий, утробный рокот, от которого у Киллера по спине пробежала дрожь — Мустанг. — Твой хлам я распоряжусь поднять в бокс, — Найтмер бросил это через плечо, даже не обернувшись. — А ты едешь со мной.— Киллер застыл, глядя на приближающийся матовый силуэт машины. — Ты предлагаешь... подбросить меня? Серьёзно? — Киллер попытался придать голосу насмешливый тон, но вышло вяло. Внутри всё ещё пульсировала боль от недавнего падения, а осознание собственной беспомощности бесило больше, чем гнутая вилка. — Я "второй номер" в твоём личном автопарке? Увольте, я как-нибудь на такси...— Найтмер оборвал его, оказавшись прямо перед ним. Его взгляд был непреклонен, как бетонная колонна. — Такси не заезжает на мою парковку. А здесь, Наклейка, у тебя два выбора: либо ты садишься в машину, либо остаёшься здесь считать трещины в полу. Ты пострадал, у тебя шок, и мне не нужен труп новичка в моём секторе.— Он открыл пассажирскую дверь, приглашающе взмахнув рукой, и этот жест был настолько властным, что Киллеру стало нечем дышать. Воздух в парковке казался сгущенным, почти осязаемым. Киллер, ворчливо пробормотав что-то о «диктаторских замашках», всё же подчинился. Салон Мустанга встретил его ароматом дорогой кожи и чего-то неуловимо-холодного, присущего самому Найтмеру. Стоило Киллеру опуститься на сиденье, как он понял: это была ловушка. Машина была чересчур тесной, чересчур тёмной, и здесь, в этом коконе, он был полностью во власти того, кто сейчас обходил капот, чтобы сесть за руль. Найтмер занял водительское место. Он не спешил заводить двигатель. В тишине парковки было слышно лишь то, как тяжело и неровно дышит Киллер, пытаясь справиться с нахлынувшей отложенной болью. — Не вздумай отключаться, — негромко скомандовал Найтмер, подавшись в сторону пассажира. Он протянул руку и — привычка к контролю взяла верх — на долю секунды он задержал ладонь на плече Киллера, проверяя, насколько тот напряжён. От этого простого прикосновения Киллера пробило электрическим разрядом. Потом Мар потянулся за ремнем. Найтмер был совсем рядом — слишком близко для того, кто только что читал нотации о дистанции. Он медленно протянул ремень через плечо Киллера, и тот почувствовал, как жар чужого тела просачивается сквозь тонкую ткань его толстовки. Щелчок замка прозвучал оглушительно. Кошмар не отстранился сразу. Его пальцы на долю секунды задержались на пряжке ремня, почти касаясь груди Киллера, где сердце колотилось, словно пойманная птица. — Ты слишком много думаешь, Наклейка, — тихо произнес Найтмер, и в этом голосе не было иронии. — Просто сиди и дыши. Это единственное, что от тебя сейчас требуется.— Мустанг сорвался с места, вылетая из гаража в прохладу ночного города. В салоне было тихо, только шум шин по асфальту, но эта тишина давила сильнее любого рёва мотора. Киллер смотрел в окно, пытаясь унять предательскую дрожь в руках, и проклинал себя за то, что сейчас — в этой закрытой машине — он чувствует себя не в плену, а подозрительно... защищённым. Найтмер вёл машину так же, как управлял парковкой: плавно, но абсолютно бескомпромиссно. И Киллеру ничего не оставалось, кроме как молча смотреть на его профиль, гадая, насколько глубоко он только что позволил этому «Кошмару» проникнуть в своё личное пространство.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Машина плавно свернула на тихую, плохо освещенную улицу. Почти приехали к не большому двух-этажному квартирному дому. В салоне Мустанга, помимо запаха кожи, теперь отчётливо ощущалась густая, почти вязкая тишина. Киллер смотрел в окно, пытаясь сфокусироваться на проплывающих мимо фонарях, но периферийным зрением он постоянно ловил профиль Найтмера. Тот выглядел пугающе спокойным, словно эта поездка была для него лишь очередной рутинной задачей. Найтмер замедлил ход, и звук мотора превратился в низкое, вибрирующее урчание. Он не смотрел на дорогу — он смотрел на Киллера. — Ты ведь не "новичок," — нарушил молчание Найтмер. Его голос, низкий и обволакивающий, заставил Киллера вздрогнуть. — Твоя победа... ты знал, что покрытие там дерьмовое. Ты мог заложить байк иначе, мог выровнять траекторию, но ты пошёл на риск, который граничил с самоубийством.— Найтмер на секунду притормозил, почти остановившись. — Скажи мне, Наклейка... ты так отчаянно хотел сломаться именно перед моими глазами? Это такой странный способ привлечь внимание или у тебя просто фетиш на то, чтобы незнакомый Монстр собирал тебя по кускам?— Киллер почувствовал, как к горлу подступил ком. Смущение, которое он пытался подавить, вспыхнуло с новой силой. Кровь ударила в голову так резко, что в ушах зазвенело, а лицо начало гореть, словно он приложился щекой к раскаленному металлу. — Я... я просто хотел победить, — выдавил он, проклиная свою охрипший голос. — Не всё в этом мире крутится вокруг твоих догадок, Кошмар. Иногда Существа просто совершают ошибки.— Найтмер издал короткий, едва слышный смешок. Он подался чуть ближе, и Киллер физически ощутил, как пространство вокруг него сжалось. — Ошибки совершают по глупости, — прошептал Найтмер, и в его голосе проскользнула пугающая, откровенная пошлость. — А то, что сделал ты, выглядело как приглашение. Ты лежал на бетоне и смотрел на меня так, будто ждал, что я сделаю с тобой что-то гораздо более интересное, чем просто проверю ребра. Твои зрачки были расширены так, что радужки почти не осталось. Ты был на взводе, Киллер.— У Плачущего перехватило дыхание. Внизу живота неприятно, но сладко потянуло — те самые «бабочки», от которых он всегда хотел избавиться, сейчас превратились в стаю бешеных птиц, бьющихся о рёбра. Сердце колотилось где-то в горле, а дыхание стало прерывистым. Он не мог отвести взгляд от губ Найтмера, от того, как уверенно тот держал руль одной рукой, пока вторая медленно, будто невзначай, опустилась на торец пассажирского сиденья. Мустанг остановился, прямо напротив нужной двери. Найтмер повернулся к нему, окончательно вторгаясь в личное пространство. Его левая рука — тяжёлая, тёплая, уверенная — легла на колено Киллера, медленно, почти лениво поползя вверх по внутренней стороне бедра, останавливаясь там, совсем рядом но недостаточно чтобы обжечь этим прикосновением. Киллер вздрогнул, издав короткий, сдавленный всхлип, и одна его рука судорожно вцепилась в панель с подстаканниками прямо под кормусом Найтмера, а вторая в ручку двери. Опасно близко к ручке открытия. Лицо горело, он чувствовал себя абсолютно беззащитным перед этим наглым, собственническим жестом. — Твоё сердце колотится так быстро, что я слышу его отсюда, — Найтмер чуть сжал его ногу, заставляя Киллера выгнуться на сиденье. — Ты так боишься того, что я могу сделать, или того, что ты сам этого хочешь?— Киллер с трудом сглотнул, чувствуя, как реальность плывет. Его собственный голос звучал чужим и хриплым в этой тишине: — Ты... ты просто играешь со мной, — прошептал он, глядя Найтмеру прямо в глазницы, в которых плясали опасные тени. — Пытаешься понять, насколько глубоко можно зайти, пока я не ударю тебя в ответ.— — Возможно, — Найтмер чуть усилил давление пальцев на его бедро, сокращая дистанцию до критической. — Но давай будем честны, Наклейка: ты до сих пор не убрал мою руку. И, кажется, совсем не собираешься этого делать.— Киллер замер, чувствуя, как его внутренний мир окончательно рушится. Он не мог ни возразить, ни отодвинуться. Только часто, мелко дышал, чувствуя, как от этого контакта его прошивает током, а уверенность, с которой он всегда заходил в любые игры, превращается в густой, липкий страх, перемешанный с жгучим, неодолимым желанием. Воздух в салоне Мустанга, казалось, стал густым, как ртуть. Каждый вдох пересыхал глотку Киллера. Каждое движение Найтмера ощущалось физически, словно он натягивал между ними невидимые струны, которые вот-вот должны были лопнуть от напряжения. Киллер тяжело сглотнул, чувствуя, как его собственное тело предаёт его. Его дыхание сбилось, превратившись в рваные, короткие вдохи, которые лишь сильнее разжигали жар в низу живота. Признание далось ему с трудом, словно он выталкивал слова из себя против воли, но стоило им прозвучать, как всё внутри — каждый нерв, каждый мускул — натянулось до предела. — Да, нравится, — голос Киллера сорвался на хрип, в котором смешались вызов и поражение. — И что теперь, Кошмар? Будешь пользоваться тем, что я не могу нормально стоять на ногах? Это твоё «эффективное управление»?— Найтмер не ответил словами. Он лишь немного усилил давление ладони, медленно, с дразнящей, почти хирургической неспешностью, скользя пальцами по внутренней стороне бедра Киллера. Каждый миллиметр этого движения отдавался в мозгу Киллера острой, сладкой вспышкой. Он чувствовал, как ткань его джинсов стала предательски тесной — отложенный адреналин гонки смешался с чистым, яростным возбуждением, превращая пах в одну сплошную зону невыносимого напряжения. Найтмер, обладавший пугающе острым чутьём на физиологические реакции, не мог не заметить, как резко изменилось дыхание Киллера, как тот непроизвольно подался навстречу его руке, пытаясь — неосознанно или в порыве мазохизма — сократить дистанцию до минимума. Рука Найтмера остановилась. Она замерла всего в дюйме от цели, там, где отчётливо проступал предательский, твёрдый силуэт возбуждения, доказывающий, что Киллер не просто «играет». — Знаешь, — низкий, вибрирующий голос Найтмера прозвучал прямо над "ухом," — Я привык просчитывать риски. Обычно, когда я вижу «детонатор», я его обезвреживаю. Но ты... ты чертовски упрям в своём желании взорваться.— Он не просто держал его фиксируя рукой на бедре — он перенёс вес, прижимаясь ладонью к плоти Киллера, создавая то самое давление, от которого у Плачущего потемнело в глазах. Найтмер почувствовал твёрдость ткани под своими пальцами. Секунда тишины растянулась в вечность, пока он ощущал, как пульсирует жизнь под слоем денима. — «Попался» — промелькнуло в голове Мара. Его уверенность в своей правоте превратилась в холодный, тёмный триумф. Он не ошибся. Этот наглый мальчишка, строивший из себя хозяина жизни, сейчас был полностью в его власти, выданный с головой собственной физиологией. — Вижу, ты подготовил мне убедительные доказательства, — Найтмер чуть сжал пальцы, проходясь по самому краю болезненного напряжения Экто-плоти, заставляя Убийцу выгнуться на сиденье и издать тихий, сдавленный стон. — Ты так старался скрыть это за своим дерзким языком, но тело... тело никогда не врёт, Наклейка.— Он наклонился ещё ближе, практически касаясь носовой впадиной шеи Киллера, вдыхая запах пота, бензина и того самого, острого, пьянящего аромата возбуждения. — Ну что, теперь, когда мы оба знаем правду... ты всё ещё хочешь, чтобы я просто «починил твой байк»? Или тебе нужно что-то совсем другое, чтобы успокоить этот пожар?— Киллер, чувствуя, как его пульс бьёт в висках, а от прикосновений Найтмера по телу расходятся круги раскалённой лавы, беспомощно вцепился в плечи Найтмера, чувствуя под пальцами плотную кожу его куртки. Его лицо горело, а в голове не осталось ни одной связной мысли — только желание, чтобы это давление стало либо невыносимо сильнее, либо прекратилось, потому что выносить его больше не было сил. — Делай что хочешь, — выдохнул он, запрокидывая голову назад, обнажая линию шеи, — только... блядь, Найтмер, не останавливайся.— Кошмар едва заметно улыбнулся — хищно и собственнически. — Остановиться? — прошептал он, нависая над ним всей своей внушительной фигурой, блокируя любые пути к отступлению. — Наклейка, мы только начали изучать твой «маневр». И поверь мне, в моём боксе есть инструменты, которые справятся с твоим возбуждением гораздо эффективнее, чем просто ремонтный клей.— Найтмер не позволил Киллеру уйти от этого взгляда. Его ладонь, всё ещё сжимавшая бедро, медленно поползла выше — в самую запретную зону, останавливаясь лишь в сантиметре от эпицентра напряжения. Он видел, как под этим грубым, собственническим напором Киллер не просто нервничал — он таял, теряя остатки своего показного цинизма. Каждое судорожное движение Киллера, каждое его прерывистое «блядь» было для Найтмера подтверждением того, что система, которую он выстраивал годами, получила новую, невероятно опасную переменную. И он собирался впитать эту переменную в себя без остатка. — В моих правилах нет места для недосказанности, — голос Найтмера прозвучал глухо, почти рычаще. Он резко сократил последние миллиметры между ними, прижимая Киллера к себе за ткань его одежды на груди. От этого давления в салоне стало критически тесно. Киллер чувствовал жар, исходящий от Найтмера — жар, который был куда страшнее любого разогретого мотора. Его собственные руки, дрожащие но хваткие, вцепились в плечи Кошмара, сжимая их в отчаянной попытке удержаться. — Смотри на меня, — приказал Найтмер, и в этом приказе не было ни капли прежнего холода — только чистая, концентрированная жажда обладания. Киллер с трудом разлепил глаза, встретившись с этим тёмным, почти осязаемым вниманием. Он чувствовал себя на грани — ещё один миллиметр, ещё одно движение, и он либо сойдёт с ума от невыносимого ожидания, либо просто перестанет существовать как личность, растворившись в этом чувстве. Найтмер не дал ему времени на очередной вздох. Он рванулся вперёд, впиваясь в губы Киллера жёстким, требовательным поцелуем. Это не было лаской — это был захват. В нём чувствовался вкус металла из разбитой губы Килла, свежей ночной прохлады и той самой яростной силы, которой Найтмер привык подчинять себе всё вокруг. Киллер издал приглушённый звук, захлебнувшись в этом напоре. Его сознание вспыхнуло белым светом. Он почувствовал, как Найтмер на мгновение отстранился — ровно настолько, чтобы их губы едва соприкасались, дразня, а затем снова вжался, закрепляя «сделку» глубоким, болезненно-сладким касанием. Рука Найтмера, всё ещё лежавшая в опасной близости к паху Киллера, на секунду сильно сжала ткань джинсов, заставляя тем самым поджаться его яйца и окончательно подтверждая, что он чувствует каждую дрожь, каждый дюйм его возбуждения. Найтмер отстранился так же резко, как и начал, оставляя Киллера хватать ртом воздух в пустом, ставшем вдруг невыносимо тихим салоне. Его губы, влажные и слегка припухшие от грубого поцелуя, выглядели как клеймо. Найтмер откинулся на своё сиденье, переключая передачу с такой пугающей спокойной уверенностью, словно только что не он перевернул мир Киллера вверх дном. — Договор принят, — бросил он, не глядя на пассажира, но в его голосе вибрировало чистое, почти осязаемое торжество. Найтмер нарочито медленно повернул ключ, и в салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, сбивчивым дыханием Убийцы. Щелчок разблокировки дверей прозвучал как выстрел в закрытом пространстве. Найтмер не спешил отворачиваться. Он наслаждался видом: Киллер выглядел как человек, переживший крушение, только вместо обломков вокруг него была густая, пропитанная их общим возбуждением атмосфера. Лицо парня горело алым, на лбу выступила испарина, а его глаза, всё ещё влажные и расфокусированные после поцелуя, метались по салону, не зная, куда деться. Самое же красноречивое доказательство победы Найтмера — туго натянутая ткань джинсов — отчетливо выдавало состояние Киллера, который, кажется, был на грани того, чтобы просто взорваться. Найтмер позволил себе короткую, хищную улыбку. Его собственное тело отозвалось на этот вид резкой, почти болезненной вспышкой внизу живота. Спортивные штаны предательски теснили, требуя немедленной разрядки, но он даже не шелохнулся, приковывая взгляд к поверженному «детонатору». — Завтра в боксе, — повторил Найтмер, наслаждаясь тем, как Киллер судорожно дернулся от звука его голоса. — И постарайся к утру хоть немного прийти в себя, Наклейка. Мне не нужен в мастерской кусок мяса, не способный связать двух слов.— Киллер не ответил. Он даже не попытался огрызнуться. Его пальцы, дрожащие и влажные, с трудом нашли ручку двери. Он вывалился из салона Мустанга, едва не споткнувшись, и тут же бросился к крыльцу, чувствуя на затылке тяжелый, торжествующий взгляд Кошмара. Каждое движение причиняло ноющую боль от эрекции, которая не желала отступать, заставляя его идти нелепо и быстро. Найтмер, чувствуя, как внутри всё ещё кипит яростный, голодный пожар, приоткрыл окно. — Спокойной ночи, Киллер.— Убийца, уже взобравшись на верхнюю ступеньку крыльца, на секунду замер. Он обернулся, его лицо пылало огнём, а в глазах читалась смесь ярости, унижения и дикого, сводящего с ума желания. Он не нашел слов — да и не смог бы сейчас произнести ни звука — поэтому просто вскинул руку, показав Найтмеру резкий, размашистый фак. Хлопок входной двери был таким мощным, что, казалось, сотряс весь фундамент дома. Найтмер замер на мгновение, глядя на закрытую дверь, а затем издал низкий, вибрирующий смешок, в котором было больше опасности, чем в рыке мотора. Он надавил на газ, и Мустанг с пробуксовкой сорвался с места, унося его в темноту ночи — туда, где он наконец-то мог позволить себе сбросить маску и дать волю тому безумию, которое Киллер пробудил в нём всего за один вечер.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Мустанг плавно разрезал ночную прохладу, превращая город в размытые неоновые пятна. Найтмер вёл машину на автопилоте, его руки привычно лежали на руле, но мысли были бесконечно далеки от дороги. В салоне всё ещё стоял едва уловимый запах Киллера — смесь разогретого бензина, дешёвого энергетического напитка и того самого острого, животного аромата, который выделяет человек на грани потери самоконтроля. Найтмер сжал челюсти. Его собственное тело всё ещё гудело. Возбуждение, которое вспыхнуло в ответ на искренность Киллера, не отступило, оно переродилось в тягучую, ноющую тяжесть внизу живота. Для него, человека, привыкшего к предсказуемым играм, где партнёр был лишь способом снять напряжение, эта ситуация была неприемлемой. —«Наклейка».— Найтмер отчётливо помнил вкус этих губ — жёсткий, непокорный, со странной горчинкой адреналина. И то, как Киллер обмяк в его руках, превращаясь из дерзкого щенка в нечто поддающееся, манипулируемое, податливое. Это было... правильно. Ему чертовски понравилось сбивать эту спесь с наглого языка, выбивать почву из-под ног этого парня, пока тот не начал задыхаться от близости. Но что бесило больше всего — это нелогичность его собственных поступков. Найтмер резко вдавил педаль газа, и мотор отозвался утробным рыком. Зачем он прижал того парня к столбу на парковке? Какой в этом был стратегический смысл? Никакого. Это было импульсивно. Это было «не по протоколу». Он никогда не позволял себе таких жестов — грубых, собственнических, лишённых холодного расчёта. С Киллером же его внутренний компас постоянно давал сбой. Его психика, всегда такая чёткая, как отлаженный часовой механизм, начала выдавать ошибки. —«Почему он?»— Секс в его жизни был, и в изобилии. Разный, технологичный, эмоционально выхолощенный. Но Киллер... Киллер был чем-то вроде сбоя в коде, который не хотелось исправлять. Он видел в этом парне огромный потенциал: безумный, хаотичный, опасный, но способный стать идеальным инструментом в его руках, если его правильно огранить. Но внутри, под слоями аналитики, зрело раздражение. Он не понимал, почему этот «детонатор» так глубоко засел в его подсознании. Найтмер провёл свободной рукой по лицу, чувствуя, как горячая кровь всё ещё приливает к скулам. Он помнил это признание: «Да, нравится». Эти слова ударили его под дых сильнее, чем любой прямой удар в челюсть. Услышать такое от кого-то вроде Киллера — существа, которое, казалось, презирало всех, кто пытался им управлять, — было сродни наркотику. Он посмотрел на пустое пассажирское сиденье. Там, где только что сидел Киллер, осталась лишь лёгкая складка на коже. Найтмер сжал руль так, что кожа на костяшках побелела. Его «эмоциональный восторг», как он сам презрительно называл это состояние, был чем-то чужеродным, чем-то, что он не мог классифицировать. Это злило. Это заставляло его чувствовать себя живым до такой степени, что это причиняло физическую боль. Мустанг вошёл в крутой поворот, шины протестующе взвизгнули. Найтмер выдохнул, чувствуя, как напряжение в мышцах наконец-то начинает уступать место холодной решимости. Он не собирался «обезвреживать» этот детонатор. Он собирался посмотреть, как именно тот взорвётся, и, возможно, оставить себе осколки. — «Завтра, Наклейка»— подумал он, глядя на тёмную ленту дороги, — завтра мы посмотрим, насколько глубоко ты готов зайти, когда я перестану играть в механика и начну делать то, к чему твоё тело уже так отчаянно взывает».— Он прибавил скорости, позволяя ночному городу унести остатки самообладания. Ночной воздух, врывавшийся в салон, немного остужал лицо, но не огонь внутри. Найтмер знал: эта игра только началась, и теперь он не отпустит добычу, пока не узнает, что скрывается за этой маской из наглости и острого языка.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что посыпалась штукатурка. Киллер прижался к ней спиной, чувствуя, как холодная древесина пробирает через тонкую футболку, но даже этот холод не мог остудить тот пожар, который полыхал у него под кожей. Он сполз вниз, тяжело дыша, и в конце концов осел на пол тёмной прихожей. В носу стоял въедливый, сводящий с ума запах салона Мустанга — дорогая кожа, табак и нотки чего-то острого, почти металлического, исходящего от самого Найтмера. — Блядь... — выдохнул он в пустоту. Голос звучал хрипло, надтреснуто. Киллер прижал дрожащие ладони к лицу, но тут же отдернул их: ссадины на скулах и разбитые костяшки отозвались резкой, пульсирующей болью. Это было болезненно, но даже эта боль казалась приятной — она была единственным якорем в реальности, которая только что треснула по швам. Губы... черт возьми, губы горели. Он до сих пор чувствовал на них фантомное, почти болезненное давление чужих зубов. Это был не поцелуй, это был захват территории. Его сердце колотилось в грудине с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит ребра. В паху до сих пор пульсировало тяжелое, невыносимое возбуждение, которое никуда не делось после того, как он выскочил из машины. Киллер зажмурился, сжимая ноги, и судорожно выдохнул, чувствуя, как по спине стекает струйка холодного пота. —«Ты совсем ёбнутый, Киллер? Совсем?»— голос разума, который обычно спасал его в критических ситуациях, сейчас звучал жалко и тихо. Он сидел в темноте прихожей, не снимая бот, прижимаясь лбом к коленям. —«Почему именно он? Почему, блядь, тебя вечно тянет на этих властных монстров, которые смотрят на тебя, как на кусок мяса на разделочной доске?»— Ему нравилось доминировать, нравилось чувствовать контроль, но с Найтмером всё работало иначе. Найтмер не просто забирал контроль — он его вырывал с корнем, превращая Киллера в послушную марионетку, которая сама же, сука, сходила от этого с ума. Он вляпался по самые гланды. Найтмер — это капкан. Красивый, дорогой, стальной капкан, из которого он, даже если бы очень захотел, теперь не выберется. Да и хотел ли он? От этой мысли внутри что-то сладко сжалось. Киллер потянулся к поясу, чтобы отстегнуть сумку, и только сейчас осознал: шлема нет. Он оставил его в Мустанге. Он тупо уставился в темноту, а потом издал короткий, дерганый смешок, который тут же перешел в тихий стон. Шлем остался у Найтмера. В его машине. На его территории. — Ну и хуй с ним, — прошептал Киллер, откидывая голову назад и ударяясь затылком о дверь. — Всё равно я завтра туда вернусь. Как последний идиот.— Он медленно, с трудом поднялся, чувствуя, как ноют мышцы и как от каждого шага в джинсах становится всё теснее. Перчатки, боты, сумка — вот всё, что у него осталось от сегодняшнего вечера. Ну, и еще это чертово ощущение, что за ним наблюдают из темноты, даже когда он один. Найтмер остался под кожей. И избавиться от него теперь будет сложнее, чем починить разбитую «Ямаху». Киллер, пошатываясь, направился в сторону ванной, надеясь, что ледяная вода хоть немного притупит этот жар, хотя он прекрасно знал: сегодня ночью ему будет совсем не до сна.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈