Герой моего романа

С шести утра Хёнджин сидел на чемодане. Ожидание, пропитанное волнением, растягивалось, противилось завтраку и доставляло прочие мучения. Из-за Феликса он плохо спал вот уже два дня. По этой же обаятельной причине привычный мир перевернулся с ног на голову. Впервые за два месяца удалось поработать над текстом всю ночь. Удивительно. В решении съехаться Хёнджин не сомневался, если только самую капельку, а когда увидел подъехавший к отелю черный кабриолет камаро, даже она без следа испарилась. – Подвезти? – в соблазнительном жесте Феликс приспустил солнцезащитные очки и подмигнул. Бриз трепал воротник белой хлопковой рубашки, ласкал его загорелую оголённую грудь. «Делай со мной, что хочешь», – подумал Хёнджин и улыбнулся собственной мысли. Чемодан с выцветшими наклейками удалось разместить на заднем сидении без особого труда из-за его небольшого размера. Внутри теснилась лишь пара-тройка вещей да писательские пожитки. Сам Хёнджин устроился рядом с Феликсом и щёлкнул ремнём безопасности. Идея прокатиться по серпантину перед тем, как направиться в отель, принялась единогласно. По пути они купили целый пакет одурманивающих запахом персиков и лимонад в высоких пластиковых стаканах. Музыка лилась из динамиков автомобиля совместно с ветром и солнечными лучами. Погода стояла прекрасная, а в груди зарождалось приятное спокойствие, какого не ощущалось уже давно. Не сбавляя скорости камаро, Феликс схватил Хёнджина за ворот футболки и с ошеломляющей резкостью притянул к себе. Внезапный поцелуй среди движения и серпантина мог стоить им жизней, поэтому отозвался чередой фейерверков в мозговых клетках. На губах заискрилось взаимное желание. Хёнджин был на пределе. Он разглядывал Феликса и не мог поверить в его существование. Страшно проснуться в своём офисе перед очередным неудачным текстом и обнаружить, что всё произошедшее за последние дни –лишь приятный сон. Однако даже при таком раскладе он остался бы благодарен. Феликс же, сжимая руль левой рукой и правой – колено Хёнджина, наслаждался моментом. Несмотря на всю любовь к побережью, знакомому ему с детства, после смерти дедушки, прилетая на остров каждое лето, он чувствовал себя всё более одиноким. До тех пор, пока в жизнь не ворвался неуклюжий тонущий парень. Феликс никогда не считал влюбчивость чертой своей личности, напротив, он проявлял излишнюю придирчивость к потенциальным партнёрам. Это лето удивило неожиданными открытиями. Они оба не являлись золотыми эталонами друг друга, но по неизвестной причине не смогли противостоять накатившему подобно шуршащей волне притяжению. Словно нить, связывающая их всю предшествующую жизнь, наконец, вернулась в привычную форму и воспротивилась скорому расставанию. Разлука неизбежна… К чёрту её. – А где твои вещи? – задал вопрос Хёнджин. – Я забросил их в номер перед тем, как забрать тебя, – ответил Феликс и припарковался на частной стоянке отеля. Милый консьерж с выраженным итальянским акцентом проводил парней до пятого этажа. Колёсики чемодана поскрипывали, пока он вёз его по длинному ухоженному холлу. На пути встречались гости и служащие отеля. Все проявляли дружелюбие, здоровались и обменивались любезностями. Номер оказался очень светлым за счёт панорамных окон с видом на океан. Молочные шторы, подрагивающие от лёгкого ветра, ускользали в открытую балконную дверь, струились по плетёным стульям и стеклянному столу. На двухместной кровати, застеленной золотистым покрывалом, покоились выглаженные стопки махровых полотенец и два белоснежных халата. Тумбочку короновал поднос с фруктовой тарелкой, высокими сверкающими стаканами и бутылкой шампанского, покрывшейся конденсатом из-за долгого пребывания в ёмкости со льдом. – Видимо, они решили, что мы молодожёны, – отметил Феликс. – Когда я заходил сюда час назад, подношений не было. Хёнджин, засмотревшись на этикетку шампанского, запнулся за порожек двери и под смешок спутника упал на колени рядом с чемоданом. Взгляд тут же зацепился за блестящий бок джакузи, которое он не заметил из-за закрывшей его кровати. – Порядок? – Феликс, закусывающий щёки, чтобы не разразиться очередным приступом смеха, протянул руку. – Ну, разбил коленки чуть-чуть, – пробурчал Хёнджин. – Смейся-смейся. Шампанское испарилось первым. Завалившийся на кровать Феликс размахивал ногами и деловито уплетал инжир. – Жарко-о, – протянул он. – Закрой балконную дверь и включи кондиционер, умоляю. – Номер шикарный, – отметил Хёнджин, щёлкая кнопками на пульте. Кондиционер тихо зашумел. – Прости, что не помог с поиском. – Брось, ты был занят более важным делом. Феликс похлопал по покрывалу приглашающим жестом. Матрас хрустнул под тяжестью двух тел. – Как ты понял, что у нас мало времени? – неожиданно для самого себя спросил Хёнджин. – Во-первых, на курорте у всех мало времени. Во-вторых, даже если бы ты оказался местным, мне возвращаться домой через восемь дней. А тебе? Вопрос повис в воздухе ощутимым напряжением. Промолчать? Ответить? Исход всё равно выйдет с горьким послевкусием. – Шесть, – выдохнул Хёнджин. Феликс зажмурился, но лишь на мгновение. Он мог услышать более обнадёживающие слова, поэтому за секунду настроился на лучшее и одарил лучезарной улыбкой. Годы работы со сложными детьми научили его смотреть на, казалось, самые безнадёжные случаи с энтузиазмом. – Чем хочешь сегодня заняться? Позитивный вопрос огорошил приунывшего Хёнджина. – Давай никуда не пойдём? – предложил он. – Или у тебя сегодня дела на пляже? – Я всех отменил, – подмигнул Феликс. – И в последнюю неделю пребывания здесь я обычно никого не беру на сёрфинг, а, если беру, то буквально пару человек. Даю себе время перезагрузиться перед возвращением в реальный мир. Их губы притянулись спустя пять минут молчания, завязавшись в долгий, глубокий поцелуй. Дыхание становилось тяжёлым, прерывистым. В диалоге тел глубина привязанности ощущалась сильнее. Она росла ежесекундно, расползалась по капиллярам и укромным уголкам души. Процесс необратим. И они погружались в него на слишком высокой скорости. Вплоть до вечера на экране телевизора мелькали картинки из мультсериала «Лило и Стич». Феликс засыпал каждую серию в обнимку с плюшевым пикачу, просыпался к началу новой и вновь проваливался в дрёму. Сделав несколько набросков в скетчбуке, Хёнджин распаковал ноутбук и усердно думал над очередным черновиком. Мысли с остервенелым упрямством уводили к воспоминаниям о поцелуях. Феликс горяч, даже когда пускает слюну во сне на жёлтый бок игрушки. Возбуждение кололо кожу изнутри. С выдохом Хёнджин прикрыл глаза и приказал мозгу думать о сюжете книги. – Почему ты любишь оружие? – вопрос вышел едва различимым из-за сонливости в голосе Феликса. – Точно не знаю, оно даёт чувство уверенности и безопасности. А почему ты всё время дрыхнешь рядом со мной? – Потому что чувствую себя в безопасности. Примем ванну вместе? Хёнджин был готов поклясться, что почувствовал, как невинный вопрос превратился в кувалду и огрел его по голове. Изобразив нечто, похожее на кивок, он сцепил в замок пальцы и потерял способность мыслить здраво. Невозможный… С полным спокойствием на лице Феликс занялся приготовлением джакузи. Напевая что-то, похожее на мурлыканье кота, под нос, он перебирал баночки с солью и маслами, заботливо оставленные горничными. Вскоре забурлила вода, и в воздух поднялись приятные ноты цветов. – Ты скоро? – позвал Феликс и без намёка на стеснение сбросил с себя одежду. Взволнованный Хёнджин замер. Боковым зрением он заскользил по его подтянутому телу, опустившемуся в горячую воду, и поймал себя на мысли, что не может раздеться. Виновато стеснение или комплекс неполноценности? Нет, ещё проще. Ранее, до писательской карьеры, ему не приходилось участвовать в эротических играх. Свидания сразу приводили к постели, игнорируя прелюдии. Всё проходило сухо и быстро. Но сейчас, несмотря на ошеломляющую скорость их с Феликсом отношений, Хёнджин упивался вкусными изысками. Поэтому клюнул на очередную наживку, заставил себя расслабиться и разделся. Под ухом приятно лопались пузыри ароматной пены. Не справившись с желанием, Хёнджин оставил поцелуй на тёплом колене Феликса и получил в награду тихий, но чертовски волнующий вздох. – Давай хотя бы немного насладимся ванной, – прошептал он. – Но мне нет дела до ванны, – признался Хёнджин и с громким всплеском навис над чужими губами. – Я хочу насладиться тобой. Его пальцы утонули в горячей воде и с нарочитой медлительностью, чтобы помучить, заскользили по гладкому бедру. – Не думал, что под убедительной маской скромняжки всё это время прятался плут, – шумно выдохнул Феликс. – Тебе повезло, что я подготовился. – И кто в итоге плут? В ответ засияла соблазнительная улыбка. Поцелуи казались горячее, чем вода под шапкой пены. Рука Хёнджина сжалась на чужом члене. – Погоди, – прохрипел Феликс. Он выбрался из ванны и увлёк за собой, наспех обтёрся, накинул полотенце на плечи Хёнджина. Не сдержался, прижался губами к его шее, собрал капли воды на груди, заскользил языком по животу и ниже… Мир закрутился перед глазами ярким калейдоскопом. Ощущения, тепло, дыхание. Между ними было много спешки, борьбы и страсти. Хёнджин старался запомнить каждый момент: пылкие старания Феликса, подрагивающие от удовольствия ресницы, зажмуренные глаза, стоны. Запомнить и сохранить, чтобы возвращаться к воспоминаниям и проживать их вновь и вновь. За окном стемнело, а Хёнджин целовал веснушки на острых лопатках, утыкался в затылок, прикусывал скулы, сжимал шею. Он и не знал, что способен на такую страстность, но, направленный Феликсом, следовал желаниям, стремился угодить. В сумраке комнаты слышалось бурление остывшей воды в забытом джакузи, в ведёрке с выпитой бутылкой шампанского давно растаял лёд. Хёнджин готов поклясться, что не видел никого красивее нависшего над ним Феликса. Его охватило резкое дежавю – спасение, первая встреча. Куда их завело простое стечение обстоятельств? Взмокшие волосы, обрамляющие чертовски привлекательное лицо, чувственные, опухшие от укусов и поцелуев губы, затуманенные страстью глаза. Всё это не то, что можно забыть по собственной воле. – Спас на свою голову, – прошептал Феликс и уткнулся в шею. – То есть, лучше бы я утонул? – съязвил Хёнджин и нарочно увеличил темп. – Да ты во мне утонул, – подхватил язвительную волну Феликс, хватая ртом воздух. – Очень двусмысленно. Спасибо, теперь я не смогу сосредоточиться. Давай, смейся. Где-то через полчаса, когда Феликс в очередной раз заснёт, Хёнджин выйдет на балкон, чтобы вдохнуть ночного воздуха, и тихо поблагодарит океан за распирающую грудь чувство. – Почему он так любит спать? – произнесёт одними губами в сторону волн и колеблющегося среди них отражения луны. Ответа не получит, но ещё раз мысленно скажет «спасибо».