В твоей шкуре

***

Встреча на подземной парковке бизнес-центра напоминала шпионский триллер, срежиссированный первокурсником театрального вуза. Арсений (в теле Антона) приехал на стареньком хэтчбеке Шастуна, умудрившись по дороге трижды заглохнуть и один раз с непривычки сильно удариться коленом о руль. Из машины он выползал долго, сердито звеня всеми своими новыми браслетами. Антон (в теле Попова) прибыл на безупречно чистой ауди Арсения, за запуск которой с кнопки молился всю дорогу. Из салона он вышел с грацией раненого кузнечика, потому что шнурованные туфли немилосердно жали, а воротничок застёгнутой — всё-таки снизу вверх! — рубашки безжалостно душил. Они замерли друг против друга у бетонной колонны. — Мать твоя женщина… — выдохнул Антон, оглядывая свой собственный двухметровый силуэт. Арсений умудрился как-то так расправить плечи и втянуть живот, что привычное худи Шастуна внезапно стало выглядеть как вещь с модного показа. — Попов, ты даже в моём шмотье умудряешься выглядеть так, будто продаёшь этот паркинг. — Шастун, закрой мой рот, из него капает слюна, — ледяным тоном отозвался Арсений. Он подошёл ближе и требовательно протянул длинную руку. — Ключи. И ради всего святого, не сутулься. Ты портишь мою осанку. Я на массаж хожу трижды в месяц не для того, чтобы ты сейчас изображал вопросительный знак. — Да у тебя костюм как испанский сапог! — возмутился Антон, передавая брелок, но тут же осёкся, услышав собственный (то есть Попова) роскошный, бархатный бас. — Офигеть. Я могу озвучивать рекламу дорогой парфюмерии. Слушай: *«Искушение. Роскошь. Отдел продаж»*. А? Арсений глубоко вздохнул через нос. Легкие Шастуна, привыкшие к электронным сигаретам, отозвались лёгким спазмом. — Нам некогда развлекаться. До совещания у Эдуарда Вячеславовича ровно двадцать минут. Правила просты: ты молчишь, киваешь и смотришь на всех как на грязь. — В смысле как на грязь? Я HR! Я должен излучать эмпатию и позитив! — Шастун, ты сейчас — начальник отдела продаж! Самый эффективный и безжалостный сукин сын в этой конторе, — Арсений ткнул длинным пальцем с кольцом-черепом в грудь своего бывшего тела. — Если ты начнёшь улыбаться сотрудникам и спрашивать про их «внутреннего ребёнка», меня запрут в дурку прямо из кабинета генерального. Твоя задача на сегодня — сидеть с каменным лицом, смотреть в ноутбук и раз в десять минут сухо ронять: *«Цифры не бьются, переделывайте»*. Всё. Справишься? Антон сглотнул, глядя на свои (то есть поповские) идеально ухоженные руки. — А ты? Ты как собираешься играть меня? Ты же вообще общаться с людьми не умеешь без графиков! Арсений снисходительно хмыкнул, отчего на лице Антона появилась непривычная, чуть дерзкая улыбка. — Играть тебя — проще простого. Достаточно развалиться на стуле, глупо улыбаться, вертеть на пальце кольцо и раз в час предлагать всем попить чай с печеньем за счёт компании. Главное — не запутаться в твоих ногах под столом. Пошли.

***

Лифт поднимался на десятый этаж в абсолютном молчании. Когда двери раскрылись, на парней обрушился привычный гул офиса компании «Velora». Первой проверкой на прочность стала секретарь приёмной, Леночка. Стоило Антону (в теле Попова) сделать шаг на ковролин, как она тут же вскинулась, протягивая папку: — Арсений Сергеевич! Там клиенты из Самары прислали правки к договору, требуют вашего личного… Антон замер. В голове моментально образовался чистейший, звенящий вакуум. Правки? Самара? Договор? Какое слово из этого не матерное? Он панически скосил глаза на стоявшего чуть позади «Шастуна». Арсений за спиной Леночки сделал страшные глаза и одними губами, очень медленно артикулируя, произнёс: *«На. Мой. Стол. Свободна»*. — На мой стол. Свободна, — как робот повторил Антон, добавив в голос поповского металла. Леночка моргнула, удивлённая такой лаконичностью (обычно Попов читал ей пятиминутную лекцию о регламенте подачи документов), но папку послушно отложила: — Хорошо, Арсений Сергеевич. Они быстро скользнули в коридор. Антон вытер несуществующий пот со лба. — Едва не спалился! Попов, я не знаю твою работу! — Твоя задача — дожить до обеда, — прошипел Арсений, неловко перебирая длинными ногами. — К летучке у генерального я подготовил отчёт. Он у тебя на рабочем столе в синей папке. Просто читай по бумажке. И упаси тебя бог пошутить.

***

09:00. Кабинет генерального директора За круглым столом переговоров сидела вся верхушка компании «Velora». Во главе стола восседал Эдуард Вячеславович — мужчина внушительных размеров с лицом человека, который видел все кризисы, начиная с дефолта 98-го года. Арсений (в теле Антона) привычно сел по левую руку, правда, сначала с грохотом врезался коленом в ножку стола, отчего кольца на его руках оглушительно звякнули. Все присутствующие вздрогнули и уставились на него. — Антон Андреевич, аккуратнее, — поморщился генеральный. — Что с вами сегодня? Обычно вы порхаете по офису, как майская бабочка. — Доброе утро, Эдуард Вячеславович, — Арсений попытался скопировать мягкий тон Шастуна, но получилось скорее похоже на дона Корлеоне, у которого заложило нос. — Всё в порядке. Просто… лёгкий дефицит координации на фоне ретроградного Меркурия. Начальник финансового отдела подавился кофе. Антон (в теле Попова) закрыл лицо рукой. — Ладно, — Эдуард Вячеславович перевёл взгляд на Антона. — Арсений Сергеевич, начнём с вас. Что у нас по закрытию месяца? Самара подписала контракт? Антон выпрямился. Рубашка тут же натянулась на плечах. Он открыл принесённую папку, увидел там стройные ряды таблиц, графиков и каких-то аббревиатур (KPI, ROI, LTV) и понял, что эльфийский язык дался бы ему сейчас легче. — Э-э-э… — начал Антон чужим великолепным голосом. — По Самаре… динамика положительная. Процессы, так сказать, запущены. Арсений напротив него сжал кулаки так, что побелели костяшки. *«Цифры, идиот, читай цифры!»* — кричал весь его вид. — Конкретнее, Арсений, — нахмурился генеральный. — Цифры где? — Цифры… бьются, — ляпнул Антон, вспомнив утренний инструктаж. — А те, которые не бьются… мы их переделываем. Оперативно. В рамках тайм-менеджмента. В переговорной повисла гробовая тишина. Попов, который всегда помнил до копейки бюджет каждого субподрядчика и мог посреди ночи назвать маржинальность отдела, сейчас нёс какую-то невнятную чушь. Эдуард Вячеславович медленно снял очки. — Арсений Сергеевич. Вы здоровы? Где ваш детальный анализ воронки продаж? Ситуацию нужно было спасать. Арсений понял, что если прямо сейчас Шастун продолжит позорить его профессиональное реноме, их обоих ждёт волчий билет. — Эдуард Вячеславович, если позволите! — Арсений (в теле Антона) резко подался вперёд, раскинув длинные руки над столом. Его кольца снова жизнерадостно звякнули. — Арсений Сергеевич просто бережёт наше общее ментальное здоровье и не хочет перегружать летучку сухой аналитикой до того, как мы согласуем общую концепцию! Генеральный уставился на Шастуна так, словно тот заговорил на суахили. — Антон Андреевич… вы сейчас защищаете методы Попова? Вы? Человек, который вчера требовал нанять для коммерческого отдела штатного психотерапевта? — Люди меняются, Эдуард Вячеславович, — Арсений заставил себя натянуть на лицо самую широкую, самую «шастуновскую» улыбку, от которой у него самого внутри всё перевернулось от отвращения. — Мы провели… глубокий внутренний аудит. И поняли, что жесткие KPI Арсения Сергеевича — это лишь обратная сторона его глубокой, ранимой заботы о процветании нашей компании. Правда, Арсений Сергеевич? Арсений посмотрел на Антона взглядом, обещающим долгую и мучительную смерть. Антон, судорожно сглотнув, кивнул: — Да. Абсолютно. Я… очень ранимый. И заботливый. Цифры в синей папке, посмотрите потом сами. Эдуард Вячеславович переводил взгляд с лучезарно улыбающегося двухметрового HR-директора на хмурого, бледного и подозрительно покладистого начальника продаж. — Так, — генеральный медленно закрыл свой блокнот. — На сегодня свободны. Но вы двое… зайдите ко мне в кабинет после обеда. У меня ощущение, что вы либо замышляете корпоративный переворот в «Velora», либо вместе употребляете что-то запрещённое трудовым кодексом.

***

Выйдя из переговорной, они быстрым шагом дошли до тупика в конце коридора у кулера. — «Я очень ранимый и заботливый»?! — прошипел Арсений, хватая Антона за грудки его собственного дорогого пиджака. — Ты что несёшь, Шастун?! Мой авторитет в этой компании строился годами! — А ты?! — Антон попытался перехватить его руки, но пальцы в кольцах оказались на редкость цепкими. — «Ретроградный Меркурий»?! «Глубокий внутренний аудит»?! Попов, ты улыбался как чеширский кот-переросток! Мои девчонки из HR теперь думают, что у меня биполярка! Они тяжело дышали, сверля друг друга взглядами. И вдруг прямо над их ушами раздался весёлый голос коммерческого директора: — О, парни! Снова рамсы? Рад видеть, что в «Velora» есть хоть что-то стабильное. Шастун, не забудь занести график отпусков! Они синхронно повернули головы, дождались, пока коллега скроется за поворотом, и одновременно выдохнули. — Нам нужно найти способ вернуть всё назад, — тихо сказал Арсений, устало потирая переносицу (и чуть не ткнув себя в глаз массивным перстнем). — Прямо сегодня. Иначе до понедельника мы не доживём.