"Покажи свою силу.." — фанфик 13 карт по шипу ПикоВару

Следующие несколько дней превратились для Вару в бесконечный, выматывающий кошмар. Школа потеряла для него последние крупицы красок. Словно робот, он приходил к первому уроку, садился за парту и тупо уставился в доску, исписывая страницы формулами, правилами и латинскими терминами. Он действительно начал исправлять оценки: часами сидел после уроков, сдавал хвосты по биологии, переписывал злосчастную самостоятельную по математике на сносный балл. Но внутри него образовалась звенящая, холодная пустота. Самым сложным было выполнять вторую часть отцовского приказа — не общаться ни с кем. Вару буквально заставил себя надеть глухую маску безразличия. Когда на переменах к нему подбегал обеспокоенный Феликс или Габриэль пытался что-то спросить, Вару либо резко бросал: «Отвалите, некогда», либо просто проходил мимо, глядя прямо перед собой. Но тяжелее всего было с Пиком. Утром Вару выходил на десять минут раньше, чтобы не пересечься с ним у подъезда. В школьных коридорах, завидев высокую фигуру с фиолетовыми волосами, Вару упрямо опускал голову, поправлял зеленые очки и ускорял шаг, проходя мимо своего лучшего принимающего так, словно они были абсолютно чужими людьми. На большой перемене он больше не поднимался на заброшенный третий этаж — вместо этого он сидел в пустом классе, уткнувшись в учебник. Пик несколько раз пытался поймать его взгляд, окликнуть на лестнице, но Вару упорно игнорировал его, чувствуя, как глубоко внутри от этого предательства по отношению к другу болезненно ноет сердце. Он знал: если он даст слабину, отец узнает, и тогда волейбол закроется для него навсегда. К пятнице напряжение достигло своего пика. Вару шел по пустому коридору первого этажа после окончания уроков, собираясь покорно идти домой, как вдруг краем глаза заметил стремительно приближающуюся тень. Он не успел даже развернуться. Сильные, широкие пальцы мертвой хваткой вцепились в его предплечье чуть выше локтя — точно туда, где раньше Пик ловил его во время шутливых перепалок. — Попался, — глухо и опасно прорычал Пик над самым его ухом. — Пусти, рогатый, мне некогда! — огрызнулся Вару, дергаясь всем телом, но хватка Пика была железной. Танк, который невозможно было сдвинуть с места, включил всю свою мощь. Не говоря больше ни слова, Пик буквально поволок упирающегося парня по коридору, толкнул тяжелую дверь пустой спортивной раздевалки и втащил Вару внутрь, с грохотом захлопнув дверь ногой. В полумраке помещения, пропахшего старой формой и лаком, Пик одним резким движением толкнул Вару спиной к стене, наваливаясь сверху и перекрывая руками любые пути к отступлению. В раздевалке они были абсолютно одни. — А теперь слушай меня сюда, зеленка, — тяжело дыша от злости, процедил Пик, фиксируя Вару своим бешеным, темным взглядом. Его лицо находилось в считаных сантиметрах от лица друга. — Я терпел этот бред всю неделю. Ты бегаешь от меня как трусливый заяц, игнорируешь сообщения, проходишь мимо в коридоре, будто я пустое место. Какого черта происходит?! В чем дело?! Вару попытался отвернуться, упираясь руками в крепкую грудь Пика, но тот даже не пошевелился, прочно прижимая его к деревянной обшивке стены. — Не твое дело, шнурок! Пусти меня, мне домой надо! — выкрикнул Вару, чувствуя, как его привычная наглая маска начинает трещать по швам под этим давящим, требовательным взглядом. — Замолчи! — рявкнул Пик, и от его голоса по раздевалке прошло гулкое эхо. — Мы пасуем в одной связке, мы проводим вместе каждые выходные, а теперь ты строишь из себя незнакомца? Ты думаешь, я слепой? Я вижу, что ты сам не свой. Рассказывай давай, пока я тебя к этой стене не прилепил. Что случилось?! Вару еще несколько секунд отчаянно дергался, пытаясь вырваться из железного захвата, но Пик стоял как вкопанный, намертво прижимая его к деревянной обшивке стены раздевалки. В полумраке помещения было слышно только их рваное, тяжелое дыхание. Зеленые очки Вару слегка съехали набок, и этот секундный беспорядок в его вечной «броне» словно окончательно доломал остатки его сопротивления. Вся едкая злость, копившаяся внутри парня целую неделю, вся обида от несправедливости и глухое отчаяние вдруг разом вырвались наружу. Вару перестал вырываться. Его плечи бессильно опустились, а из горла вырвался тяжелый, горький вздох. — Да потому что у меня нет выбора, понятно тебе, шнурок?! — вскрикнул Вару, и его голос в конце неприятно сорвался. Он упрямо вскинул голову, глядя прямо в темные, встревоженные глаза Пика. — Ты думаешь, мне в кайф бегать от тебя по коридорам? Думаешь, я добровольно променял тренировки на эту долбаную зубрежку?! Пик слегка ослабил хватку на его предплечьях, но рук не убрал, продолжая внимательно слушать. Его хмурое лицо стало предельно серьезным. — Мой отец... он повернут на контроле, — тихо, сквозь зубы процедил Вару, чувствуя, как внутри все сжимается от одного упоминания родителя. — Для него существует только один сценарий. Он спит и видит, чтобы я стал врачом. Хирургом, понимаешь? Чтобы приносил в семью огромные деньги, ходил в белом халате и строил из себя важную птицу. А я... я ненавижу все это! Я не хочу всю жизнь ковыряться в чужих болячках и учить дебильную латынь! Я волейбол люблю! Мне на площадке дышать хочется, а не в душной операционной! Вару сделал паузу, судорожно глотая воздух, и поправил съехавшие очки дрожащими пальцами. — Отец презирает мою секцию. Считает это бесполезным прыганием у сетки для дебилов. В прошлые выходные он узнал от классной, что я запустил пару предметов. И всё. Дома был ад. Он поставил мне жесткий ультиматум: либо я заваливаю рот, забываю про волейбол, прогулки и друзей, сижу дома без вылазно и исправляю оценки для медицинского... либо он лично идет к тренеру, забирает мои документы из секции, лишает телефона и сжигает мою форму в мусоропроводе. Вару горько ухмыльнулся, отводя взгляд в сторону, на ряды железных шкафчиков. — Если он узнает, что я хотя бы просто стою с тобой здесь и разговариваю, лафа закончится навсегда. Я больше никогда не смогу выйти на площадку. Он запрет меня в комнате до самого выпуска. Вот и всё. Когда Вару замолчал, в раздевалке снова повисла звенящая тишина. Он ожидал чего угодно: что Пик назовет его слабаком, разозлится или просто не поймет, ведь сам Пик всегда казался абсолютно независимым и сильным. Но Пик молчал. Он медленно убрал руки от стены, давая Вару пространство, но не отошел ни на шаг. Его кулаки были плотно сжаты, а в глубине темных глаз заиграло опасное, глухое пламя — теперь уже не на Вару, а на того, кто посмел так жестоко запереть его дерзкого, взрывного либеро в клетку чужих амбиций. Пик не стал читать нотаций или называть Вару слабаком. Вместо этого он сделал то, чего либеро ожидал меньше всего — протянул руку и крепко сжал его плечо, возвращая парню ощущение земли под ногами. — Значит так, зеленка, — твердо сказал Пик. — Твой батя думает, что запер тебя в клетку, но он плохо нас знает. Из любой защиты можно сделать контратаку. Если ему нужны оценки — он их получит. Я помогу тебе подтянуть эту чертову алгебру и физику. Куромаку, если надо, тоже подключим тайно. Твой отец увидит идеальные баллы и ослабит хватку. Но действовать будем осторожно. С этого дня у них началась двойная жизнь, скрытая от тяжелого взгляда отца Вару. На людях и в людных школьных коридорах они продолжали делать вид, что едва знакомы. Но это была лишь идеальная маскировка. Они вернулись в свою секретную зону на третьем этаже — в тот самый заброшенный пустой туалет. Теперь на подоконнике, помимо бутербродов и маминых блинчиков, то и дело появлялись размашисто исписанные тетради. Пик на пальцах объяснял Вару сложные темы, помогал разбираться с хвостами по биологии и проверял формулы, пока за дверью звенела большая перемена. Основное же общение переместилось в онлайн — в глубокую ночь. Когда в квартире гас свет, а из спальни родителей доносился мерный храп уставшего отца, Вару забирался под одеяло с головой. На дисплее телефона, затонированном на минимальную яркость, вспыхивали заветные уведомления из Telegram. В тайном ночном чате они могли болтать часами обо всем на свете, скидывать друг другу треки и, главное, строить планы на будущее. Главной темой их ночных обсуждений стал вопрос: как Вару выбраться из-под этой удушающей опеки? Единственным логичным выходом казался побег сразу после окончания школы. |Пик:| Тебе нужно съезжать оттуда сразу после одиннадцатого класса. Поступай куда хочешь сам, а не куда он тыкает. Но для этого нужна база. Своя точка. |Вару:| Легко сказать, шнурок. Чтобы снять хотя бы самую убитую однокомнатную квартиру здесь, или поближе к центру, нужны бабки. И немаленькие. А где я их возьму, если батя контролирует каждый мой шаг после уроков? Нужно было срочно искать подработку, но такую, чтобы отец ничего не заподозрил. Вариант со стандартной работой после школы отпадал сразу — любое опоздание домой на полчаса спровоцировало бы новый грандиозный скандал и обыск рюкзака. Оставался только один путь — интернет. Вару часами листал каналы с вакансиями и фриланс-биржи прямо во время скучных уроков литературы или поздней ночью. Онлайн-работа идеально подходила под их конспирацию: можно было сидеть за ноутбуком с умным видом, делая вид, что зубришь медицинские статьи или пишешь реферат по химии, пока отец удовлетворенно кивал, проходя мимо двери. Но реальность оказалась суровой. Хороших вариантов для шестнадцатилетнего школьника без опыта было катастрофически мало. Везде предлагали либо копеечный спам в комментариях, либо откровенный развод с сетевым маркетингом, либо монотонный ввод капчи за сущие центы, на которые нельзя было купить даже чехол для телефона, не то что оплатить аренду жилья. |Вару:| Тут один шлак, Пик. Либо развод на деньги, либо платят столько, что я на квартиру буду копить до пенсии. Мой диплом вымышленного хирурга продвигается быстрее, чем эти поиски. |Пик:| Не ной, зеленка. Мы найдем что-то нормальное. Может, копирайт или монтаж видео? Ты в компах соображаешь, шаришь в трендах. Я тоже посмотрю варианты на паре проверенных сайтов. Мы вытащим тебя из этой дыры, обещаю. Вару отложил телефон, глядя в темный потолок комнаты. Руки все еще скучали по волейбольному мячу, но теперь у него появилась новая, куда более масштабная цель. И самое главное — он больше не был один против своего отца. На той стороне сети, всего в паре кварталов отсюда, сидел Пик, готовый прикрыть его спину в этой затянувшейся игре.