｡･:*:･ﾟ’☆Мороз и Пламя♪♫*•♪

«Мороз и пламя: Новая партитура»

Продолжение. Спустя два года после эпилога. --- Глава 1. Дом, где пахнет ванилью Они думали, что худшее позади. Голос Лена восстановился на семьдесят процентов — хрипотца осталась, но именно она сделала его уникальным. Продюсеры, которые когда-то грозились их стереть, теперь умоляли о совместных турах. Рин перестала злиться и даже присылала Лену смешные фотографии своих котов. Дом у озера стал их крепостью. Кайто оборудовал маленькую студию в подвале, где они записывали демки глубокой ночью, когда весь мир спал. Лен любил сидеть у Кайто на коленях, пока тот играл на синтезаторе, и подпевать в микрофон — так, чтобы тёплое дыхание щекотало шею. — Ты отвлекаешь, — беззлобно ворчал Кайто. — Это ты меня отвлекаешь, — парировал Лен и проводил носом по его ключице. — У тебя кожа пахнет морем. Даже здесь, у чёртового озера. Кайто вздыхал, откладывал наушники и целовал Лена. Сначала нежно, в уголок губ, потом требовательнее, когда Лен отвечал — слишком горячо, слишком нетерпеливо, как будто каждое прикосновение могло быть последним. Их любовь не стала спокойнее за эти годы. Она, как огонь на ветру, то затухала до тлеющих углей, то разгоралась с новой силой. — Я боюсь, — однажды признался Лен, лёжа на груди у Кайто после очередной ночи, которая превратила простыни в поле битвы. — Чего? — Что однажды ты остынешь по-настоящему. Что я перестану тебя греть. Кайто долго молчал. Потом взял ладонь Лена и прижал к своей груди, прямо к сердцу. — Чувствуешь? — спросил он. — Оно бьётся. Впервые в жизни. Для тебя. Лен шмыгнул носом и уткнулся лицой в его плечо, пряча слёзы. — Сентиментальный дурак, — пробормотал он. — Твой дурак, — поправил Кайто. --- Глава 2. Тот, кто пришёл с дождём Всё изменилось в октябре. В их размеренную жизнь ворвался дождь — и человек. Новый вокалоид по имени Фуга (в прототипе — экспериментальный мужской голос с русским акцентом, но в этом фике назовём его просто Фуга, загадочный брюнет с холодными серыми глазами). Проект решил «освежить» старую гвардию и отправил Фугу к ним в гости — на совместный альбом. — Привет, я буду жить у вас пару недель, — сказал Фуга с порога, стряхивая капли с чёрного плаща. И посмотрел прямо на Кайто. Лен напрягся мгновенно. Он умел читать эти взгляды: Фуга смотрел на Кайто не как на коллегу. Как на цель. — У нас нет свободных комнат, — отрезал Лен, вставая между ними. — А мне говорили, вы радушные хозяева, — усмехнулся Фуга. — Ладно, я могу спать в студии. Мне не впервой. Кайто положил руку на плечо Лена, успокаивая: — Оставайся. Но правила простые: не трогай мои партитуры, не включай на полную синтезатор после полуночи и никогда не бери моё мороженое. — Учту, — кивнул Фуга, и в его улыбке было что-то хищное. --- Глава 3. Ревность цвета индиго Первая неделя прошла в напряжении. Фуга оказался талантливым композитором и идеальным вокалистом — его голос, низкий и бархатный, идеально ложился поверх басов Кайто. Они работали вместе допоздна, и Лен сидел на лестнице, сжимая в пальцах пустую чашку остывшего чая, и слушал, как Фуга смеётся над шутками Кайто. Он никогда не смеётся над моими шутками, — с горечью подумал Лен. Но это было неправдой. Просто сейчас он видел Кайто чужими глазами — и ему это не нравилось. — Твой парень слишком часто на тебя смотрит, — заметил как-то Фуга, когда Лен вышел за питьевой водой. — Как будто боится, что я украду тебя прямо из-под носа. — Потому что это похоже на правду, — холодно ответил Кайто. Фуга хмыкнул: — Не бойся. Я не охотник за чужими игрушками. — Лен не игрушка. — Знаю. Поэтому ты его так ревнуешь. Кайто промолчал. А ночью, когда Фуга уснул в студии на раскладном кресле, Кайто долго лежал без сна, глядя в потолок. Рядом сопел Лен, прижимаясь спиной к его боку. Кайто обнял его сильнее, чувствуя, как внутри поднимается глупая, животная тревога. Неужели я боюсь, что Лен променяет меня на кого-то более… живого? --- Глава 4. Сломанная нота Инцидент случился на восьмой день. Они записывали финальную песню. Фуга предложил сделать трио — Лен должен был петь припев, но его голос вдруг сорвался. Не так, как в прошлый раз, а грязно, с хрипом, похожим на треск старой пластинки. Лен замер. Нажал на горло пальцами. Сделал вдох — и не смог издать ни звука. — Отойдите, — приказал Кайто, отталкивая Фугу. — Лен, посмотри на меня. Дыши. Не паникуй. Лен смотрел на него расширенными, влажными глазами, и Кайто понял: страх не за себя, а за то, что он снова станет обузой. — Тихо, тихо, — прошептал Кайто, беря его лицо в ладони. — Это спазм. Сейчас пройдёт. Я рядом. Фуга молча вышел, оставив их одних. Когда спазм отпустил, Лен разрыдался — в первый раз за два года. — Я не хочу снова стать немым, — выдавил он. — Я не смогу. Прости, что я слабый. Прости. — Ты самый сильный из всех, кого я знаю, — Кайто целовал его мокрые щёки, ресницы, уголки губ. — Ты выжил, когда тебя хотели стереть. Ты вернул голос. И ты вернёшь его снова. А если нет — мы просто будем жить по-другому. Молча. Но вместе. Лен обнял его за шею и прошептал одними губами: «Пообещай». «Обещаю», — беззвучно ответил Кайто. --- Глава 5. Исповедь у озера Фуга уехал на следующий день. Сказал, что его работа закончена, но перед отъездом отозвал Лена в сторону. — Я думал, вы — временный проект, — признался Фуга. — Красивая сказка, которая кончится, как только один из вас устанет. Но вы… вы настоящие. — Он усмехнулся и похлопал Лена по плечу. — Не ломайте друг друга. И береги голосовые связки, дурачок. Лен кивнул, не зная, что ответить. Оставшись одни, они сидели на пирсе у озера. Осенний ветер трепал волосы, над водой кружили чайки. Кайто достал из кармана два вафельных стаканчика с мороженым — одно клубничное (для Лена), одно ванильное (для себя). — Знаешь, — начал Лен, грызя ложку. — Я в тот день на крыше, когда поцеловал тебя впервые… я думал, что умру от счастья. А теперь я понимаю, что счастье — это не вспышка. Это когда ты каждый день возвращаешься домой, и тебя ждут. — Ты ждал меня? — спросил Кайто. — Всегда, — Лен переплёл свои пальцы с его. — Даже когда мы ссорились. Даже когда ты уходил в студию на три часа и не брал трубку. Я ждал. Потому что знал — ты вернёшься. Кайто поднёс его ладонь к своим губам и поцеловал каждую фалангу. — Тогда слушай, — сказал он. — Я никогда не уйду. Не потому, что мне некуда идти. А потому что дом — это не стены. Это ты. Лен рассмеялся — всё ещё хрипло, всё ещё со слезами на глазах. — Ты становишься поэтом в старости, — фыркнул он. — Это ты на меня так влияешь, — улыбнулся Кайто. Они доели мороженое и долго сидели молча, глядя на тёмную воду. Где-то за горизонтом светились огни большого города — там, где они были просто голосами, просто образами, просто товаром. Но здесь, у озера, в мире, где можно плакать и смеяться без камер, они были собой. Любящими. Уставшими. Бесконечно живыми. --- Эпилог. Новая песня Через месяц Лен впервые спел на публике. Не на большой сцене — в маленьком джаз-клубе, где собирались свои. Кайто аккомпанировал ему на стареньком пианино, которое взяли напрокат. Они исполнили ту самую «Cantarella», только переделанную. Не про яд и смерть — про доверие и спасение. В конце зала, за столиком, сидели Рин, Мейко и даже Хаку. Рин плакала. Мейко поднял бокал. А Кайто, когда последняя нота растаяла в воздухе, повернулся к Лену и поцеловал его при всех — впервые не прячась. Зал взорвался аплодисментами. — Теперь нас точно сотрут, — прошептал Лен, когда они оторвались друг от друга. — Пусть попробуют, — ответил Кайто. — Я больше не боюсь. Потому что если это конец — пусть он будет таким. Лен улыбнулся так широко и солнечно, как умел только он. — Я люблю тебя, придурок. — Я тоже, — Кайто провёл большим пальцем по его скуле. — Больше, чем музыку. Больше, чем жизнь. И тишина между ними была громче любых слов. Финал. ---