Трещины подо льдом

На следующий день Саймон выходил из кофейни в центре Парминстера с бумажным стаканом в руках и уже собирался перейти улицу, когда увидел совершенно случайно Фейт сидящую одной у окна маленького книжного магазина через дорогу. Перед ней стояла чашка кофе, рядом лежал раскрытый университетский буклет, а за стеклом медленно текли капли дождя, размывая серый городской пейзаж. Саймон почему-то остановился. Фейт не замечала его первые несколько секунд. Светло-русые волосы были собраны в низкий небрежный хвост, несколько тонких прядей мягко спадали вдоль лица. На ней был объёмный кремовый свитер с длинными рукавами, тёмное шерстяное пальто, аккуратно сложенное рядом на соседнем стуле, и узкие чёрные джинсы, подчёркивающие её стройную фигуру. Даже сидя за маленьким столиком, она держалась идеально прямо. Слишком прямо для человека, который просто пьёт кофе. Саймон невольно задержал взгляд. Фейт выглядела спокойной, почти отстранённой, но вблизи усталость становилась заметнее. Под глазами лежали лёгкие тени, а в движениях чувствовалась какая-то болезненная аккуратность, будто её тело давно привыкло существовать в постоянном напряжении. В какой-то момент она едва заметно поморщилась и быстро коснулась ладонью спины. Очень коротко, будто по привычке. Саймон нахмурился и именно в этот момент Фейт подняла взгляд. Через стекло их глаза встретились. На секунду в её лице мелькнуло удивление, но оно исчезло почти сразу. Фейт лишь спокойно кивнула ему в знак приветствия. Саймон сам не понял, почему вместо того, чтобы просто пойти дальше, открыл дверь книжного магазина и вошёл внутрь. Тихо звякнул колокольчик над дверью. Фейт наблюдала за ним спокойно, пока он подходил к столики. — Не думала, что снова увижу вас так быстро, — тихо сказала она. В её голосе впервые послышалось что-то мягче привычной сдержанности. Саймон усмехнулся и опустился на стул напротив. — Признаюсь, я тоже не планировал. Но, кажется, Парминстер слишком маленький город для случайностей. Фейт чуть склонила голову набок, внимательно глядя на него своими серо-зелёными глазами. — Или вы просто любите хорошие совпадения. — Только самые красивые. На секунду между ними повисла тишина. И затем на губах Фейт появилась короткая улыбка. Почти незаметная. Но Саймон почему-то сразу заметил её и также насколько красивыми становятся её глаза, когда она улыбается хоть немного. Он впервые видел её так близко при дневном свете. Светлая кожа казалась почти фарфоровой, длинные ресницы отбрасывали тень на скулы, а нежно-розовая помада на пухлых губах делала её лицо мягче, чем обычно. И ещё он почувствовал её духи. Лёгкий цветочный запах — тонкий, едва уловимый, с нотками жасмина и чего-то свежего, почти весеннего. Этот аромат неожиданно остался где-то слишком близко в памяти. — Университет? — спросил он, кивнув на буклет. Фейт закрыла страницу пальцами. — Думаю попробовать. — После профессионального спорта это серьёзная перемена, — сказал Саймон. Она спокойно сделала глоток кофе. — Иногда людям нужна новая жизнь. Эти слова прозвучали слишком серьёзно для обычного разговора. Саймон внимательно посмотрел на неё. — А тебе нужна? На секунду их взгляды встретились и впервые Фейт не отвела глаза сразу. Её серо-зелёные глаза были удивительно спокойными, но где-то глубоко в них всё равно жила постоянная настороженность. — Возможно, — тихо ответила она. Между ними повисла короткая тишина не неловкая, скорее осторожная. Фейт первой отвела взгляд и снова открыла буклет, будто разговор уже закончился. Но Саймон уходить не собирался. — И как тебе Парминстер после Нью-Йорка? Фейт чуть задумалась. — Слишком тихо. — Это плохо? Она слегка пожала плечами. — Я ещё не решила. Саймон усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Обычно люди здесь либо остаются навсегда, либо хотят сбежать через неделю. — А вы? — А я, кажется, уже слишком давно здесь живу. Фейт снова едва заметно улыбнулась. И Саймон поймал себя на том, что специально продолжает разговор только ради того, чтобы увидеть эту улыбку ещё раз. — И чем теперь занимается бывшая знаменитая фигуристка? — спросил он чуть мягче. Фейт спокойно закрыла буклет. — Читает. Спит. Учится жить без расписания. — Звучит так, будто ты до сих пор не привыкла отдыхать. Она посмотрела на него внимательнее. — Возможно, не привыкла. — Тогда тебе срочно нужен человек, который научит тебя нормально проводить время. Фейт чуть прищурилась. — Это вы сейчас предлагаете свои услуги? Саймон усмехнулся. — Пока только намекаю. На этот раз её улыбка задержалась чуть дольше. И почему-то именно это окончательно сбило его с привычного спокойствия. В какой-то момент мимо окна прошла группа подростков. Один из них почти сразу узнал Фейт. — Это же Фейт Монтгомери… Другой тут же достал телефон. Саймон заметил перемену мгновенно. Фейт словно закрылась за секунду. Спина выпрямилась ещё сильнее, взгляд стал холоднее, а пальцы крепче сжали чашку. — Можно фото? — спросил парень, подходя ближе. Фейт вежливо улыбнулась. Слишком вежливо. — Простите. Не сегодня. — Моя сестра вас обожает, — быстро добавил подросток. — Вы вернётесь на лёд? Повисла короткая пауза. Саймон успел заметить, как изменилось её лицо. Будто внутри что-то болезненно сжалось. — Нет, — спокойно ответила Фейт. — Не вернусь. Голос прозвучал твёрдо и ровно. Без колебаний и почему-то от этого ответа стало не по себе. Когда подростки ушли, Фейт медленно выдохнула и отвернулась к окну. За стеклом всё так же шёл дождь. — Тебя всё ещё узнают, — тихо сказал Саймон. — Иногда. — И тебе это не нравится. Фейт некоторое время молчала. — Я слишком долго была человеком, у которого всегда всё получается. Саймон внимательно посмотрел на неё. И впервые в её голосе прозвучала настоящая усталость. Живая. Не спрятанная за вежливостью и спокойствием. В этот момент он вдруг понял, что хочет узнать о ней гораздо больше, чем следовало бы. Вечером дом Фостеров жил привычной шумной жизнью. Том рассказывал за ужином о школе и о том, как поссорился с одноклассником из-за футбола, Джемма устало смеялась, одновременно слушая сына и разбирая рабочие сообщения на телефоне. — Сегодня был кошмарный день, — вздохнула она, убирая волосы за ухо. — Один пациент устроил скандал из-за результатов обследования, а потом ещё женщина расплакалась прямо у меня в кабинете. — Звучит тяжело, — рассеянно ответил Саймон. — А у тебя как прошёл день? Он поднял взгляд от тарелки не сразу. — Нормально. Джемма прищурилась. — Очень содержательный ответ. Саймон усмехнулся, но ничего не добавил. Потому что мысли всё равно снова возвращались к Фейт. К её спокойным серо-зелёным глазам, к её мягкому голосу и едва уловимому цветочному запаху её духов, который почему-то до сих пор оставался в памяти слишком отчётливо. И к той усталости, которую она так старательно пыталась скрывать. Следующие несколько дней Фейт почти не появлялась в городе. Большую часть времени она занималась документами для университета, подолгу сидела за ноутбуком в кабинете Ричарда или уезжала в университетскую библиотеку, где могла часами теряться среди высоких книжных стеллажей и тихого шелеста страниц. Она выбрала психологию. Ричард удивился, когда услышал об этом, но ничего не сказал. Ему казалось, что эта специальность действительно ей подходит. Фейт всегда производила впечатление человека, который замечает слишком многое — даже то, что другие предпочли бы скрыть. Свободное время она проводила одна. Иногда долго гуляла по Парминстеру пешком, медленно проходя по узким старым улицам, вдоль каменных домов и маленьких магазинов с запотевшими витринами. Иногда сидела у реки с книгой или часами бродила между полками библиотеки, словно ей было спокойнее среди чужих историй, чем среди людей. Ричард пытался узнать дочь заново. Но это оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. Иногда за завтраком или поздним ужином он осторожно задавал вопросы о Нью-Йорке, о соревнованиях, о друзьях, о её жизни в Америке. Только разговоры всегда заканчивались слишком быстро. Фейт умела удивительно вежливо закрывать любые темы. Мягко. Спокойно. Без раздражения. Но так, что продолжать расспросы становилось невозможно. Однажды утром они завтракали вдвоём на кухне. За окном моросил дождь, кофемашина тихо шумела в углу, а Фейт сидела за столом в свободном светлом свитере, обхватив ладонями чашку кофе. Светлые волосы были небрежно собраны наверх, открывая тонкую шею и бледную кожу. Ричард некоторое время молчал, прежде чем осторожно спросить: — У тебя кто-нибудь был? Фейт подняла на него взгляд своих серо-зелёных глаз. — В каком смысле? — Отношения. Кто-то близкий. Она спокойно размешала сахар ложкой. Слишком спокойно. — Ничего интересного для рассказа. И снова всё. Ричард тихо вздохнул и отвёл взгляд к окну. С каждым днём он всё сильнее чувствовал между ними невидимую стену. Будто дочь всё время оставляла самую важную часть себя где-то далеко, туда, куда никого не собиралась впускать. Даже его. Саймон увидел её снова через несколько дней, почти случайно. Он вышел из офиса раньше обычного, сел в машину и неожиданно поймал себя на мысли, что едет вовсе не домой. Почему-то он вспомнил слова Ричарда о том, что Фейт любит гулять возле набережной. Вечер был холодным и ветреным. Над водой висело тяжёлое серое небо, река казалась почти чёрной, а редкие фонари отражались в мокром камне длинными золотистыми полосами. И Фейт действительно была там. Она сидела на низкой каменной ограде у воды, держа в руках бумажный стаканчик кофе. На ней было длинное светлое пальто цвета топлёного молока, тёмный шарф и чёрные высокие сапоги. Ветер трепал её светло-русые волосы, выбивая пряди из свободного хвоста, а сама Фейт смотрела куда-то вдаль с таким отстранённым выражением лица, словно совершенно не замечала мира вокруг. Саймон остановился рядом. Несколько секунд он просто смотрел на неё. На тонкий профиль, на бледную кожу, на спокойное лицо, которое в такие моменты казалось особенно красивым. — Начинаю думать, что судьба слишком настойчива, — сказал он наконец. Фейт медленно подняла глаза. И к его удивлению, в них не было раздражения. Только лёгкая усталость. — Или Парминстер слишком маленький город, — спокойно ответила она. — Это тоже возможно. Саймон сел рядом, оставляя между ними небольшое расстояние. Опять этот лёгкими цветочный аромат который заполнял собой все пространство. Несколько секунд они молчали. И с Фейт это молчание никогда не казалось тяжёлым. Она не пыталась заполнить паузы ненужными словами, не суетилась, не делала вид, будто тишина её смущает. Саймон вдруг понял, что ему нравится просто сидеть рядом с ней. — Твой отец счастлив, что ты здесь, — тихо сказал он. На лице Фейт мелькнуло что-то похожее на вину. — Я знаю. — Но? Она слегка нахмурилась, глядя на воду. — Мы почти чужие люди. Ответ прозвучал тихо и честно. Саймон внимательно посмотрел на неё. — Не думаю, что он так считает. Фейт чуть улыбнулась уголком губ. — Потому что он не знает меня. Ветер снова растрепал её волосы. Она убрала светлую прядь за ухо, и в этот момент Саймон заметил тонкий белый шрам у линии шеи, уходящий под воротник свитера. Фейт почти сразу натянула шарф выше. Слишком быстро. Но Саймон сделал вид, что ничего не заметил. Хотя внутри что-то неприятно сжалось. — Ты всегда так старательно держишь людей на расстоянии? — спросил он мягче. Фейт перевела на него взгляд. — А вы всегда задаёте слишком личные вопросы? — Только тем, кто мне интересен Между ними снова повисла тишина. Любая другая женщина уже начала бы кокетничать, смущаться или играть с его вниманием. Но Фейт лишь спокойно смотрела на него своими серо-зелёными глазами. Спокойно. Слишком спокойно. — Это плохая идея, Саймон, — тихо сказала она. Впервые она назвала его по имени и почему-то это прозвучало слишком близко. Слишком лично. Он невольно усмехнулся. — Почему? Фейт отвернулась к воде. Тёмная река шумела совсем рядом. — Потому что у вас есть жена. Прямо без осуждения и без кокетства. И от этого слова прозвучали ещё тяжелее. Саймон на секунду потерял привычную лёгкость. — Я просто разговариваю с тобой. Фейт медленно покачала головой. — Нет. Она посмотрела на него снова — спокойно, внимательно, будто видела насквозь. — Вы пытаетесь понять, почему я вам не поддаюсь. Эти слова попали точно в цель. Саймон несколько секунд молчал, а потом неожиданно тихо рассмеялся. — Ладно… возможно, немного. На губах Фейт снова появилась эта короткая улыбка. Почти невидимая но от неё её лицо сразу становилось мягче. — Вам стоит вернуться домой, Саймон, — сказала она тихо. Без упрёка и именно поэтому ему вдруг стало не по себе. Потому что впервые за очень долгое время кто-то видел его слишком ясно. После того разговора на набережной Саймон не видел Фейт больше недели. И это оказалось неожиданно раздражающим. Он убеждал себя, что ему всё равно. Что это даже к лучшему — немного дистанции после её холодных взглядов и колких ответов. Обычно женщины сами искали повод снова оказаться рядом с ним но Фейт исчезла так легко и почему-то именно это не давало ему покоя. Иногда он ловил себя на том, что машинально ищет её среди прохожих в центре города. Или вспоминает её голос слишком отчётливо. Поэтому, когда Джемма за завтраком упомянула, что в субботу пригласила Фейт и Ричарда на барбекю вместе с Анной и Нилом Беккерами, Саймон отреагировал слишком быстро: — Правда? Джемма тогда только хитро улыбнулась поверх кружки кофе. И теперь, стоя у открытой террасы своего дома , Саймон поймал себя на том, что замечает Фейт сразу же, как только она появилась в саду. Вечер выдался неожиданно тёплым. Воздух пах дымом от углей, свежей зеленью и мясом, которое Нил уже второй раз пытался «идеально прожарить», споря с Ричардом о том, как это делают «настоящие мужчины». Анна смеялась так громко, что её было слышно даже с другого конца двора. Джемма суетилась между кухней и террасой, периодически поправляя Тому воротник футболки, хотя через минуту тот снова носился по газону как ураган. Том с радостными криками бегал по двору с ярким футбольным мячом, постоянно втягивая взрослых в свои игры. — Папа, смотри! — закричал он, с размаху пиная мяч. Саймон машинально отбил его ногой обратно, даже не сводя взгляда с Фейт. Она, как и в прошлый раз, держалась чуть в стороне от остальных. Сидела на самом краю террасы, где вечерняя тень скрывала её от яркого света гирлянд. На коленях лежала книга, в руках — высокий бокал воды с тающими кубиками льда. Светло-русые волосы были собраны наверх, открывая тонкую шею. Даже сейчас, в домашней атмосфере, она сидела слишком прямо — будто привычка всегда держать осанку въелась в неё намертво. Саймон вдруг понял, что за эту неделю успел забыть, насколько она красивая. Не яркой красотой, а чем-то гораздо хуже для него. Той самой красотой, которую хочется рассматривать дольше, чем следует. Он подошёл ближе. — Ты вообще умеешь расслабляться? — спросил он с ленивой усмешкой. Фейт подняла взгляд от книги. Спокойные светлые глаза сразу встретились с его. — Иногда. — И как это выглядит? Она чуть склонила голову. — Не разговаривать с вами, например. Саймон тихо рассмеялся и сел рядом. — Ты всегда такая жестокая? — Я честная. Она придержала страницу пальцем, чтобы ветер не перелистнул её. — Это разные вещи. — Не всегда. На секунду между ними повисла удивительно спокойная тишина. Из сада доносился смех Анны, Том снова пролетел мимо с мячом, едва не врезавшись в Нила, а Джемма громко возмутилась, что кто-то опять унёс со стола соус. Саймон кивнул на книгу. — Психология? — Да. — Уже все решила ? — Да, — ответила Фейт не отрывая взгляда от книги. — А фигурное катание совсем в прошлом? Фейт едва заметно замерла и Саймон сразу пожалел о вопросе. Но она всё же ответила: — Иногда люди слишком долго строят всю жизнь вокруг одной вещи. Он внимательно смотрел на неё. — А потом? Фейт отвела взгляд в сторону сада, где закат окрашивал листья в тёплое золото. — А потом эта вещь исчезает. Она сказала это спокойно. Только пальцы чуть сильнее сжали край книги. Том снова подбежал за мячом, но, почувствовав серьёзность момента, неожиданно притих и быстро убежал обратно во двор. Саймон смотрел на Фейт дольше обычного. — Ты скучаешь по этому. Не вопрос. Фейт долго молчала. — Я скучаю не по льду, — тихо сказала она. — А по человеку, которым была тогда. И что-то внутри Саймона неприятно сжалось. Потому что впервые за очень долгое время ему захотелось не просто заинтересовать женщину, а понять её. Из дома вышла Джемма. Она остановилась на секунду, глядя на них двоих. Слишком близко. Слишком спокойно для людей, которые знакомы всего неделю. — Фейт, поможешь мне на кухне? — улыбнулась она. — Конечно. Фейт поднялась почти сразу и именно тогда Саймон заметил это. Едва заметную тень боли на её лице. Она чуть поморщилась, будто резкое напряжение прошло вдоль спины. Очень быстро. Почти незаметно но он увидел. Фейт тут же выпрямилась снова — идеально ровно, словно ничего не случилось. Словно ей было жизненно важно никогда не показывать, что ей больно. И почему-то именно это задело Саймона сильнее всего.