Часть 6
30 мая 2026 г., 22:41
В ту ночь Саймон почти не спал. Дом давно погрузился в тишину, рядом спокойно спала Джемма, а он лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова появлялась Фейт — стоящая под светом фонарей в его куртке, с растрёпанными от ветра волосами и тем усталым взглядом, который не выходил у него из головы.
Он снова слышал её голос.
«Раньше всё было проще.»
«До того, как мне стало не всё равно.»
Она сказала это без намёка, без кокетства, без попытки произвести впечатление. Просто как правду. И именно поэтому эти слова задели его сильнее, чем должны были.
Саймон перевернулся на другой бок и тяжело выдохнул. Ему следовало забыть этот разговор. Следовало перестать думать о ней. Но вместо этого он вспоминал её улыбку, которая появлялась так редко, её упрямство, её боль, которую она так отчаянно скрывала от окружающих.
Он понимал, что давно думает о Фейт слишком часто. Слишком внимательно слушает её. Слишком остро реагирует на всё, что с ней происходит.И именно это начинало его пугать.
Потому что рядом с ним спала Джемма — его жена, мать его сына, человек, с которым он прожил много лет. А он лежал без сна и думал о другой женщине.
И как бы он ни пытался убедить себя, что всё это ничего не значит, голос Фейт продолжал звучать в его голове.
А вместе с ним приходило неприятное понимание, что проблема уже давно не в её чувствах. Проблема была в его собственных.
Утро в доме Фостеров выдалось тихим. За окном моросил мелкий дождь, Том ещё собирался в школу наверху, а на кухне пахло свежим кофе и поджаренным хлебом. Джемма стояла у плиты, раскладывая завтрак по тарелкам, когда Саймон вошёл в комнату. Он выглядел уставшим. Слишком уставшим для человека, который просто поздно лёг спать.
Джемма заметила это сразу, но ничего не сказала. Лишь поставила перед ним чашку кофе и некоторое время наблюдала, как он задумчиво смотрит в окно. Потом всё-таки спросила:
— Ты нашёл вчера Фейт?
Саймон замер лишь на долю секунды.
Недостаточно долго, чтобы кто-то другой заметил. Но Джемма знала его слишком хорошо. Он сделал глоток кофе и пожал плечами.
— Нет. Когда я вышел, её уже не было.
Ложь прозвучала удивительно спокойно.
Настолько спокойно, что самому Саймону стало не по себе. Джемма задумчиво кивнула.
— Жаль.
Несколько секунд они молчали. Дождь тихо стучал по стеклу. Наконец Джемма села напротив.
— Вчера всё получилось как-то неправильно.
Саймон поднял взгляд.
— Ричард просто не ожидал услышать про фамилию.
— Я знаю.
Она провела ладонью по кружке.
— Но, честно говоря, мне стало жалко их обоих.
Саймон ничего не ответил.
— Представляешь, каково это для Ричарда? — продолжила Джемма. — Узнать спустя столько лет, что дочь отказалась от его фамилии и даже не сказала ему.
— А Фейт?
Джемма тихо вздохнула.
— А Фейт, кажется, привыкла защищаться раньше, чем кто-то успеет сделать ей больно.
Саймон невольно вспомнил её лицо на улице. Её усталый взгляд. То, как она пыталась держаться спокойно.
— Мне кажется, она сменила фамилию не из-за него, — задумчиво сказала Джемма. — Скорее из-за всего, что происходило в её жизни тогда.
— Возможно.
— Но Ричард услышал совсем другое.
Саймон медленно кивнул. С этим трудно было спорить. Джемма отпила кофе и посмотрела в окно.
— Они оба слишком похожи.
— В каком смысле?
— Оба упрямые. Оба всё держат внутри. И оба думают, что если не говорить о боли, то её не существует.
На этот раз Саймон даже усмехнулся. Потому что в этом описании действительно было что-то от Фейт и что-то от Ричарда тоже. Джемма посмотрела на мужа внимательнее.
— Надеюсь, сегодня Ричард не будет сильно на нее давить .
— Думаешь?
— Думаю, он всю ночь переживал из-за этого разговора.
Она немного помолчала.
— А Фейт, скорее всего, делает вид, что ей всё равно.
Саймон опустил взгляд в чашку. Он слишком хорошо знал, что это неправда.
Именно поэтому ему пришлось сделать ещё один глоток кофе, чтобы ничего не ответить.
Тем временем Фейт сидела на полу своей комнаты среди старых коробок, которые так и не разобрала после переезда. За окном стояло серое воскресное утро, в стекло тихо стучал дождь, а в доме царила непривычная тишина. После вчерашнего ужина ей хотелось занять голову хоть чем-нибудь, лишь бы не возвращаться мыслями к разговору с Ричардом, к словам Саймона и ко всему, что она так старательно пыталась игнорировать.
Вокруг лежали фотографии, старые аккредитации, билеты на соревнования, медали и выцветшие программки выступлений. Остатки жизни, которая когда-то казалась ей единственной возможной. Она перебирала снимки почти механически, пока среди них не попалась фотография с Марком. Фейт замерла.
На снимке они стояли возле бортика после соревнований. Марк обнимал её за плечи, оба смеялись в объектив, раскрасневшиеся, уставшие и счастливые. Тогда им казалось, что впереди ещё десятки турниров, олимпийские циклы и целая жизнь на льду.
Фейт несколько секунд смотрела на фотографию, а потом резко убрала её обратно в коробку, словно обожглась.
В этот момент в дверь осторожно постучали.
— Можно?
Голос Ричарда заставил её поднять голову.
Она быстро закрыла коробку крышкой.
— Да.
Ричард вошёл неуверенно. Так обычно входят люди, которые боятся услышать отказ, но всё равно решили попробовать.
Он остановился возле двери и несколько секунд молчал.
— Я хотел извиниться за вчерашнее.
Фейт посмотрела на него спокойно.
— Всё нормально.
— Нет.
Он покачал головой и сел в кресло у окна.
— Не нормально.
Некоторое время в комнате слышался только шум дождя. Ричард провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.
— Я весь вечер думал об этом разговоре.
Фейт молчала.
— И понял, что вёл себя как идиот.
На её губах появилась едва заметная улыбка.
— Это очень самокритично.
— Зато честно.
Она опустила взгляд. Ричард некоторое время рассматривал её, словно пытаясь запомнить каждую черту лица.
— Когда я услышал другую фамилию, — тихо сказал он, — мне вдруг показалось, что я пропустил всю твою жизнь.
Фейт почувствовала неприятный укол в груди.
— Ты многое пропустил.
Сказано было спокойно. Без обвинения и именно поэтому эти слова прозвучали тяжелее. Ричард кивнул.
— Знаю.
Он долго смотрел в окно.
— Но я пытаюсь это исправить.
На этот раз Фейт ничего не ответила.
Потому что впервые услышала в его голосе не оправдание, а сожаление. После короткой паузы Ричард осторожно спросил:
— А тот парень Марк?
Фейт сразу напряглась.
— Что с ним?
— Ничего.
Он пожал плечами.
— Просто Лори когда-то говорила, что вы были очень близки.
Фейт отвела взгляд.
— Были.
Ричард внимательно посмотрел на дочь.
— Он сделал тебе больно?
Она сразу покачала головой.
— Нет.
Именно поэтому ответ прозвучал неубедительно. Ричард заметил это но на этот раз не стал настаивать. Он уже достаточно хорошо понял одну вещь: если давить на Фейт, она лишь сильнее закроется. Поэтому он просто поднялся с кресла.
— Ладно.
У двери он остановился и обернулся.
— И ещё кое-что.
Фейт подняла глаза.
— Я не злюсь из-за фамилии.
Она ничего не ответила.
— И не перестал гордиться тобой.
Голос Ричарда стал совсем тихим.
— Ни на секунду.
Что-то дрогнуло внутри неё. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно.
Ричард улыбнулся ей и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Когда шаги на лестнице стихли, Фейт осталась одна.
Некоторое время она просто сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь.
А потом её взгляд случайно остановился на спинке кресла. Там всё ещё висела куртка Саймона. Та самая, которую он набросил ей на плечи прошлым вечером. Она так и не вернула её. Фейт смотрела на тёмную ткань несколько долгих секунд. Потом медленно отвела взгляд.
Но уже через мгновение посмотрела снова.
И к собственному раздражению поняла, что думает совсем не о вчерашнем разговоре с отцом. А о человеке, чья куртка до сих пор находилась в её комнате. О его голосе. Его взгляде. И о том, как спокойно и надёжно она чувствовала себя рядом с ним, хотя именно этого должна была бояться больше всего.
Днём Фейт решила выбраться из дома и отправилась в небольшой книжный магазин недалеко от университета. Это место нравилось ей гораздо больше спортивного центра или шумных кафе. Здесь всегда было тихо. Пахло бумагой, деревом и свежесваренным кофе из маленького уголка у окна. Люди приходили сюда за книгами, а не за разговорами, и это полностью устраивало Фейт.
Она медленно проходила между высокими стеллажами, рассматривая книги по психологии, когда услышала за спиной знакомый голос:
— Начинаю подозревать, что этот город слишком маленький.
Фейт закрыла книгу и обернулась. Саймон стоял в нескольких шагах от неё с лёгкой улыбкой.
— Или у вас удивительная способность находить меня везде.
— Это прозвучало почти как комплимент.
— Не обольщайтесь.
Саймон тихо рассмеялся и подошёл ближе.
Некоторое время они просто разговаривали о пустяках. Он спросил, как она себя чувствует после вчерашнего вечера, помирились ли они с Ричардом, и Фейт неохотно призналась, что отец извинился и разговор закончился лучше, чем мог бы.
— Это хорошо, — сказал Саймон. — Мне показалось, он действительно переживал.
— Переживал.
Фейт провела пальцами по корешку книги.
— Просто мы оба не очень умеем говорить о важных вещах.
— Это у вас семейное.
Она невольно усмехнулась. Несколько секунд они молчали. Потом Саймон вдруг спросил:
— Марк был твоим парнем?
Улыбка сразу исчезла с её лица.
— Да.
Она коротко кивнула. Саймон внимательно наблюдал за ней.
— Вы были вместе долго?
Фейт опустила взгляд на книгу в руках.
— Достаточно.
— А что потом произошло?
Она медленно закрыла книгу.
— Жизнь.
— Очень уклончивый ответ.
— Другого у меня нет.
Саймон не отвёл взгляда.
— Он был рядом, когда случилась травма?
На этот раз Фейт замерла. Совсем ненадолго но этого хватило.
— Да.
Ответ прозвучал тихо. Саймон почувствовал, что впервые получил от неё хоть что-то настоящее.
— И что произошло после этого?
Фейт резко поставила книгу обратно на полку.
— Саймон.
— Что?
— Не надо.
В её голосе появилась усталость.
— Почему?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Потому что некоторые двери лучше не открывать.
— А если я всё равно хочу понять?
Фейт грустно улыбнулась.
— В этом и проблема.
Несколько секунд они молчали среди высоких книжных полок. Потом она взяла сумку и сделала шаг назад.
— Мне пора.
— Ты всегда уходишь, когда разговор становится важным?
— Да.
— И я ничего не узнаю?
На этот раз её улыбка получилась совсем слабой.
— Не сегодня.
Она развернулась и направилась к выходу.
Саймон смотрел ей вслед, пока она не исчезла за дверью магазина.
И чем сильнее Фейт старалась спрятать своё прошлое, тем сильнее ему хотелось понять, что именно она скрывает за своей неизменной спокойной улыбкой.
Когда Саймон вернулся домой, ужин уже подходил к концу. На кухне было тепло и уютно, пахло запечённым мясом . Том доедал последний кусок пирога, увлечённо рассказывая что-то про школу, пока Джемма собирала пустые тарелки со стола.
— Можно я пойду наверх? — спросил Том.
— Если почистишь зубы, — ответила Джемма.
— Уже иду.
Он быстро чмокнул мать в щёку и убежал по лестнице. Через несколько секунд наверху хлопнула дверь его комнаты.
На кухне стало тихо. Саймон налил себе виски и сел за стол. Джемма поставила последнюю тарелку в посудомоечную машину и повернулась к нему.
— Я сегодня звонила Ричарду.
Саймон поднял взгляд.
— Да?
— Хотела узнать, как они с Фейт после вчерашнего.
Он постарался сохранить спокойное выражение лица.
— И как?
Джемма улыбнулась.
— Кажется, всё не так плохо, как выглядело за ужином.
Она вытерла руки полотенцем и села напротив.
— Ричард поговорил с ней утром. Извинился.
Саймон незаметно выдохнул.
— И?
— И, насколько я поняла, они помирились.
На его лице появилась лёгкая улыбка.
— Это хорошо.
— Да.
Джемма покачала головой.
— Они удивительно похожи друг на друга.
— Кто?
— Ричард и Фейт. Оба упрямые, оба всё держат внутри и оба уверены, что могут справиться со всем самостоятельно.
Саймон невольно усмехнулся. В этом действительно было много правды.
— Но, кажется, они хотя бы начали разговаривать друг с другом честно, — продолжила Джемма. — Для них это уже большой прогресс.
За окном тихо шумел дождь. Саймон сделал глоток виски и кивнул.
— Наверное.
Джемма улыбнулась ему и потянулась за своей кружкой с чаем, совершенно не подозревая, что его облегчение связано не только с Ричардом. А Саймон поймал себя на мысли, что слишком сильно обрадовался тому, что у Фейт сегодня был хороший день.
На следующий день Фейт снова пришла к набережной. Небо было затянуто серыми облаками, ветер гнал по воде мелкую рябь, а редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на девушку, сидящую на каменной ограде у реки.
Это место постепенно стало её убежищем.
Здесь никто ничего не требовал. Не задавал вопросов и не пытался заглянуть слишком глубоко.
Фейт сидела, спрятав руки в карманы длинного тёмного пальто, и смотрела на воду, когда за спиной раздались знакомые шаги. Она даже не обернулась.
— Вы начинаете меня преследовать.
Саймон остановился рядом.
— Или мы просто слишком часто оказываемся в одних местах.
Фейт тихо усмехнулась.
— Нет. Именно преследуете.
Он сел рядом на ограду. Несколько секунд между ними стояла тишина. Только ветер шумел над водой.
— Как ты? — наконец спросил Саймон.
— Нормально.
— Врёшь.
Она повернула голову и посмотрела на него.
— Видите? Именно поэтому вам нужно перестать меня искать.
— А если я не хочу?
Что-то болезненно дрогнуло внутри неё. Фейт сразу отвела взгляд.
— Тогда начните хотеть.
Саймон некоторое время молчал. Потом тихо сказал:
— Ты действительно думаешь, что всё можно просто остановить?
Она коротко рассмеялась. Без радости.
— Нет. Но это не значит, что не нужно пытаться.
Ветер бросил ей на лицо прядь волос. Саймон заметил, как устало она выглядит.
Как будто последние недели она постоянно боролась сама с собой.
— Почему ты всё время отталкиваешь меня?
Фейт долго смотрела на воду.
— Потому что кто-то должен это делать.
— А если я не хочу, чтобы меня отталкивали?
На этот раз она повернулась к нему полностью. В её глазах была усталость и что-то ещё. Что-то намного опаснее.
— Вы не понимаете, о чём просите.
— Тогда объясни.
Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом тихо выдохнула.
— Вы хороший человек, Саймон.
— И это проблема?
— Да.
Он невольно усмехнулся.
— Это самый странный комплимент в моей жизни.
Но Фейт даже не улыбнулась.
— У вас есть жена.
Она произнесла это спокойно. Слишком спокойно.
— Есть Том.
— Я знаю.
— Нет, не знаете.
Её голос впервые дрогнул. Совсем немного.
— Вы возвращаетесь домой каждый вечер. У вас есть люди, которые вас любят. Люди, которым вы нужны.
Саймон смотрел на неё не отрываясь.
— И всё равно я сейчас здесь.
Фейт закрыла глаза на секунду. Именно это она и боялась услышать.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что вы заставляете меня думать о вещах, о которых я не должна думать.
Саймон медленно приблизился. Не касаясь.
Просто сокращая расстояние между ними.
— А если я думаю о них постоянно?
Фейт почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Ненавистно быстро.
— Перестаньте.
— Не могу.
Ответ прозвучал сразу. Без колебаний.
Без попытки скрыться за шуткой и именно это испугало её сильнее всего. Саймон провёл рукой по волосам и впервые за всё время отвёл взгляд.
— Я пытаюсь, Фейт.
Она замерла. Потому что в его голосе была правда настоящая и тяжелая.
— Каждый раз говорю себе, что нужно держаться подальше. Что всё это неправильно. Что мне вообще не стоит приходить туда, где могу встретить тебя.
Он невесело усмехнулся.
— И всё равно ищу тебя взглядом в каждой комнате.
Фейт почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается.
— Не говорите этого.
— Почему?
— Потому что мне и так тяжело.
Тишина между ними стала почти невыносимой. Саймон смотрел на неё так, словно видел впервые. Без масок. Без привычной дистанции и именно поэтому Фейт первой поднялась на ноги.
— Вам нужно перестать меня искать.
Голос снова стал спокойным. Но пальцы дрожали, пока она поправляла рукав пальто.
— Перестать появляться рядом. Перестать смотреть на меня так.
— Как?
Она грустно улыбнулась.
— Будто я для вас что-то значу.
Саймон медленно поднялся следом.
— А если значишь?
Фейт отвела взгляд. Потому что именно этот вопрос разрушал все её попытки сохранять дистанцию.
— Тогда это ещё одна причина остановиться.
Она сделала шаг назад. Потом ещё один.
Словно возвращая между ними безопасное расстояние.
— Прощайте, Саймон.
Он нахмурился.
— Это звучит слишком окончательно.
— Возможно, так и должно быть.
После этих слов Фейт развернулась и пошла вдоль набережной, не оглядываясь.
А Саймон остался стоять у воды, провожая взглядом её удаляющуюся фигуру и впервые понимая, что больше всего на свете ему не хочется делать именно то, о чём она попросила.
После разговора у набережной они действительно попытались держать дистанцию. По крайней мере, Фейт.
Она перестала приходить на воскресные ужины к Фостерам, ссылаясь на учёбу. И это была не просто удобная отговорка. После того когда её взяли в университет ей действительно приходилось наверстывать несколько пропущенных семестров, проводить долгие часы за учебниками и готовиться к экзаменам, которые остальные студенты уже давно сдали. Большую часть времени Фейт теперь проводила либо в университете, либо дома у Ричарда, выходя только по необходимости.
Она по-прежнему была вежливой. Спокойной и сдержанной. Почти такой же, какой Саймон увидел её в день приезда.
Но теперь он слишком хорошо знал разницу. Видел, как она избегает смотреть на него слишком долго. Как тщательно подбирает слова и намеренно создаёт между ними расстояние каждый раз, когда чувствует, что начинает его терять. И это делало всё только хуже.
В пятницу вечером Джемма попросила Саймона заехать к Ричарду и передать папку с документами для благотворительного мероприятия больницы в одном из ресторанов Ричарда.
— Я сама собиралась отвезти их после работы, но сегодня не успеваю, — объяснила она. — Сможешь заехать?
— Конечно.
Когда Саймон подъехал к дому Хейлов, на улице уже темнело. Ветер раскачивал голые ветви деревьев, а небо обещало скорый дождь. Он позвонил в дверь.
Открыла Фейт. На несколько секунд они оба замерли. Она явно не ожидала увидеть его.
На ней был мягкий серый свитер и тёмные домашние брюки. Волосы были собраны небрежно, словно весь день она провела за учебниками. Без привычной собранности и без своей защитной холодности Фейт выглядела моложе.
— Папа вышел в магазин, — спокойно сказала она.
Саймон кивнул и протянул папку.
— Джемма просила передать документы.
Фейт уже собиралась взять папку и закончить разговор как можно быстрее.
Но в этот момент свет в доме мигнул, а затем погас совсем. Она тихо выдохнула.
— Отлично.
За окном сразу громче застучал дождь.
— Похоже, где-то отключили электричество.
Несколько секунд они стояли в полутёмном коридоре. Слишком близко. Фейт первой отступила назад.
— Где-то на кухне должны быть свечи.
Она ушла вглубь дома, а Саймон почему-то не ушёл. Остался стоять у двери. Слушать шум дождя по крыше. Через пару минут Фейт вернулась со свечой. Мягкий золотистый свет осветил её лицо и сделал комнату неожиданно уютной. Она поставила свечу на стол.
— Вам не обязательно оставаться.
— Знаю.
Фейт подняла на него взгляд.
— Тогда почему вы здесь?
Саймон некоторое время молчал. Потом честно ответил:
— Потому что мне тяжело держаться от тебя подальше.
В комнате стало тихо. Слышно было только потрескивание фитиля. Фейт закрыла глаза на секунду. Слишком поздно для таких слов.
— Не надо.
— Почему?
Она невесело усмехнулась.
— Потому что это ничего не меняет.
— Для меня меняет.
Фейт покачала головой. Будто пыталась убедить не его. Себя.
— Саймон…
— Скажи мне уйти.
Он сделал шаг ближе. Медленно.
Оставляя ей возможность остановить его.
Фейт чувствовала, как сердце начинает биться всё быстрее. Она должна была сказать эти слова. Должна была остановить всё ещё несколько недель назад.
Вспомнить Джемму.
Тома.
Все причины, почему этого не должно происходить. Но вместо этого просто стояла на месте. И молчала. Саймон смотрел на неё слишком внимательно. Слишком открыто. И впервые за всё время Фейт поняла, что больше не может притворяться.
— Я не могу.
Саймон замер. Будто этих слов оказалось достаточно, чтобы разрушить последние стены между ними. Он медленно поднял руку и осторожно убрал светлую прядь волос с её лица. Так бережно, словно боялся, что она исчезнет, если прикоснётся слишком резко. Фейт закрыла глаза всего на мгновение. Этого оказалось достаточно.
Когда она снова посмотрела на него, Саймон уже не пытался скрывать своих чувств. Он шагнул ближе, их разделяло всего несколько сантиметров.
— Фейт…
Она никогда раньше не слышала, чтобы её имя звучало так.
Слишком тихо.
Слишком лично.
И именно тогда она поняла, что проиграла эту борьбу ещё давно. Поцелуй был осторожным лишь первые секунды.
Будто оба всё ещё надеялись найти причину остановиться, но ни один не остановился. Все недели напряжения, недосказанности и попыток держаться на расстоянии исчезли в одно мгновение.
Фейт невольно вцепилась пальцами в ткань его рубашки, словно пытаясь удержаться за что-то реальное. Саймон притянул её ближе. Не резко. Просто так, будто больше не мог выносить расстояние между ними.
На несколько секунд перестало существовать всё остальное.
Ни дождя за окном.
Ни тёмного дома.
Ни здравого смысла.
Только чувство, которое они слишком долго отрицали. И именно поэтому, когда Фейт первой отстранилась, её дыхание было сбившимся, а в глазах читалось не облегчение.
Страх.
Она сразу отвернулась, будто ей стало трудно смотреть на Саймона. В комнате тихо потрескивала свеча, за окнами шумел дождь. И от этой обычной тишины происходящее казалось ещё более неправильным.
— Нет.
Голос Фейт прозвучал тихо и неровно.
Она быстро покачала головой.
— Нет, нет… это было ошибкой.
Саймон видел, как дрожат её пальцы.
Как тяжело она пытается снова собрать себя в привычное спокойствие.
— Ты не выглядела так, будто это ошибка, — спокойно произнес Саймон.
Фейт закрыла глаза.
— Именно поэтому это проблема.
Она медленно выдохнула и наконец посмотрела на него. В серо-зелёных глазах была паника.
— Вы должны уйти.
Саймон не двигался и тогда Фейт почти шёпотом
— Пожалуйста.
Это слово остановило его сильнее чего угодно. Саймон замер и несколько секунд молча смотрел на неё. В его взгляде мелькнули боль, разочарование и понимание, от которого стало только тяжелее. Он хотел что-то сказать, но так и не нашёл нужных слов. Поэтому лишь коротко кивнул, отвёл взгляд и направился к двери. Не произнеся ни слова.
И когда дверь за ним закрылась, Фейт почувствовала себя ещё более одинокой, чем прежде, она медленно опустилась на диван и закрыла лицо руками.
Сердце билось так быстро, словно всё ещё пыталось догнать мгновения, которые она уже не могла вернуть назад.
Внутри было пусто и тяжело одновременно.
Перед глазами сразу возникли Джемма и Том. Улыбка Тома за воскресным столом, его бесконечные вопросы, искреннее восхищение. Джемма, которая открыла для неё двери своего дома, приглашала на ужины, заботилась о ней с той простой добротой, которую невозможно подделать.
Именно это причиняло боль сильнее всего.
Не поцелуй.
Не чувства к Саймону.
А осознание того, что она предала людей, которые были добры к ней. Фейт опустила голову и крепко зажмурилась. Она столько лет старалась не причинять никому боль, держала людей на расстоянии, убеждая себя, что так безопаснее для всех.
И всё равно оказалась именно той женщиной, которой никогда не хотела стать. От этого чувства вины было почти невозможно дышать.
