Часть 8
2 июня 2026 г., 09:12
Они целовались, и короткая борода Саймона слегка щекотала кожу лица Фейт. Поцелуй становился всё страстнее, пока Саймон не притянул Фейт к себе и не посадил к себе на колени. Он целовал её шею, щекоча своей бородой ключицы. Когда его губы коснулись лёгкого шрама под ключицей, Фейт вздрогнула.
Он опустил ворот её рубашки, чтобы открыть больше пространства для поцелуев, а потом и вовсе полностью стянул её и отбросил вглубь комнаты.
Провёл руками вдоль позвоночника, ощущая под пальцами неровность кожи. Шрам. Фейт вздрогнула и хотела уже отодвинуться, но Саймон удержал её в своих объятиях.
— Что такое? — нежно спросил он, целуя Фейт в шею.
— Тебе не противно? — тихо спросила Фейт.
— Что?
— Шрамы.
— Это часть тебя и той боли, что ты пережила. Но они совсем не портят тебя. Наоборот, теперь, когда я вижу тебя полностью, я больше не могу сдерживаться, не могу думать ни о чём, кроме того, как сильно я хочу тебя.
— Тогда не сдерживайся, — произнесла Фейт и посмотрела уже более уверенно в глаза Саймона.
Саймон издал протяжный стон и впился в её губы поцелуем, раздвигая их своим языком и встречаясь с её языком в страстном танце.
Не разрывая поцелуя, Саймон поднялся вместе с Фейт, держа её за ягодицы. Она обвила его талию своими длинными ногами, обняла руками за шею, прижимаясь к нему ближе.
Саймон аккуратно уложил Фейт на кровать, а потом выпрямился в полный рост.
Растрёпанные мокрые волосы, серо-зелёные глаза, затуманенные страстью, и припухшие от поцелуев губы. Взгляд Саймона медленно скользнул вниз: небольшой шрам на левой ключице, тонкая талия, упругая грудь с розовыми сосками.
— Ты прекрасна, — с восхищением сказал Саймон.
Фейт слегка смутилась и хотела прикрыться руками, но он тут же мягко остановил её.
— Не надо. Не скрывай свою красоту от меня, — быстро сняв свою одежду , он лег на нее целую в губы.
Перешёл поцелуями на шею, слегка прикусил нежную кожу и тут же зализал укус. Фейт всё это время тихо выдыхала. Саймон добрался до груди: сначала нежно подул на розовую горошинку, а потом аккуратно взял сосок в рот, обвёл языком и слегка прикусил, отчего Фейт издала лёгкий стон. То же самое он проделал со второй грудью. Пока он целовал её грудь, правая рука спустилась к её трусикам. Ткань уже была совсем мокрой, и у него вырвался лёгкий стон. Он отодвинул влажную ткань и прикоснулся к складкам, размазывая по ним влагу. Затем нежно обвёл большим пальцем клитор, и Фейт издала тихий стон.
Перестав мучить её грудь, Саймон начал покрывать шею поцелуями и лёгкими укусами, одновременно лаская клитор Фейт. Он аккуратно начал вводить в неё указательный палец, растягивая и медленно двигая им. Фейт застонала громче. К указательному пальцу присоединился средний. Фейт ахнула. Саймон взволнованно посмотрел на неё.
— Больно?
— Нет, просто немного дискомфортно, — честно ответила Фейт.
Саймон наклонился и поцеловал её. Продолжая двигать пальцами, он слегка согнул их, доставая до места, от которого у Фейт закатились глаза и она начала стонать громче.
Чувство теплоты начало наполнять её тело. Она обнимала Саймона за плечи, прижимаясь к нему ближе, а потом почувствовала, как что-то словно лопнуло внутри, и наслаждение окутало её целиком.
Ещё пару раз двинув пальцами внутри Фейт, Саймон вытащил их. Последний раз поцеловал её в губы. Он стянул с Фейт трусики, потом снял свои боксёры и устроился между её ног. Нежно посмотрев на неё, он спросил:
— Ты готова?
Фейт сама потянула его для поцелуя.
— Если тебе будет больно, скажи мне, и я остановлюсь.
— Я не хрустальная ваза.
— Я не хочу причинить тебе боль, — сказал Саймон.
Фейт притянула его для ещё одного поцелуя, и он постепенно начал входить в неё. Она была такой узкой, что Саймон тихо застонал, упираясь лбом в плечо Фейт. Когда он полностью оказался в ней, то остановился, давая ей привыкнуть к своему размеру.
Сначала Фейт вцепилась ногтями в плечо Саймона, но постепенно начала расслабляться. Тогда Саймон осторожно задвигался — медленно, а затем постепенно увеличивая темп. Фейт крепко сжимала его и стонала уже в полный голос. Саймон сильнее вжимал её в матрас, сжимая её бедро так, что на следующий день вполне могли остаться синяки.
Фейт чувствовала, как знакомое тепло снова накрывает её с головой, и с протяжным стоном вновь ощутила волну наслаждения.
Саймон сделал ещё пару движений и кончил ей на живот. Он осторожно перекатился на бок, стараясь не придавить Фейт своим весом. И затем притянул её к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в её макушку. Некоторое время они просто лежали молча. Фейт слушала его сердцебиение и чувствовала, как внутри медленно возвращаются мысли. Слишком много мыслей и вопросов. Словно почувствовав это, Саймон осторожно провёл рукой по её волосам.
— Эй.
Она подняла голову.
— Что?
Он посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом.
— Перестань думать.
На губах Фейт появилась слабая улыбка.
— Это невозможно.
— Для тебя — возможно.
Она тихо усмехнулась.
— Ты меня плохо знаешь.
— Наоборот.
Саймон коснулся губами её лба.
— Я уже понял, что ты всё усложняешь сильнее, чем нужно.
Фейт ничего не ответила. Потому что он был прав.
— Не думай сейчас ни о завтра, ни о том, что будет потом, — тихо сказал он. — Просто побудь здесь. Со мной.
Она долго смотрела на него. Потом медленно прижалась ближе и закрыла глаза. Впервые за долгое время позволяя себе не бороться ни с прошлым, ни с будущим.
Хотя бы одну ночь.
Утром дождь наконец закончился.
Серый свет раннего утра медленно просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, наполняя гостиничный номер холодным спокойствием. Фейт проснулась первой и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, почему ей так тепло.
А потом почувствовала тяжесть мужской руки на своей талии и всё вспомнила.
Она медленно повернула голову. Саймон спал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Впервые за всё время знакомства он выглядел совершенно беззащитным. Без привычной уверенности, без улыбки, без того внимательного взгляда, который всегда заставлял её чувствовать себя слишком заметной. Просто человек. Фейт долго смотрела на него.
В груди болезненно сжалось что-то опасно похожее на нежность. Именно это напугало её сильнее всего. Не прошедшая ночь и не воспоминания о его прикосновениях.
А то, насколько спокойно ей было рядом с ним. Ночью оказалось удивительно легко забыть обо всём. О Джемме. О Томе. О правильном и неправильном. Под шум дождя, в его объятиях, рядом с человеком, который смотрел на неё так, словно шрамы ничего не меняли.
Но утро всегда возвращало реальность.
А вместе с ней и чувство вины.
Тяжёлое.
Перед глазами сразу возникла Джемма — её доброта, её забота, воскресные ужины, попытки помочь ей освоиться в новом городе. Потом Том с его искренней улыбкой и бесконечными вопросами о фигурном катании.
От этих мыслей стало трудно дышать.
Фейт осторожно закрыла глаза. Что бы она ни чувствовала к Саймону, это не меняло правды. Она зашла слишком далеко. Медленно и очень аккуратно Фейт убрала его руку со своей талии. Саймон чуть нахмурился во сне, но не проснулся.
Она тихо поднялась с кровати.
Спина неприятно ныла, и Фейт машинально коснулась ладонью места вдоль позвоночника, словно напоминая себе, кто она на самом деле.
На полу лежала рубашка Саймона. Фейт подняла её и на мгновение прижала к груди и потом резко отвела взгляд и начала одеваться. Когда пальцы застёгивали пуговицы пальто, внутри всё сильнее росло ощущение, что она совершила ошибку, последствия которой ещё только предстоит увидеть.
Уже у двери она обернулась. Саймон всё ещё спал. Не подозревая, что она собирается уйти. Фейт смотрела на него несколько секунд, пытаясь запомнить. А потом тихо прошептала:
— Прости.
Она сама не знала, кому говорит это слово.
Ему.
Джемме.
Или самой себе.
После чего открыла дверь и бесшумно вышла из номера, оставив за спиной тепло, которое не должна была полюбить.
Саймон проснулся от непривычной тишины.
Несколько секунд он лежал неподвижно, всё ещё находясь где-то между сном и реальностью. В памяти ещё оставалось ощущение чужого тепла рядом, запах её волос и спокойствие, которого он не испытывал уже очень давно. Потом протянул руку.
Пусто.
Саймон резко открыл глаза. Вторая половина кровати была пуста и уже успела остыть. Он сел и быстро оглядел номер.
Фейт не было. Только смятая подушка рядом и его рубашка, аккуратно сложенная на кресле. На секунду внутри неприятно сжалось что-то похожее на тревогу.
Он и сам не ожидал, что её отсутствие ударит настолько сильно.
— Чёрт…
Через несколько минут он уже стоял у стойки администратора.
— Девушка, которая была со мной… Вы не видели, когда она ушла?
Пожилой администратор пожал плечами.
— Очень рано. Вызвала такси и уехала.
И всё.
Ни записки.
Ни сообщения.
Ни прощания.
Это было так похоже на Фейт, что от этого становилось только тяжелее.
Через час Саймон уже открывал дверь собственного дома. Из кухни сразу донёсся запах свежего кофе и тостов.
— Наконец-то!
Джемма появилась в коридоре почти сразу и, улыбнувшись, легко поцеловала его в щёку. Так привычно и естественно.
— Как доехал?
— Нормально, — ответил Саймон, снимая куртку. — Дороги ещё мокрые, но уже лучше.
— Я видела новости. Говорили, что вчера там был настоящий кошмар.
Она взяла его за руку и потянула на кухню.
— Садись. Я только что сварила кофе.
Всё выглядело совершенно обычно. Джемма рассказывала о работе, пока раскладывала завтрак. О сложном пациенте, который отказывался принимать лечение. О молодой женщине с тяжёлой тревожностью. О бесконечных отчётах и длинной смене, которая ждала её завтра.
Саймон слушал и кивал. Даже отвечал что-то в нужных местах но мысли постоянно ускользали к Фейт. К тому, как она смотрела на него прошлой ночью, её тихому смеху и как впервые за долгое время позволила кому-то увидеть себя без привычной брони.
Он вспоминал её серо-зелёные глаза, её осторожность, её страх и ту нежность, которую она так отчаянно пыталась скрыть.
И хуже всего было то, что воспоминания не вызывали сожаления.Они заставляли его ещё сильнее чувствовать её отсутствие.
— Саймон?
Он поднял голову. Джемма внимательно смотрела на него поверх чашки.
— Ты сегодня какой-то странный.
Саймон заставил себя улыбнуться.
— Просто плохо спал.
Она кивнула и вернулась к своему рассказу. А он смотрел в окно на мокрый после дождя сад и думал только о том, что Фейт ушла, даже не разбудив его.
И почему-то именно это не давало ему покоя больше всего.
Прошло два дня.
Для Саймона они тянулись раздражающе долго.
Фейт словно исчезла.
Несколько раз он случайно пересекался с Ричардом в городе — возле ресторана, на набережной, однажды даже у строительной площадки, где проверял один из своих объектов. Каждый раз разговор неизменно сворачивал к одной теме.
— Как Фейт? — старался спросить он как можно более небрежно.
Ричард только вздыхал.
— Учится.
— Настолько серьёзно?
— Ты даже не представляешь насколько. Она словно решила наверстать всё сразу. Уходит рано утром, возвращается поздно вечером. Иногда мне кажется, что она вообще не выходит из библиотеки.
В голосе Ричарда звучало одновременно восхищение и лёгкое беспокойство.
— Я почти её не вижу.
Саймон кивал, делая вид, что это обычный разговор. Хотя внутри каждый раз чувствовал одно и то же неприятное разочарование.
Однажды днём Саймон встретил Ричарда возле ресторана. Разговор, как обычно, быстро свернул на Фейт.
— Она всё ещё пропадает в университете? — спросил Саймон.
Ричард усмехнулся.
— Пропадает — мягко сказано. По-моему, она решила получить диплом за один семестр.
Саймон покачал головой.
— Джемма хотела передать ей контакты одного знакомого преподавателя. Кажется, он работает на факультете психологии.
— Правда?
— Да. Сказала, что он может помочь разобраться с программой и выбором курсов.
Ричард заметно оживился.
— Это было бы полезно.
Он достал телефон из кармана.
— Сейчас дам её номер. Так будет проще, чем через меня.
Саймон постарался сохранить спокойное выражение лица, пока Ричард диктовал цифры.
— Только предупреди её заранее, — добавил Ричард. — Иначе она решит, что её снова пытаются социализировать против воли.
Саймон рассмеялся.
— Учту.
Через несколько минут они разошлись в разные стороны. А номер Фейт уже был сохранён в его телефоне.
Первое сообщение он написал вечером.
Короткое.
«Ты в порядке? »
Ответа не было. На следующий день он написал снова.
«Фейт, хотя бы скажи, что добралась домой тогда нормально.»
Ничего. Сообщение было прочитано но ответа не последовало. Третье сообщение он отправил поздно ночью, после долгих колебаний.
«Я начинаю думать, что ты меня ненавидишь.»
И снова тишина. Это раздражало его сильнее, чем должно было. Потому что после той ночи в гостинице он уже не мог убеждать себя, что между ними ничего не произошло. Не мог делать вид, что это была ошибка, которую оба спокойно забыли. Каждый раз, когда телефон оставался без ответа, он всё яснее понимал, что Фейт не занята.
Не слишком устала.
Не потеряла телефон.
Она избегала его намеренно.
И именно это задевало сильнее всего.
Потому что Саймон впервые за долгое время не знал, как заставить человека остаться. И впервые столкнулся с тем, что Фейт предпочла исчезнуть, а не позволить ему стать частью её жизни.
Вечером они ужинали почти в тишине. Том уже поднялся наверх делать домашнее задание, а из гостиной доносился негромкий звук телевизора. За окном медленно темнело, и дом постепенно наполнялся привычным вечерним спокойствием.
Джемма рассказывала о своём дне. О пациентах, бесконечных отчётах и новом коллеге, который умудрился перепутать расписание всей клиники.
Саймон слушал вполуха. По крайней мере, старался выглядеть так, будто слушает.
— А ещё я сегодня заходила к Ричарду в ресторан, — сказала Джемма, отпивая воду.
Саймон поднял взгляд чуть быстрее, чем следовало. К счастью, Джемма этого не заметила.
— И как он?
— Переживает.
— Из-за ресторана?
— Из-за Фейт.
Саймон почувствовал, как внутри всё невольно напряглось. Джемма поставила бокал на стол.
— Он говорит, что почти её не видит. Она постоянно либо в университете, либо сидит у себя в комнате с книгами.
— Она всегда много училась.
— Да, но это уже похоже на попытку спрятаться.
В её голосе не было осуждения. Только беспокойство.
— Ричард сказал, что она почти никуда не выходит и практически ни с кем не общается.
Саймон отвёл взгляд к тарелке.
— Возможно, ей просто нужно время.
— Возможно.
Джемма задумчиво покрутила вилку в руках.
— Но иногда мне кажется, что Фейт настолько привыкла быть одной, что уже не знает, как жить иначе.
Несколько секунд они молчали.
— Она очень закрытая, — продолжила Джемма. — Даже когда улыбается, всё равно остаётся ощущение, что между ней и остальным миром стоит какая-то стена.
Саймон невольно вспомнил Фейт в гостиничном номере.
Её смех.
Её взгляд.
Ту версию Фейт, которую почти никто никогда не видел.
— Не знаю, — тихо сказал он. — Мне кажется, она просто не доверяет людям.
Джемма посмотрела на мужа с лёгким удивлением.
— Возможно.
Потом улыбнулась.
— Зато Том её обожает.
На этот раз Саймон усмехнулся искренне.
— Это правда.
— Вчера полчаса рассказывал мне о её соревнованиях. Кажется, он считает её самым интересным человеком в Парминстере.
— Не самый плохой выбор.
Джемма тихо рассмеялась. А Саймон опустил взгляд в тарелку, надеясь, что она не заметит, насколько сильно его задевает каждый разговор о Фейт.
Потому что чем больше времени проходило, тем яснее он понимал: проблема была не в том, что Фейт исчезла. Проблема была в том, что он никак не мог перестать думать о ней.
Позже ночью Саймон сидел один в гостиной. Весь дом давно спал. Наверху были Джемма и Том, а внизу слышалось только тихое тиканье часов и шум ветра за окнами.
Телефон лежал в его руках.
Открытый чат с Фейт.
Он перечитал свои последние сообщения уже, наверное, в десятый раз.
«Ты в порядке?»
«Фейт, хотя бы скажи, что добралась домой.»
«Я начинаю думать, что ты меня ненавидишь.»
Ни одного ответа.
Саймон долго смотрел на экран. Потом коротко выдохнул и написал ещё одно сообщение.
«Я не жалею о той ночи.»
Ответ пришёл почти сразу. Так быстро, что он даже не поверил.
«Не надо.»
Саймон замер, а затем нажал вызов.
Несколько долгих гудков. Потом она всё-таки ответила.
— Что вы делаете?
Её голос был тихим и спокойным, до боли чужим. Саймон закрыл глаза.
— Наконец-то ты ответила.
На другом конце повисла короткая пауза.
— Не стоило звонить.
— Тогда не отвечай.
— Именно это я и пыталась сделать последние два дня.
Её холодность ударила сильнее, чем он ожидал. Саймон подошёл к окну.
— Почему ты исчезла?
— Потому что так правильно.
— Для кого?
— Для всех.
Он горько усмехнулся.
— Ты повторяешь это как мантру.
— Потому что это правда.
Тишина.
Саймон смотрел на тёмный сад за окном.
— Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе всё равно.
Фейт тихо выдохнула.
— Мы разговариваем по телефону.
— Ты поняла, о чём я.
Несколько секунд она молчала. Потом устало сказала:
— Саймон, пожалуйста…
Он почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение.
— Нет. Хватит убегать.
Снова тишина.
— Я не убегаю.
— Тогда что ты делаешь?
Ответ пришёл не сразу.
— Пытаюсь остановить то, что не должно было начаться.
Саймон провёл рукой по лицу.
— Уже поздно.
— Нет.
В её голосе впервые появилась твёрдость.
— Не поздно.
— Фейт…
— Послушайте меня.
Она снова перешла на официальное «вы», и от этого стало только хуже.
— У вас есть жена.
Каждое слово звучало ровно.
— Есть Том. Есть семья. Есть жизнь, которую вы строили много лет.
— А ты?
На другом конце линии стало тихо.
— Я не хочу быть причиной того, что всё это разрушится.
— Ты не причина.
— Нет, причина.
Впервые её голос дрогнул. Совсем немного.
— Поэтому вам нужно забыть обо мне.
Саймон сжал телефон сильнее.
— Я не могу.
Фейт горько усмехнулась.
— Сможете.
— Не говори мне, что я чувствую.
— Тогда скажу то, что чувствую я.
Он замер но следующие слова ударили сильнее, чем ожидал.
— Нам нужно жить дальше.
Саймон долго молчал.
— Ты правда этого хочешь?
На секунду ему показалось, что она не ответит но потом прозвучало тихое:
— Это не имеет значения.
Именно тогда он понял. Фейт не стала холодной потому, что перестала что-то чувствовать.
Наоборот.
Она отталкивала его именно потому, что чувствовала слишком много.
— Прощай, Саймон.
И прежде чем он успел что-то сказать, связь оборвалась. Саймон ещё долго стоял у окна с телефоном в руке, глядя в темноту, а экран телефона оставался пустым.
Прошло почти две недели.
В пятничный вечер у Фостеров снова собралась привычная компания. На кухне пахло запечённым мясом и специями, из гостиной доносилась негромкая музыка, а за столом уже стояли бокалы с вином.
Том после ужина убежал наверх играть с друзьями по сети, оставив взрослых наслаждаться спокойным вечером.
Нил как раз наливал себе ещё вина, когда вдруг огляделся по сторонам и усмехнулся:
— Подождите, а где наша знаменитая фигуристка?
Ричард невольно улыбнулся.
Той особенной улыбкой, которая появлялась у него каждый раз, когда разговор заходил о дочери.
— Учится.
— Всё ещё? — удивился Нил. — Я начинаю думать, что она вообще не выходит из университета.
— Иногда мне кажется, что так и есть, — рассмеялся Ричард. — После поступления Фейт буквально растворилась в учёбе. Постоянно читает, пишет какие-то работы, сидит в библиотеке до закрытия.
— Это хорошо, — тепло заметила Джемма. — Когда я училась в медицинском, была точно такой же.
Нил тут же поднял бокал.
— И посмотрите, что из этого получилось. Великий врач Парминстера.
Джемма закатила глаза и рассмеялась.
— Не преувеличивай.
— Ни капли не преувеличиваю.
За столом раздался смех. Даже Ричард заметно расслабился.
— Если честно, — сказал он, отпивая вино, — давно не видел Фейт настолько увлечённой чем-то. После катания прошло много времени, прежде чем у неё снова появился интерес к чему-то настолько сильный.
На несколько секунд за столом воцарилась тишина. Потом Нил задумчиво покачал головой.
— Всё это замечательно, конечно. Но девушке двадцать три года. Она должна иногда делать что-то кроме учёбы.
— Например? — с улыбкой спросила Джемма.
— Вечеринки. Друзья. Парни.
Ричард тихо фыркнул.
— Удачи с этим.
— Всё настолько плохо?
— Нет, просто Фейт не особенно интересуют вечеринки.
— А парни?
Ричард сделал глоток вина.
— Насколько я понимаю, сейчас тоже нет.
— Потому что она слишком красивая и слишком закрытая, — заметила Джемма. — Такая комбинация обычно отпугивает половину мужчин и сводит с ума вторую половину.
Все рассмеялись.
Кроме Саймона.
Он сидел чуть в стороне, медленно вращая бокал в пальцах и стараясь выглядеть расслабленным. Но каждое упоминание Фейт отзывалось внутри неприятным уколом. Он не видел её почти две недели.
Не слышал её голос.
Не получил ни одного сообщения.
И пока остальные обсуждали её учёбу, характер и возможных поклонников, Саймон всё сильнее понимал, насколько сильно ему не хватает её присутствия.
К счастью для него, никто этого не замечал. Для всех за столом Фейт по-прежнему оставалась просто дочерью Ричарда. Только Саймон знал, насколько всё давно перестало быть таким простым.
