Север будет ждать нас

Следующие несколько дней тянулись совсем не так, как Чонгук представлял. Нога уже почти не беспокоила, позволяя снова нормально ходить, спускаться к курорту и даже возвращаться к склонам, но вместо этого он неожиданно оказался заперт в номере по куда более раздражающей причине — работа всё-таки добралась до него даже здесь, среди снегов и тишины Лофотенских островов. Сначала он пытался убедить себя, что справится быстро. Пара созвонов, несколько срочных файлов, ответы на письма, ничего критичного. Но одно сообщение цеплялось за другое, затем подключились звонки, потом кто-то внезапно вспомнил о дедлайнах, которые почему-то нельзя было перенести даже ради норвежских гор. И в какой-то момент Чон понял, что сидит за ноутбуком уже несколько вечеров подряд. Он устроился за деревянным столом у окна, хмуро щёлкая тачпадом, пока экран ноутбука отражался в стекле поверх снежного пейзажа. Где-то там, за тёмными соснами и склонами, продолжала жить та часть его отпуска, ради которой он вообще задержался здесь дольше обычного, и именно туда тянуло сильнее всего. Иногда альфа ловил себя на том, что уже несколько минут просто смотрит в окно вместо работы, отчего он раздражённо выдыхал, проводил ладонью по лицу и заставлял себя вернуться к экрану. — Соберись, — пробормотал он сам себе. — Ты взрослый человек, а не подросток, который сохнет по симпатичному омеге. Но помогало это плохо. А самым странным было то, что за все эти дни он ни разу не увидел Тэхёна, и его отсутствие почему-то ощущалось особенно остро. Чонгук всё чаще думал о том, что Тэ, наверное, решил, будто он просто уехал. Для туриста это было нормально: приехал, покатался, исчез. Так делали почти все, да и сам Чон обычно поступал именно так. Но почему-то эта мысль неприятно царапала изнутри. Иногда в голове мелькало детское, глупое предположение: а вдруг он всё же искал его? Спускался к площадке, где они обычно сталкивались, поднимал взгляд, не находя знакомой фигуры среди людей, и уходил обратно в горы вместе с этим своим спокойным молчанием. От подобных мыслей альфа только недовольно фыркал и снова утыкался в ноутбук, будто работа могла вытеснить всё остальное. Не могла. Даже сейчас, сидя в тёплом деревянном домике, он продолжал слишком отчётливо помнить, как рядом с Тэхёном всегда появлялся тот самый нежный ветер с ароматом хвои. Словно сами горы каждый раз напоминали о его присутствии раньше, чем он успевал увидеть его самого.

***

Тэхён не любил менять привычный ритм. Горы всегда оставались неизменными, склоны предсказуемыми, а линии, по которым он двигался, не требовали раздумий. Всё было на своих местах, и в этом была та самая устойчивость, к которой он привык с детства. Люди же — нет. Они появлялись, заполняли пространство шумом, эмоциями, не всегда уместными здесь, и исчезали так же быстро, оставляя после себя только следы на снегу, которые вскоре всё равно заметёт ветер. Он не запоминал их, поскольку не было смысла. И всё же появился тот, кто привлёк внимание. Уже в первый день его отсутствия Тэ заметил, что взгляд сам задерживается на тех участках склона, где прежде он впервые услышал тот самый голос. Слишком живой для этого места, слишком громкий, но не раздражающий. На второй омега уже точно понял, что ищет. Не специально, но слишком часто проверяет окружение. Но альфы нигде не было. Ни у подъёмников, ни на трассах, ни даже внизу, где обычно скапливались те, кто не решался подниматься выше. Чонгук исчез из привычной картины так же резко, как появился в ней. Ким остановился у края склона, смотрел вниз дольше, чем обычно, позволяя доске замереть под ногами. Ветер прошёлся по открытой части горы, поднимая лёгкую снежную пыль, и где-то далеко, у края неба, цепляясь за вершины. — Странно, — тихо сказал он, разговаривая с самим собой и с белой пустотой вокруг. Гук был простым, но не в плохом смысле. В нём не было той осторожности, к которой омега привык. Он не выстраивал фразы, не прятал мысли, не пытался казаться чем-то другим. Говорил сразу, как думал, реагировал так же быстро, смотрел прямо, без лишних попыток спрятаться. И в этом не было давления, это не требовало защиты или привычной осторожности. С ним не нужно было держать дистанцию, потому что он сам её не создавал. Это было… безопасно. Тэ не собирался проверять, где он, это было бы лишним. Он оттолкнулся, плавно уходя вниз по склону, позволяя движению забрать лишние мысли. Снег под доской отзывался мягко, привычно, каждый поворот ложился точно в линию, как и всегда. Но к вечеру третьего дня мысль всё же вернулась. Слишком настойчиво, чтобы её игнорировать. Он не видел его нигде, и если сначала это казалось случайностью, то теперь нет. Омега стоял у небольшой тропы, уходящей в сторону от основной зоны курорта, где людей почти не было и где находился его собственный дом. Деревья здесь росли плотнее, снег лежал глубже, не разбитый сотнями лыж и досок. Он нервно провёл рукой по рукаву куртки, словно стряхивая невидимую пыль. — Ничего с ним не случится, — сказал он себе, но это прозвучало скорее как попытка убедить, нежели как уверенность. Тэхёна снова обдало нежным ветром, который дул в противоположном направлении, словно заставляя его пойти туда, куда на самом деле хочется. И он сдался, поскольку именно в этот момент решение оказалось слишком простым.

***

Чонгук сидел на кровати, чуть сгорбившись, с ноутбуком на коленях. В комнате было тепло, деревянные стены удерживали это спокойствие, а в воздухе висел уже привычный местный запах. За окном начинало темнеть раньше, чем он ожидал, и свет становился приглушённым. Альфа долго печатал что-то, то стирая все строчки, то удовлетворённо кивая после очередного предложения. Дописав документ, он остановился, выдохнул и закрыл глаза на секунду дольше, чем обычно. Захотелось расслабиться, успокоиться, но в дверь внезапно постучали. Единожды, но громко и отчётливо. Чонгук приподнял голову, нахмурился и выкрикнул: — Да? — бросил он, не двигаясь с места. Он надеялся, что это какое-то обслуживание, от которого можно отказаться, не вставая с кровати, но когда ответа не последовало, альфа тихо выдохнул, отложил ноутбук в сторону и поднялся. Подошёл к двери, щёлкнул замком, потянул на себя, ощутив влетевший в помещение холод, и замер. На пороге стоял Тэхён. На нём не его чёрный комбинезон, в котором он появлялся на склонах, а простая, но тёплая куртка, которую он уже слегка расстегнул. Под ней серый свитер и такие же штаны в купе с массивными ботинками. Тёмные волосы чуть растрёпаны, колышутся на морозном ветру. Кожа светлая, холодная по оттенку в этом приглушённом свете тёплого деревянного домика. В руках он держал небольшой термос, из-под крышки которого едва заметно поднимался пар. Чонгук с секунду просто смотрел, а потом уголок его губ медленно дёрнулся вверх. — А я уже начал думать, что ты существуешь только в горах, — сказал он, опираясь плечом о дверной косяк. Омега не ответил на это сразу. Сначала он будто испугался из-за сказанной фразы, замер, но когда увидел привычное игривое выражение лица альфы, довольно быстро успокоился. Его взгляд скользнул по Чону, задержался на ноге, на том, как он стоит, как переносит вес. — Ты долго не появлялся, — вновь краткая констатация факта. Гук усмехнулся, чуть отводя взгляд в сторону. — Работа, — с долей грусти ответил он. — И много лени. Ким на секунду задержал на нём взгляд, а потом слегка приподнял термос. — Здесь травяной чай. Местные сборы. Чон моргнул, осмысливал то, что ему сказали. — Ты… принёс мне чай? — Да. Просто. Без лишних слов, без попытки как-то это объяснить или оправдать. Чонгук тихо выдохнул, отступая в сторону и открывая дверь шире. — Тогда заходи, раз уж решил позаботиться лично. Тэхён на секунду застыл, оценивая, стоит ли, но всё же сделал шаг внутрь. Снег на его ботинках тихо скрипнул о деревянный пол, когда он прошёл дальше. Альфа закрыл дверь, зябко поёжился и на мгновение задержал взгляд на госте. — Ты же не из тех, кто ходит проверять постояльцев, — сказал Гук, проходя следом вглубь домика. — Что случилось? Омега поставил термос на стол, пальцы на секунду задержались на крышке. — Тебя не было. Это прозвучало слишком прямо, чтобы быть случайной фразой. Чонгук чуть склонил голову, наблюдая за ним внимательнее, чем раньше. — Скучал? — спросил он без тени насмешки. — Я просто хотел проверить, всё ли в порядке. Чон тихо хмыкнул, проводя рукой по затылку. — Ну, как видишь, жив. Он подошёл к столу, открыл термос, и тёплый аромат сразу заполнил пространство. Что-то травяное, мягкое, с лёгкой горчинкой и холодной свежестью, которая неожиданно напоминала тот самый воздух снаружи. Гук налил содержимое в кружку и сделал глоток, на секунду задержал вкус, а потом чуть приподнял бровь. — Неплохо, — признал он. — Даже слишком. Тэхён ничего не сказал, но взгляд его на мгновение стал мягче, будто эта реакция была именно той, которую он ожидал. Омега стоял не так далеко от выхода, не спеша снимать куртку и ботинки, будто ещё не до конца решил, насколько долго собирается здесь остаться. Тепло комнаты постепенно оттаивало холод, принесённый с улицы, и от него тянуло тем самым знакомым ароматом — хвойным, свежим, с лёгкой нежностью ветра. Чон поставил кружку обратно, облокотился о край стола и кивнул в сторону. — Снимай, — сказал он спокойно. — Ты сейчас весь снег сюда занесёшь. Ким коротко взглянул на него, проверяя, не шутка ли это, и всё же медленно расстегнул куртку. Движения оставались такими же аккуратными, без лишней суеты. Ткань тихо зашуршала, когда он стянул её с плеч и повесил на спинку стула. Следом — ботинки. Он наклонился, расшнуровывая их, и именно тогда Гук впервые увидел его по-настоящему. Без массивной верхней одежды Тэ выглядел иначе. Уже не частью пейзажа, не чёрной фигурой на белом склоне, а чем-то слишком хрупким для этого холодного мира. Тонкий свитер мягко облегал плечи, подчёркивая узкую линию тела, запястья казались почти невесомыми, а кожа всё такой же светлой, как снег за окном, только теплее в этом освещении. Теперь он был не холодным, а живым, но всё ещё загадочным. Как снежинка, которую ловишь на ладонь в солнечный день. Она ещё не растаяла, но ты уже знаешь, что это вопрос времени. Чон на секунду задержал взгляд дольше, чем собирался, и только потом тихо выдохнул, отводя его в сторону, будто ничего особенного не произошло. — Ты, оказывается, не только молчаливый, но и… обманчивый, — пробормотал он, беря кружку снова. — В каком смысле? — На склоне ты выглядишь так, будто тебя вообще нельзя трогать, — альфа усмехнулся краем губ. — А сейчас… Он не договорил, а Тэхён не стал уточнять, только чуть отвёл глаза, будто и сам не был уверен, что делать с этим наблюдением. Они сели не сразу. Сначала просто стояли, потом переместились ближе к столу, а после к кровати, где было удобнее устроиться. Разговор, как обычно, начинался с мелочей, почти случайных. Уже по их личной отработанной схеме. Беседовали о погоде, о том, как здесь меняется свет, о том, что чай действительно лучше, чем кажется на первый взгляд, а потом, как-то незаметно, уже не о мелочах. Чонгук говорил легко, как и всегда. Без попытки сгладить углы, без лишней осторожности. Он перескакивал с темы на тему, иногда сам смеялся над своими же словами, иногда ловил себя на том, что рассказывает вещи, которые обычно оставляет при себе. Ким слушал сначала как обычно. Иногда вставлял короткие ответы, редкие реплики, а потом стал участвовать чуть больше. Он не становился болтливым, но в его голосе появлялось больше жизни. Иногда он сам задавал вопросы, пусть и короткие. Иногда задерживал взгляд дольше, чем раньше, и изредка, почти незаметно, позволял себе что-то вроде улыбки. Где-то между словами время перестало ощущаться привычно. Чай остыл, кружки остались стоять на столе. За окном давно потемнело, и только редкие огни отражались в стекле. Где-то далеко дует этот нежный ветер, скользит между горами, касается крыш, проходит мимо окон, не спрашивая разрешения, и кажется, что если открыть створку — он войдёт внутрь, смешается с теплом комнаты, с дыханием, с этим странным спокойствием. Гук поймал себя на том, что уже давно не думает ни о работе, ни о времени, ни о том, сколько они так сидят. Только о том, что Тэхён рядом. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, и посмотрел на него внимательнее. Омега сидел ближе, чем раньше. Не касался, но расстояние уже не казалось необходимым. Аромат хвои стал ощутимее. Даже слишком. Чон медленно выдохнул, не отводя взгляда. Мысль не появилась резко. Она просто сложилась, как будто всё к этому и шло. Он слегка подался вперёд, не спеша, чтобы не испугать и не выдать себя за наглеца, который слишком уверен в себе. Тэ сначала не отреагировал. Его взгляд оставался на альфе, спокойный, внимательный, с тем самым лёгким блеском, который тот уже однажды заметил. И именно в этот момент что-то изменилось. Едва уловимо, как если бы ветер вдруг сменил направление. Ким резко встал, а его движение получилось слишком быстрым, он сам не до конца ожидал этого от себя. Отступил на шаг, потом ещё на один, возвращая между ними расстояние, которое только что исчезло. Чонгук моргнул, не сразу понимая, что произошло. — Эй, — начал он, выпрямляясь и собираясь как-то оправдаться или извиниться. Но Тэхён уже качнул головой, прерывая. — Не надо. Голос прозвучал иначе, без прежнего спокойствия, которое они обрели за время тёплой беседы, отчего альфа нахмурился. — Что «не надо»? Тэ на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями, а потом посмотрел прямо на него, и в этом взгляде было что-то слишком серьёзное. — Нам нельзя. Снова кратко, без лишних деталей, что в настоящей ситуации скорее раздражала, нежели дарило ощущение игривой загадочности. Омега явно испугался чего-то, но вот чего именно, альфа не мог догадаться сам. Поэтому спросил, чуть приподнимая бровь. — Почему? Но ответа не последовало, Тэ уже тянулся за курткой. Движения снова стали аккуратными, но в них появилась поспешность. Он накинул её на плечи, не до конца застёгивая, быстро обулся, и только у двери на секунду остановился. — Тэхён, — окликнул его Чон. Тот всё же повернул голову и посмотрел так, словно вот-вот собирается что-то сказать, но в последний момент останавливает сам себя. Напоследок Ким просто отрицательно покачал головой и открыл дверь, покидая номер. Холодный воздух улицы на секунду ворвался внутрь вместе с запахом снега и тем самым ветром, который всегда был где-то рядом. А потом дверь закрылась, и в комнате снова стало тихо. Только теперь эта тишина была другой.

***

На следующий день Чонгук всё-таки вышел к склонам. Нога почти не причиняла беспокойства, давая возможность двигаться свободнее, но внутри ощущалось что-то, что мешало. Не физически, а на более глубоком уровне, там, где редко задерживались и люди, и мысли. Теперь задерживались и слишком настойчиво. Курорт встретил его привычно. Снег лежал ровно, сглаживая неровности, приглушая шаги и звуки. Люди двигались по склонам, оставляя за собой чёткие линии, которые почти сразу стирал ветер. Чонгук поднялся наверх, остановился у знакомой точки и огляделся. Взгляд работал быстрее, чем мысли, автоматически выхватывая тёмные силуэты среди белого. Один, второй, третий, но ни один из них не двигался так, как нужно. Не так плавно, не так точно, не так узнаваемо. Он постоял немного, потом спустился, сделал круг, ещё один. Поднялся снова, проверяя, не изменится ли что-то, но не изменилось. На второй день он уже не делал вид, что оказался здесь случайно. Он искал, не скрывая этого даже от самого себя. Иногда останавливался дольше, чем нужно, иногда уходил в те зоны, куда обычно не доходят туристы. Но и там — никого. На третий день телефон зазвонил, когда он стоял у одной из смотровых площадок. Вид открывался широкий, нереальный: море внизу казалось тяжёлым, а небо сливалось с ним в один серо-голубой цвет. Границы между ними размывались, как будто кто-то прошёлся кистью по холсту, стирая лишние линии. Чон не сразу понял, что звук идёт из кармана. — Ну наконец-то, — раздался голос Юнги, как только он ответил. — Ты там вообще жив? Альфа усмехнулся, отворачиваясь от ветра. Мин был его самым близким другом, и именно он чаще звонил сам, проверяя состояние друга, который вечно где-то, но не рядом. И хотя Юнги не обижался, всё же иногда буквально требовал, чтобы Гук наконец вернулся и провёл с ним время, когда ему действительно этого хотелось, а Чон обычно не сопротивлялся. Зачастую, как уже случалось несколько раз, этот звонок был индикатором того, что его небольшой отпуск подходит к концу и пора возвращаться на родину, но не в этот раз. — С переменным успехом, — наконец ответил Чонгук в трубку. — Ты уже сколько там сидишь? Обычно максимум на неделю пропадаешь, а тут будто совсем исчез. Неужели Норвегия оказалась неожиданно интересной? — Не без этого, — коротко ответил он, глядя на склон. — Тут… спокойно. Нет забот, проблем. Я в другом мире. — Ты не заболел? — фыркнул Юнги, вспоминая, что обычно друг ищет в поездках совершенно не спокойствия, скорее наоборот, чего-то нового, яркого, впечатляющего. Чон чуть повёл плечом, переводя взгляд дальше, туда, где линия трассы уходила за поворот. — Нет. Наоборот, стал чувствовать себя даже лучше. — Тогда возвращайся уже. Гук хмыкнул, отмечая привычность просьбы. — Я подумаю. — Ты всегда так говоришь. — И иногда даже выполняю. Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Телефон вернулся в карман, а взгляд туда же, где уже третий день ничего не происходило. Пусто, и это начинало раздражать, даже тревожить. Чонгук развернулся, собираясь уйти, но внезапно заметил то, что искал. Одна из троп, уходящая в зону, где деревья растут гуще, привлекла его внимание. Между стволами стоял чёрный силуэт, слишком знакомый, чтобы ошибиться — Тэхён, но не один. Рядом с ним стоял мужчина. Тот намного старше, выше и крупнее. Мужчина что-то говорил, а голос был негромким, он не повышал тон, но звучал так, что повышать его и не требовалось, угрожающая атмосфера хорошо передавалась и без этого. Тэ стоял напротив и просто молчал. Это было страннее всего. Он не выглядел напуганным, слабым, но и не защищался, а просто принимал всё, что ему говорят. Следующее движение произошло резко: рука мужчины схватила омегу за ворот куртки, подтянула ближе. Он буквально дёрнул его на себя, а на лице промелькнул злобный оскал. Чон остановился всего на секунду, а следом двинулся вперёд почти бегом. Не подойдя совсем вплотную, он поспешил выкрикнуть что-то, чтобы успеть предотвратить что-то непоправимое. — Эй. Оба обернулись, неизвестный мужчина посмотрел первым. Взгляд тяжёлый, оценивающий, совершенно недоброжелательный. Гук наконец подобрался ближе, вставая совсем рядом. — Отпусти его. Тэхён посмотрел на альфу, и в этом взгляде мелькнуло удивление и какой-то странный страх. Но не за себя, а за Чонгука. Рука мужчины на вороте чуть сжалась, но не отпустила сразу. — Ты кто? — спросил мужчина. — Тот, кому не нравится, что он видит, — Чон шагнул ещё ближе, чуть смещаясь вперёд, отвлекая собой внимание от Кима. Он сам не заметил, как встал так, как занял это место. Просто сделал, потому что по-другому не мог. Мужчина перевёл взгляд с него на омегу, потом обратно. Свирепость не пропала, но стало заметно, что из-за присутствия ещё одного человека он больше не собирается наступать так же нагло. — Ясно, — наконец сказал мужчина и отпустил ворот. Ткань расправилась, а Тэхён остался стоять на месте, не отступая ни на шаг. — Это не твоё дело, — добавил он уже спокойнее. Чон чуть прищурился, невесело усмехаясь. — Пока вы его трогаете — моё. Только сейчас Тэ осмелился поднять взгляд, но не на мужчину, а на Чонгука. Он кипел злобой, а его альфий аромат разделялся словно на две части. Одна его половина окутывала самого омегу, пытаясь успокоить и защитить, а вот вторая нападала на незнакомца, даже этим воздействием пытаясь оттолкнуть его, отвадить от Кима. Альфа защищал. Защищал его, а не кого-то другого. И от этого становилось невероятно тепло, несмотря на то, что стоят они на морозе, который к вечеру был особенно кусачим. Мужчина на секунду задержал взгляд на Чоне, словно оценивая не слова, а скорее силу воздействия собеседника, после чего снова посмотрел на Тэхёна. — Пойдём. Не просьба, решение. И только тогда Тэхён двинулся уже смелее, но перед этим он посмотрел на Чонгука. Коротко, едва уловимо, но в этом взгляде было слишком много для одного мгновения. Как будто он хотел что-то сказать, но снова не стал, как и выходя из его домика несколько дней назад. Вместо того, чтобы озвучить то, что отражается в его обворожительных глазах, он только отрицательно качнул головой, намекая, что должен идти, а альфе следом за ними нельзя, а после сразу же развернулся и ушёл. Мужчина уже не оборачивался, утаскивая омегу дальше по тропе, туда, где между деревьями уже ничего не видно. Снег под ногами тихо скрипнул, когда Чонгук сделал шаг вперёд, собираясь пойти следом, но остановился, прокручивая взгляд и реакцию Тэ снова и снова.

***

Чонгук вернулся в номер на автомате. Всё внутри оставалось слишком собранным, слишком напряжённым, будто он так и не вышел из той сцены у тропы. Он прошёл вглубь комнаты, остановился у стола, потом снова двинулся, не мог выбрать, куда себя деть. Перед глазами упрямо стояло одно и то же: рука на вороте, голос, этот чужой взгляд и то, как Тэхён стоял напротив, спокойно, слишком спокойно для такой ситуации. — Да какого… — тихо выдохнул Чон, с силой проводя ладонью по лицу. Он опустился на край кровати, наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени. Надо было не останавливаться, надо было сказать что-то ещё, надо было… Альфа резко выдохнул, сжимая пальцы. Это чувство не было похоже на привычное раздражение или злость. Оно было глубже, неприятнее, как если бы он что-то упустил и теперь уже не мог догнать. Гук откинулся назад, глядя в потолок, но тишина в комнате не успокаивала. В таком смятении он пролежал долго. Может, час, может, больше. Сам не мог понять, поскольку голова была занята то самобичеванием за то, что он не дожал, не довёл дело до конца, то желанием сорваться и всё-таки исправить это. Однако будет ли Тэ доволен? Противоречия бились в нём, как река подо льдом. Буйство воды ударяется о замёрзшую поверхность, но та не двигается, как ни старайся. Стук в дверь спустя долгое время раздался неожиданно. Вновь один раз и чётко, чтобы услышали с первого раза. Чон резко поднялся, надеясь, что ожидания окажутся реальностью, что и случилось. Открыв дверь, он увидел Тэхёна. Он стоял без куртки, только в тонком свитере и лёгких штанах, которые совсем не выглядели чем-то, в чём можно выйти на такой мороз. Волосы растрёпаны ветром, на щеках лёгкий холодный румянец, дыхание ровное, как будто он не шёл через полкурорта, а просто вышел из соседнего домика. Чонгук нахмурился, резко меняя радость на волнение. — Спятил? — выдохнул он, хватая его за руку и затягивая внутрь. — Ты в таком виде сюда шёл? Ты вообще понимаешь, что там творится? Дверь захлопнулась за их спинами, отрезая холод. Чон уже собирался продолжить ругаться, попутно снимая с вешалки у входа свою куртку, но Ким вдруг тихо рассмеялся. Легко, свободно, будто это всё действительно показалось ему чем-то забавным. Гук сбился, моргнул, удивляясь тому, насколько прекрасен смех омеги, и жалея, что он не слышал его раньше. — Что тут забавного? — недоверчиво уточнил альфа, всё ещё удерживая Тэ за запястье. — Я серьёзно, ты мог замёрзнуть. Тэхён покачал головой, и в глазах на секунду мелькнул тот самый мягкий блеск, который Гук уже видел. — Не мог, — ответил он спокойно. — Да ладно? — Чонгук скептически прищурился. Ким чуть наклонил голову, обдумывая, с чего начать, и только потом аккуратно освободил руку. — Мне не холодно так, как тебе, — сказал он, проходя чуть дальше в комнату. Он остановился у окна, глядя на тёмное стекло, за которым почти растворялись границы между горами и небом. И когда заговорил снова, голос его стал тише, ровнее, но в нём появилось что-то другое, не просто спокойствие, а напускная серьёзность, будто он готовится поделиться чем-то, о чём раньше никогда и никому не говорил. — Эти горы не просто место, — начал он, не оборачиваясь. — Они живут дольше, чем люди помнят. Меняются ветра, уходят сезоны, приходят новые, но они остаются. И у них всегда был тот, кто следит за этим порядком. Чон молча слушал, не перебивая и пока совершенно не улавливая, к чему всё идёт. — Тот мужчина — мой отец по крови, но на деле скорее наставник. Он следит, наблюдает за мной, воспитывая так, как подобает тренеру. И он… человек не в том смысле, в каком ты привык это понимать, — продолжил Тэхён. — Он — часть этого. Как ветер, который ты не видишь, но всегда чувствуешь. Как снег, который кажется одинаковым, но никогда не повторяется. Он не управляет горами, а удерживает их такими, какими они должны быть. Отец — хранитель этих мест. Тэ медленно повернулся, и взгляд его на секунду задержался на альфе. — А я… связан с этим так же. Пока не полностью, но однажды стану таким же, как он. Чон нахмурился, всё ещё пытаясь уложить это в голове. — Что ты имеешь в виду? — Ты никогда не слышал о духах-хранителях? Они есть у многих природных вещей и явлений, покровительствуют моря, леса и горы. Как мой отец и я. — То есть ты хочешь сказать, что… — он запнулся, подбирая слова. — Что это всё не просто красивая легенда для туристов? Ким чуть покачал головой, подтверждая. — Если бы это была легенда, я бы не пришёл к тебе объяснять. Чонгук не сразу ответил. Слова зацепились за воспоминание. Утром, пару дней назад, он сидел в небольшом кафе при отеле, а за соседним столиком сидела пара туристов. Они обсуждали маршрут на день, листали карту, спорили, куда лучше подняться, а потом разговор как-то сам собой ушёл в сторону. Один из них сказал, что Лофотенские острова выглядят так, будто их не просто создала природа, а кто-то бережно сохранил. Что в горах здесь — в этих острых, почти нереальных хребтах вроде Химмельтиндан — до сих пор верят в хранителей. Не в сказочном смысле, а как в нечто естественное, как в сам ветер или снег. Что у каждого места есть свой дух, который не даёт ему разрушиться, не подпускает лишнее, удерживает равновесие. Именно поэтому здесь всё остаётся таким, каким его видят на открытках — нетронутым, чистым, невозможным. Один из немногих уголков, где природа всё ещё выглядит так, будто её никто не трогал. Тогда Чон только усмехнулся про себя, сделал глоток кофе и не стал вслушиваться дальше. Это звучало как красивая история для тех, кто хочет добавить поездке немного магии. Но сейчас нет. Сейчас он медленно перевёл взгляд обратно на Тэхёна, и в этот раз в его молчании не было скепсиса. Только попытка сопоставить услышанное с тем, что стояло перед ним. Сам же Тэ сделал ещё шаг ближе к окну, и его глаза вспыхнули бледно-голубым цветом, словно в секунду заледенели, подстраиваясь под владельца, а воздух в комнате изменился. Не резко, скорее постепенно в помещении менялся климат. Шторы у окна дрогнули, хотя окно было закрыто. На подоконнике, на которое омега опёрся рукой, появились сначала небольшие снежинки, а после и вовсе крупицы льда. От его прикосновения словно замерзал сам воздух. Следом лёгкое движение прошло по поверхности стола, коснулось кожи, как дыхание. Где-то далеко, у края неба, дует этот нежный ветер — и вдруг он оказался здесь, в комнате. Чон замер, не отрывая взгляда. Это не было похоже на сквозняк, это было что-то… живое. Ветер коснулся его лица, волос, прошёлся между ними и так же спокойно отступил, будто ничего и не произошло. Ким внимательно наблюдал за альфой и его реакцией, перебирая пальцами в воздухе. Он управлял ледяным ветерком, пока подушечки словно играли на рояле. Он выглядел как дирижёр невидимой силы, что опустилась на комнату. — Я не замерзаю, — сказал омега негромко, а его глаза постепенно возвращались к привычной черноте. — Потому что это тоже часть меня. Несколько секунд Чон просто смотрел на него, не пытаясь сразу что-то сказать. Внутри не было ни паники, ни страха, а только странное, непривычное ощущение, что границы того, что он считал нормальным, вдруг сместились. — И из-за этого твой отец так набросился на тебя? Тэхён опустил взгляд на мгновение, будто собирая мысли, после чего кивнул. — Он считает, что я отвлекаюсь, теряю связь с тем, чем должен стать. Я не должен привязываться. Ни к людям, ни к тому, что меняет меня, — он несмело поднял взгляд, кусая губу. — А я начал. Альфа медленно выдохнул, проводя рукой по волосам, и растерянно усмехнулся. — Отлично, — пробормотал Гук. — Значит, я теперь официально плохое влияние. Тэхён ничего не ответил, только посмотрел на него, и в этом взгляде было слишком много, чтобы это можно было назвать просто интересом. На губах заиграла лёгкая улыбка. Омега был доволен, что Чон не сбежал, не назвал его сумасшедшим или больным. Казалось, он сразу поверил, но пока не мог принять, что уже лучше, чем ничего. Ким шёл сюда с неуверенностью. Отец запер его в их домике, находящемся в отдалении от основной зоны курорта, а Тэ впервые решился ослушаться. Сбежал. Прежде он никогда не позволял себе подобной дерзости. Следовал указаниям отца беспрекословно, соответствуя необходимости быть примерным сыном, который в будущем возьмёт на себя важную роль. Но после того как омега увидел, что Чонгук бросился защищать его, а мощные феромоны встали на сторону никого иного, как Тэхёна, он почувствовал необходимость объяснить всё, рассказать правду. И он поддался соблазну, наплевав на то, что ответ мог оказаться неприятным. И он не ошибся. После промедления и осмысления сказанного Гук глубоко вздохнул, оставил куртку, в которую собирался завернуть омегу, и встал рядом с ним у окна, улыбаясь так ярко, что эта улыбка дарила больше тепла, нежели само солнце.