Север будет ждать нас

И хотя альфа улыбался, на деле не был так спокоен, повисла долгая тишина. Он не сразу двинулся, просто стоял у окна, будто проверял, не осталось ли в воздухе чего-то лишнего. Прежде он позволял в голове проскользнуть мысли, что Тэ слишком хорошо справляется со спусками, слишком изящен на склоне и сам весь из себя просто «слишком», но дух? Серьёзно? Альфа прокрутил этот вопрос ещё десятки раз, потом выдохнул и коротко кивнул сам себе. — Окей, — сказал он скорее самому себе и обернулся. — Сядь. — Зачем? — Ты с улицы пришёл в таком виде. Просто сядь. Тэ помолчал секунду, потом всё-таки прошёл к столу и сел, но не расслабился. Чон уже ушёл в сторону мини-кухни, открыл шкаф, нашёл чай и поставил воду. — Мне не холодно, — повторил омега. — Да я уже понял, ты особенный. Вода закипела быстро. Чон налил чай, вернулся и поставил кружку перед Кимом. — Пей. — Это не обязательно. — Мне всё равно. Пей. Тэ посмотрел на кружку, потом на него, но спорить не стал, ощущая запах доминантных феромонов и понимая, что спорить сейчас чревато, взял и сделал глоток. Чонгук сел напротив, опершись локтями о стол. — Слушай, — начал он уже спокойнее, — ты сейчас мне рассказываешь вещи, после которых нормальные люди либо сбегают, либо вызывают врача. Тэхён поднял взгляд. — Ты не сбегаешь и телефона в руках нет. — Я пока не решил, это плюс или минус. Ким опустил взгляд и вздохнул. — Ты не веришь. — Не совсем. — Но и не отрицаешь. Чон помолчал секунду. — Да. Это было честнее, чем любое «да, верю» или «нет, бред». Тэ чуть кивнул, как будто этого ему было достаточно. Он допускал крайнюю мысль, что от услышанного альфа начнёт рвать волосы на голове и обвинять его в сумасшествии, но раз до этого не дошло, то исход уже лучше, чем мог бы быть, поэтому омега слегка успокоился. Какое-то время они сидели молча. Без неловкости, но и без привычной лёгкости. Иногда Чон задавал короткие вопросы — про курорт, про склоны, про то, как Тэхён так катается, будто знает трассу заранее. Тэхён отвечал коротко, иногда просто «так получается», иногда «снег сам держит». Гук искренне пытался понять, как подступиться к столь странной теме, как узнать что-то, получить подтверждение, но не обидеть рассказчика своим скептицизмом. Конечно, Чонгук не верил, но остатки холодного ветерка внутри дома и засевшее воспоминание блеснувшего ледяного взгляда заставляли вбивать в мозг мысль о том, что такое, наверное, возможно, что сидящий перед ним человек на самом деле дух-хранитель местных красот. Однако пока это держалось где-то на периферии сходящего с ума мозга. За рваной беседой время пролетело быстро, и вскоре темнота между гор стала исчезать, освещаясь утренним солнцем. Тэхён отставил давно опустевшую кружку и встал, заставляя Чона поднять взгляд и спросить: — Ты куда? — Мне пора идти, — спокойно сказал Тэхён, уже у двери. — Сейчас? — Отец не должен понять, что я здесь был. Чонгук вновь осуждающе осмотрел внешний вид омеги, который совершенно не подходил для утренней прогулки по морозной улице, но прежде чем он успел вновь схватиться за собственную куртку, Ким усмехнулся, отрицательно качнул головой и вышел. Чон остался сидеть ещё несколько секунд, глядя туда, где он только что стоял, а после откинулся на спинку стула. — Понятно… — пробормотал он, но звучало это совсем не как «понятно». На деле он не понял совершенно ничего.

***

Следующие дни на склонах начались так, будто ничего не изменилось, и одновременно изменилось всё. Альфа снова выходил к трассам, но теперь, помимо катания, в списке его дел появилась откровенная слежка. Он ненадолго превратился в исследователя, орудуя несуществующим блокнотом для записей и поправляя воображаемые очки на переносице. Гук наблюдал за омегой, который продолжил свои спуски как и прежде. Его тёмная фигура выглядела на склоне так же изящно, как и в момент первой встречи, но теперь Чонгук знал больше и стал подмечать детали. Снег под доской у Тэ вёл себя иначе. Не лип, не срывался в крошку и удерживался на месте ровнее, чем должен. Ветер иногда шёл вместе с ним, а не против, и когда он поворачивал, создавалось ощущение, что склон подстраивается под него, а не наоборот. Чонгук щурился, провожая взглядом очередной спуск, и всё больше убеждался, что дело не только в мастерстве. Тэхён двигался так, будто заранее знал, куда ляжет снег, как повернёт ветер и где доска должна пойти мягче. Будто сама гора не мешала ему, а пропускала вперёд. И чем дольше он наблюдал, тем сильнее понимал, что после той ночи начал искать подтверждения словам Тэ почти во всём. Это раздражало, потому что часть него всё ещё упрямо твердила, что такого не бывает, а другая уже замечала слишком много. — Нет, ну это уже нечестно, — пробормотал он себе под нос, когда Ким в очередной раз плавно ушёл в поворот там, где другие заметно сбавляли скорость. Тэхён остановился чуть ниже, поднял очки на лоб и обернулся на него. Даже с расстояния было видно этот спокойный взгляд, будто он прекрасно понимал, что за ним опять наблюдают. Чон усмехнулся и всё-таки съехал следом. — Ты специально это делаешь? — Что именно? — Выглядишь так, будто склон тебя любит больше остальных. Тэ коротко выдохнул что-то похожее на тихий смешок. — Ты же теперь всё знаешь и должен понимать, почему это так выглядит. — Знаю, но пока не совсем понимаю. Омега чуть склонил голову, глядя куда-то мимо него, на вершины вдалеке. Утренний свет ложился на снег мягко, размывая границы между склонами и небом. Где-то далеко, у края неба, дует тот самый нежный ветер, который Чон теперь замечал слишком часто. — Горы просто чувствуют меня, а я их, — спокойно сказал Тэхён. — Это связь. Я с ней родился. Это снова прозвучало как что-то большее, чем просто ответ. Гук вздохнул, всё ещё не в состоянии до конца углубиться в веру рассказа, поэтому вновь попытался отшутиться. — Печально. А я-то надеялся, что смогу научиться так же. Тэ задумался на какое-то время, а затем кивнул. — Сможешь. С моей помощью. Альфа поднял взгляд, изгибая бровь. — А ты готов помочь? Омега слегка улыбнулся и развернулся, не отрывая взгляда, словно приглашая повторить его жест. И хотя он чаще катался на доске, а Чон снова выбрал лыжи, второй ни на секунду не сомневаясь подчинился, принял ту же стойку и приготовился слушать. Ким провёл краткий инструктаж, подметил его ошибки в наклоне корпуса и старался исправить их дистанционно, но на слух альфа напрочь не понимал его указов. Тогда Тэхён со вздохом подкатился ближе, коротко коснулся локтя и плеча, заставляя сменить стойку. Но это работало ещё хуже, поскольку вместо концентрации на небольшой тренировке Чонгук обращал внимание только на руки, которые касаются его. Даже сквозь несколько слоёв экипировки они жгли, но не как от огня, а как от сильного холода, что вновь возвращало в мысли о рассказе омеги. Внезапно у Чона вспыхнула мысль, держать в себе которую он не стал. — А зачем тебе костюм, если ты не замерзаешь? Просто красуешься? Тэ слегка закатил глаза, поскольку ответ и так очевиден. — Не хочу притягивать слишком много взглядов. Согласись, что у людей будет уйма вопросов, если я стану кататься в майке и шортах. Чон задумался, поджав губы. — Верно. Я бы сдал тебя врачам, сославшись на помутнение рассудка. Тэхён повернулся всем телом, и, казалось, он слегка неуверен в себе, хотя под его хладной маской безразличия трудно было разглядеть это отчётливо. Подняв взгляд, он спросил: — Ты ведь не станешь никому рассказывать? О том, что я… Альфа остановил его на полуслове, отрицательно качнув головой. Да, он не верит, но не станет трепаться. Во-первых, нет смысла, а во-вторых, какой-то частью себя он уже готов сам поверить во всё это, лишь бы Тэ было спокойнее. Почему-то его распирало от желания уберечь, успокоить, пригреть, пусть тому это и не нужно. И хотя причину даже этих чувств в каком-то смысле он мог понять, не пытался показать сразу, поскольку ситуация была слишком ненадёжная. Как лёд, что выстлался на воде в первые дни морозов. Хрупкий, опасный. — Можешь не сомневаться, я не стану болтать. Тэхён не расслабился полностью, но всё же не стал больше ничего спрашивать. Кивнул и снова встал, как и прежде, готовясь продолжить демонстрацию правильного катания.

***

За последующие дни они действительно стали проводить рядом больше времени, почти не отлипали друг от друга. Не специально, просто так выходило. Чон ждал Тэ внизу склонов, иногда у подъёмников, иногда у деревянных ограждений, откуда открывался вид на трассы и тёмное море вдали, и он всегда появлялся. Благодаря этому Чонгук всё больше узнавал его и всё больше следил, подмечая в голове вещи, которые нельзя было описать или объяснить простыми словами. Омега явно другой. Не настолько, чтобы охарактеризовать его существом с другой планеты, нет. Но в нём есть что-то… иное. Одновременно пугающее, странное, но притягивающее и заманчивое. Десятки раз прокручивая это в голове, когда они расходились, Чон был погружен в себя, и всё же замечал, что вечерами что-то менялось. Иногда он ловил странное ощущение, возвращаясь в свой домик. Будто между деревьями кто-то есть. Не человек даже, а скорее взгляд, тяжёлый и неподвижный, следящий за ним. Стоило остановиться — и ничего, только снег, чёрные силуэты сосен и горы, уходящие в темноту. Но чувство не исчезало, наоборот, с каждым днём становилось отчётливее. Иногда Чонгук просыпался среди ночи без причины и несколько секунд просто лежал, вслушиваясь в тишину. А потом понимал, что за окном воет ветер. Не сильный, но отчётливый и слишком ровный, будто кто-то медленно ходит вокруг домика. И каждый раз почему-то вспоминался взгляд отца Тэхёна: тяжёлый, недовольный, открыто демонстрирующий, что чужому человеку не место здесь. Здесь и рядом с его сыном. Несмотря на это, Чонгук продолжал возвращаться к Тэхёну снова и снова, будто сам не замечал, как постепенно начал подстраивать свои дни под чужое присутствие. Они катались, спорили из-за техники, иногда просто сидели у края трассы с термосом чая, пока вокруг медленно сгущался вечерний холод. И чем спокойнее становился Тэ рядом с ним, тем сильнее Гук ловил себя на странной мысли — ему уже мало просто наблюдать. В один из дней людей на склонах было заметно меньше. С утра тянуло снегом, небо затянуло светло-серой дымкой, и многие решили остаться ближе к курорту. Они ушли выше обычного, туда, где трасса сужалась и терялась между камней и редких сосен. Место показал сам Тэхён, очевидно, знающий каждый угол этих сторон. И, несмотря на неблагоприятную погоду, тут было красиво. Как в сказке, которая подходит к драматичному моменту. Чонгук остановился первым, тяжело выдыхая после спуска. — Я предупреждаю, — он стянул перчатку и провёл ладонью по волосам, — если ты ещё раз так резко уйдёшь в поворот, я просто перестану за тобой успевать. Всё брошу и останусь лежать там, где ты меня обронил. Тэхён чуть усмехнулся, поправляя крепление доски. — Ты уже стал лучше. — Это потому что у меня личный инструктор с читами. — У меня нет читов. — Конечно, — фыркнул Чон. — Просто сама гора тебя катает. Тэ поднял взгляд, и в этот раз не стал спорить. Только посмотрел как-то слишком спокойно, будто уже привык к подобным словам от него. Ветер мягко прошёлся по склону, поднимая с поверхности лёгкую снежную пыль. Где-то далеко, у самого края неба, дует этот нежный ветер — и Чонгук уже автоматически ищет его рядом с Тэхёном. — Знаешь, — вдруг сказал он тише, — я, кажется, почти верю тебе. Омега замер. — Почти? — Не наглей, это уже большой прогресс. На губах Кима мелькнула короткая улыбка, но сразу исчезла. — И что убедило тебя? Чон несколько секунд молчал, глядя на него, а потом медленно пожал плечами. — Ты, наверное. Всё это всё ещё звучит безумно, я до сих пор не понимаю, как это вообще возможно, но… — Он тихо выдохнул. — Ты слишком настоящий для лжи. И слишком странный для обычного человека. Тэхён отвёл взгляд, слова смутили его сильнее, чем должны были. — Очень романтично. — Подожди, я не закончил, — хмыкнул Гук и сделал шаг ближе. — Ты похож на эти горы. Смотришь и вроде понимаешь, что к ним нельзя подходить слишком близко, а всё равно тянет. И чем дольше смотришь, тем меньше хочется уходить. Тэ поднял глаза на него резко, будто не ожидал услышать именно это. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Слишком близко. Ветер трепал тёмные волосы омеги, на ресницах осел мелкий снег, а Чонгук вдруг понял, что больше не хочет думать, правильно это или нет. Поэтому подобрался ближе, наклонился первым. Поцелуй вышел коротким только сначала. Осторожным, проверяющим, будто оба не до конца понимали, что делают. Но когда Тэхён не отстранился, а наоборот, подался ближе, у Чона внутри что-то окончательно сорвалось. Альфа накрыл бледные щёки своими ладонями, даже немного боясь, что их обладатель может растаять и испариться. Снова придвинулся ближе и захватил чужие губы, но уже увереннее. Ким успел только сделать глубокий вздох и зажмуриться, как оказался в чужом плену, из которого не хотелось выбираться. Он вцепился в куртку Чонгука, сжимая ткань, параллельно пытаясь не отставать от нарастающего темпа поцелуя, который задал Гук. Близость ощущалась как пожар среди зимнего леса. Они оба в момент вспыхнули, как спички, растапливая снег вокруг. Тэ действовал не так явно, но для его привычного спокойствия этого было достаточно, чтобы Чон понял, что он готов не меньше. Его феромоны смешались с чужим хвойным запахом, создавая крышесносный дуэт, от которого оба прятались в собственном мирке, где больше никого нет. Холод от чужих губ странно смешался с теплом дыхания, и на секунду всё вокруг стало слишком тихим. А потом ветер резко усилился. Не буря, просто один сильный порыв, от которого снег взметнулся между деревьями. Тэхён дёрнулся сразу, отодвинулся, доставая их из личного розового пузыря, отчего Чон нахмурился. — Что такое? Омега уже отступил на шаг назад, оглядываясь куда-то в сторону леса. В его лице за секунду исчезло всё возбуждение, сменяясь смятением или даже страхом. — Мне нужно идти. — Что? — Прости, я… должен уйти. — Тэхён, в чём дело? Я поторопился? Но омега уже отъехал назад, быстро, резко даже для самого себя. Только перед тем, как скрыться за поворотом, всё же бросил: — Не ищи меня сегодня. И исчез. Чонгук простоял на месте ещё секунд десять, пытаясь понять, что вообще произошло. — Да ты издеваешься… — тихо выдохнул он. Не искать, конечно же, оказалось невозможно. К вечеру раздражение окончательно победило здравый смысл. Тэхён не появлялся ни у склонов, ни возле подъёмников, ни внизу у трасс. Будто действительно испарился, чего так боялся альфа. В итоге Чон, оббежав все вышеупомянутые места несколько раз, поймал трезвость мыслей у медпункта Сокджина, который как раз выходил на улицу, кутаясь в длинную чёрную куртку. — О, тот самый почётный турист, — хмыкнул врач, подняв взгляд. — Нога снова беспокоит? — Нет, — быстро отмахнулся Гук. — Вы случайно не знаете, где живёт Тэхён? Сокджин сначала удивился, притих на какое-то время, а после посмотрел на него слишком понимающим взглядом. — Знаю. — И? — Тебе лучше туда не ходить. — Это звучит как приглашение пойти. Но Сокджин не оценил шутку и выглядел серьёзно. — Просто поверь, иногда лучше не лезть туда, где тебя не ждут. Но спустя полчаса Чон уже шёл по узкой дороге вверх от курорта. Сокджин, несмотря на предупреждения, всё же выдал местоположение. Домик оказался дальше остальных, почти у самого леса. Большой, тёмный, с окнами, в которых не горел свет, а вокруг него снег выглядел нетронутым. Чон поднялся по ступеням и постучал. Тишина. Ещё раз, но снова в ответ ничего. Он обошёл домик кругом, всматриваясь в окна, но внутри было пусто, будто здесь давно никто не жил. И почему-то именно это ощущение заставило по спине пройтись неприятному холоду. Не поленившись в третий раз обойти все знакомые места, Гук тяжело вздохнул, но вернулся к себе. До полуночи он ругал себя, что за все проведённые вместе дни даже не додумался спросить у омеги номер телефона или любой другой способ связаться. Несмотря на то, что они сблизились, Тэ так и остался для него духом, которого можно найти только на склоне и то не всегда. Только тогда, когда он сам это позволит. Альфа едва смог уснуть, долго ворочался, прокручивая план действий на следующий день. К кому ещё он может подойти, что ещё может сделать, чтобы найти Тэ. Пусть и неспокойный, но сон его всё же одолел, однако длился он недолго. Гук проснулся от того, что не чувствовал пальцев. Холод был настолько сильным, что сначала Чонгук даже не понял, что происходит. Только резко вдохнул и дёрнулся, пытаясь натянуть одеяло выше. Но под руками оказался снег. Гук распахнул глаза и застыл. Вокруг только темнота, лес и ветер, пронизывающий до костей. Он лежал в домашних штанах и тонкой футболке, в которых лёг спать, а босые ноги утонули в свежевыпавшем снеге. Несколько секунд мозг просто отказывался понимать происходящее, а потом впереди хрустнул снег. Чон резко поднялся, всматриваясь в темень. Отец Тэ просто вырос перед ним, стоял между деревьями неподвижно, и даже в темноте его силуэт казался слишком высоким, слишком нечеловеческим. Тёмные волосы трепал ветер, длинное тонкое пальто двигалось вместе с ним, будто ткань была частью самого холода. Но хуже всего были глаза: ледяные, практически светящиеся на фоне лесной темноты. Ветер за спиной мужчины медленно поднимал снег с земли. — Я предупреждал Тэхёна, — голос прозвучал спокойно. — Но он оказался слишком упрям. Чонгук сжал зубы, пытаясь не показать, насколько ему холодно. Он медленно поднялся, ощущая, как ноги до щиколоток проваливаются в снег. — А нормально говорить Вы не умеете? Взгляд мужчины стал тяжелее. — Ты не понимаешь, куда лезешь. — Зато Ваш сын понимает и всё равно приходит ко мне. Ветер ударил сильнее, говоря яснее слов. Холод полоснул по коже так резко, что Чон едва удержался, чтобы не согнуться. Но феромоны всё равно сорвались наружу — тяжёлые, злые, альфьи. Он прекрасно понимал, что сейчас происходит. Его наказывают. Пытаются сломить, лишь бы отвадить от Кима, заставляют понять, каковы последствия его действий. Но Гук не намерен отступать. Потребность защитить Тэхёна горела сильнее, согревая внутри, отчего и тело готово было держаться на ногах. — Не смей приближаться к нему, — тихо произнёс мужчина, а его глаза вспыхнули с новой силой. — Ты исчезнешь раньше, чем успеешь это осознать. Чонгук коротко усмехнулся, хотя губы уже начинали неметь. — У Вас плохо получается запугивать. Несколько секунд мужчину огибала метель, воя от приближения к нему, словно кричала от испуга из-за его настроя. А потом он сделал шаг назад и исчез вместе с ветром. Просто растворился между деревьями, оставив Чона одного. Потеряв его из виду, альфа не сдержался и повалился на одно колено, отчего тонкие штаны тут же намокли. Гук обхватил себя руками и попытался вспомнить хоть какие-то курсы по выживанию, но тщетно. Леденящий ветер выдувал не только его силы, но и мысли. Собрав всю волю в кулак, альфа снова поднялся, но выпрямиться не получилось, пришлось сгорбиться в попытке сжаться и сохранить крупицы тепла. Сначала он попытался идти, потом побежал, почти не чувствуя ног. Лес вокруг выглядел одинаковым, снег слепил глаза, дыхание сбивалось всё сильнее. Холод уже не резал, а наоборот, тело начинало странно неметь. В какой-то момент Чонгук споткнулся о скрытый под снегом корень и рухнул вниз. Подниматься оказалось неожиданно тяжело. Он сжал пальцы в снегу, попытался вдохнуть глубже, но воздух обжигал лёгкие. Однако даже сейчас, ощущая, что внутри почти всё превратилось в лёд, Гук всё же встал, но теперь уже не мог видеть. Всё плыло, превращаясь в блёклое пятно перед глазами. Внезапно прямо перед ним снова вырос мужчина, намного ближе, чем прежде. Взгляд едва сфокусировался, но Чон понял, кто перед ним, и, не жалея себя, выровнялся, чтобы смотреть прямо в эти ледяные глаза. Снова выпустил феромоны, показывая, что даже сейчас, казалось бы, находясь на краю отчаянья, он не станет пресмыкаться или умолять о чём-то. Ему не нужна помощь, если условием будет отдаление от Тэ. Мужчина видел его настрой, но всё же спросил вслух, а эхо его голоса пронеслось по округе. — Даю последний шанс. Даже в такой момент Чонгук нашёл возможность пошутить. Сжался всего на несколько секунд, сделал вид, что задумался, но уже в следующее мгновение усмехнулся, выпрямляя спину. Хотя насчёт смешка он был не уверен. Лицо так онемело, что, вероятно, он выглядел жалко. — Н-ет, — ответил альфа, а голос подвёл, открыто дрожа. Мужчина вздохнул и осуждающе покачал головой. И хотя его вид почему-то стал не таким угрожающим, он сбавил обороты своего напора, Чон не ответил тем же. Глядел злобно. Так, как делают тогда, когда на кону небезразличный тебе омега. Снова секунда, и перед ним уже никого. Пустота, обдуваемая метелью. Гук выдохнул и снова упал, но теперь уже всем телом. Перед глазами снова мутнело, и только иногда он мог чётко видеть очертания падающих на лицо снежинок. Альфа был уверен, что вот полежит ещё немного и встанет, чтобы продолжить путь. Где-то далеко снова завыл ветер, а потом всё медленно потемнело.

***

Сознание возвращалось тяжело, будто его вытаскивали из-под толщи льда. Сначала Чонгук услышал треск дров, потом почувствовал тепло, медленно пробирающееся под кожу, туда, где ещё недавно всё немело от холода. Он с трудом вдохнул и только спустя несколько секунд понял, что больше не чувствует снега под руками. Под ним была кровать. Гук нахмурился, пытаясь открыть глаза полностью. Перед взглядом всё ещё плыло, но постепенно картинка начала собираться. Деревянный потолок, небольшая комната, тусклый свет лампы и запах хвои, который въелся в сами стены. Рядом кто-то тихо вздохнул. — О, живой. Чон медленно повернул голову и увидел Сокджина, сидящего в кресле неподалёку. Тот выглядел уставшим, но, кажется, не особо удивлённым происходящему. На столе рядом стояла кружка с чем-то горячим, а сам врач лениво листал какую-то потрёпанную книгу. — Где я?.. — голос прозвучал хрипло. Сокджин поднял взгляд и хмыкнул. — Там, куда ты так хотел попасть. Чон непонимающе моргнул. Доктор закрыл книгу и всё же пояснил: — В доме Тэхёна. Несколько секунд Гук просто смотрел на него, пытаясь собрать мысли во что-то цельное. Последнее, что он помнил, — снег, лес и этот проклятый холод, который забирался прямо под рёбра. — Я что… сдох? — К сожалению для некоторых — нет, — со смешком ответил Сокджин. — Хотя был близок. Чон медленно сел, тут же поморщившись. Тело ломило так, будто по нему проехались всеми снегоходами курорта сразу. На плечи сразу легло одеяло, которое до этого сползло вниз. — Тебя принесли только утром, — продолжил врач уже серьёзнее. — Тэхён едва не устроил здесь локальный конец света, когда понял, что произошло. Гук поднял взгляд резко. — Он знает? — Конечно знает. Думаешь, он бы не почувствовал? Гук удивлённо вскинул брови. — Ты… в курсе? — Само собой. Я же здесь работаю. — Да, но… Гук не знал, что вообще хотел получить от этого разговора и что должен спросить, поэтому замолчал. Голова работала плохо, очевидно, ещё не до конца отогревшись. Джин понимающе поджал губы и заговорил сам. — Я тоже проходил подобное. Конечно, всё было не настолько серьёзно, поскольку на сына хозяина местных красот я не претендовал. Мечтал работать где-нибудь подальше от всей суеты, где тихо, красиво, а главное — свободно. Приехал сюда и влюбился, но всё оказалось не так просто. Прежде чем посвятить меня в тонкости местности, господин Ким тщательно проверял меня и долго выяснял, не стану ли я проблемой в будущем. Только после этого я стал полноправным местным, а по совместительству и сотрудником. — Довольно необычная система приёма на работу. — Зато платят хорошо и есть страховка. Чон усмехнулся, качая головой. — Так твои слова о том, что мне не стоит сюда идти, — это тоже входит в игру? — Отчасти да. Я не был уверен, чем это всё кончится, но и открыто рассказать всё не мог. Поэтому просто предупредил, а решение оставалось за тобой. — А всё уже кончилось? — скорее риторически спросил альфа, но ответа не получил, дверь в комнату открылась раньше. Тэхён вошёл быстро, будто до этого стоял прямо под дверью и ждал момента. Волосы были растрёпаны сильнее обычного, на плечах тёмный свитер, а глаза… Чонгук впервые видел его настолько выбитым из привычного спокойствия. Омега замер у входа всего на секунду, а потом сразу подошёл ближе. — Ты идиот, — тихо выдохнул он. И именно эта фраза почему-то прозвучала куда эмоциональнее любого крика. Чон усмехнулся уголком губ. — Я тоже рад тебя видеть. — Я серьёзно! Тэ опустился рядом на край кровати, и только сейчас Гук заметил, как сильно тот сжимает пальцы. Будто всё ещё не отпустило. Сокджин поднялся с кресла, потянулся и коротко кивнул в сторону двери. — Ладно, раз главный пациент очнулся, я пойду. А вы тут разбирайтесь со своими драмами сами. — Спасибо, — хрипло бросил Чон ему вслед. — Береги себя, — спокойно и искренне ответил врач. Дверь закрылась, а в комнате сразу стало тише, только за окнами всё так же шумел ветер. Здесь, высоко среди гор, он звучал иначе. Не как метель прошлой ночью, а спокойнее, будто дом сам удерживал холод снаружи. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. — И почему это я идиот? — Ты ведь мог сдаться. Мог согласиться, и он бы отпустил тебя. — Несмотря на то, что твой отец чуть не убил меня, я бы не отступил, — без тени сомнений ответил Чон. — И что-то мне подсказывает, моя капитуляция была бы чревата, верно? Тэ опустил глаза и, нервно перебирая пальцами одежду, медленно кивнул. — Он бы не убил. — Очень успокаивает. На губах омеги мелькнула слабая тень улыбки, но почти сразу исчезла. Какое-то время он молчал, будто собираясь с мыслями. — Так он проверял тебя, — наконец тихо сказал Тэхён. — По-своему. — По-своему? — Чон недоверчиво приподнял брови. — У вас тут все семейные разговоры через попытку сделать из человека сосульку проходят? Тэ устало выдохнул. — Ты не понимаешь. Для него это… нормально. Гук хотел снова съязвить, но остановился, заметив, как напряжённо тот выглядит. Ким сидел чуть ссутулившись, глядя куда-то в сторону, и впервые за всё время казался не духом гор и не чем-то невозможным, а просто уставшим омегой, который слишком долго жил между чужими ожиданиями. — Я единственный, кто останется после него, — тихо продолжил он. — Единственный, кто должен принять всё это. Горы, лес, ветер… Всё держится на нашей семье уже очень долго. И отец всегда знал, что однажды я тоже стану таким же. Поэтому он не подпускал ко мне людей. Особенно тех, кто мог заставить меня привязаться. Он решил, что ты быстро исчезнешь, испугаешься, отступишь или выберешь себя, когда станет тяжело. Чон тихо хмыкнул. — Ну, технически, выбрать себя было бы логичнее. Я вчера чуть духом местной канавы не стал. Тэхён наконец поднял на него взгляд. — Но не выбрал. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом Чонгук медленно потянулся вперёд и коснулся холодных пальцев омеги своими. — Знаешь, — тихо сказал он, — твой отец реально страшный. Тэ неожиданно тихо рассмеялся. Усталость из этого звука никуда не делась, но Гук всё равно поймал себя на том, что только сейчас окончательно расслабился. — Я знаю. — И всё равно я не собираюсь от тебя отказываться. Смех стих почти сразу. Он замер, глядя на их руки, а потом медленно переплёл пальцы с чужими. — Ты очень упрямый альфа. — А ты очень странный дух гор. В этот раз улыбка у Тэхёна получилась настоящей. Небольшой, но тёплой. И где-то далеко, у самого края снежных вершин, дует этот нежный ветер. Только теперь он больше не казался Чонгуку чужим.