Под покровительством ночи.

Раннее утро. Темноволосый парень медленной походкой идёт по улицам ещё спящей деревни. Недавно его отец, являвшийся вождём этого места, погиб. Теперь он должен править всем, что здесь имеется. У него мало опыта. Ему ещё двадцать лет, но уже на его плечи упали сотни человек и драконов, которые должны находиться у него в подчинении. Лишь его мать ему помогает. Он ещё не вернулся в колею после такого удара, а от него уже требуют каких-либо решений. Он уже понимает, что охотники достаточно быстро узнают об изменении власти и ослаблении Ордена — если это не произошло уже. Слишком много проблем, слишком много задач. Он с первых дней начал не справляться с поставленными задачами. Но как бы там ни было, он должен править: так предполагает наследство, раз он получил престол. Лишь его верный друг Нико, который никогда не отходит от него, позволяет ему расслабиться и чувствовать себя нормально. Ночные фурии — очень редкие и необычайно умные драконы. Иногда кажется, что даже слишком. Финикс не понимает, почему Гриммель и его подчинённые так ненавидят этих драконов: это же прекрасные создания. Именно на этом острове собраны все виды фурий под эгидой Ордена, и остаётся надеяться, что они смогут возродить свой вид и не станет на несколько вымерших видов больше. — Полетаем, братец? — спросил Финикс, понимая, что, вероятно, это последние моменты, когда он может просто быть собой, не вождём. Дракон радостно закурлыкал и, сделав два круга вокруг всадника, подставил шею. Всю эту неделю они практически не поднимались в небо. Финикс не менее радостно запрыгнул в седло и, застегнув шлем под шеей, взлетел. Тёплый майский ветер сразу стал обдувать тело через проборы в броне. Финикс обожал полёт, а Нико обожал делить небо вместе со своим братом. Финикс и Нико росли вместе, можно сказать, с самого рождения. Нико на год младше всадника и попал в их семью, когда тому было четыре года, а Финиксу — пять. Четыре года для дракона — мало. Тогда он был ещё детёнышем, а его семью полностью убили, вырезали на его глазах. Сперва он ненавидел людей, но с мальчиком быстро нашёл связь и сдружился. Даже сейчас Нико плохо доверяет даже тем, с кем знаком чуть ли не с рождения. Только семья Финикса ему кажется максимально верной, и от них он не ждёт неожиданного удара. Быть недоверчивым и ждать ото всех удара его учила жизнь, его учили мать и отец, которых уже нет в живых, а их шкуры висят на каких-то тварях. Лишь небо и этот человек помогают ему забыть ужасное прошлое и погрузиться в настоящее. О будущем Нико старается не думать: смысл гадать что-либо наперёд? Тёплые лучи майского солнца отражались от чёрной чешуи, заставляя её сиять на солнце и выглядеть золотистой. Это достаточно уникальная особенность самого Нико: днём под солнечными лучами его чешуя становится золотистой, а стоит начаться грозе, как чешуя приобретает тёмно-голубой оттенок. Хотя сам Нико и не имеет чисто чёрного окраса, как Ферзь и многие другие. Сама по себе его чешуя синяя, со временем она становится темнее. Когда он был ещё маленьким, его считали мерцающей фурией. В детстве он был светло-голубого окраса и был неотличим от мерцающих фурий. Только чешуя последних имеет свойство излучать небольшой свет в темноте, чего не делает чешуя Нико. Это говорит о том, что он просто тёмно-синяя ночная фурия, вроде бы. Казалось, тёмно-синий довольно схож, но его всё время путают с мерцающими, и это его уже начинает раздражать. Его окрас — огромная редкость, таких ночных фурий мало. Фурии сами по себе уже уникальные драконы. Умеет ли другой дракон на время становиться невидимым? Кроме разнокрылов — нет. Но каждая фурия умеет это. И их особенности можно перечислять вечность. Как минимум это, вероятно, единственный дракон, который умеет извергать как тонкую струю огня, так и стрелять зарядами, и единственный дракон, что использует плазму. И, несмотря на средние размеры, может составить конкуренцию альфам. Финикс очень любит фурий. Для него они — фавориты среди всех видов, и он помешан на идее найти новые виды и возродить вымершие. Хоть он и понимает, что последнее невозможно, но первое, может быть, выполнимо, хоть и очень сложно. Вряд ли в мире всего пять видов фурий. И то пятый вид существует в крайне немногочисленных особях. Цветные фурии практически вымерли. Вдруг Финикс вспоминает про встречу с ночным сиянием. — Нико, братец, помнишь то ночное сияние? — спросил Финикс, на что получил утвердительный рык, — Хм… Я, кажется, знаю повод, как на недельку-другую оставить остров на маме абсолютно легально. Нико, поняв, что имеет в виду брат, тут же развернулся и полетел обратно к острову. Финикс быстро вошёл в дом и увидел свою мать в процессе готовки. — Ты уже прилетел? — спросила она, — Обычно вы с Нико улетаете на несколько часов. — Ма, помнишь, я говорил, что мы встретили ночное сияние на корабле? — спросил Финикс. — Конечно, помню, — ответила его мать по имени Лея, — Вы нашли это сияние? — Нет, ма. Но раз есть сияние, значит, есть и две другие фурии, одной из которых является ночная. Но мы не знаем, где этот дракон. А он ещё явно очень молод, возможно, даже подросток. И не знаем, где ночная фурия. А пока они не на землях Ордена, они в большой опасности, понимаешь, к чему веду? — спросил Финикс. — Хочешь отправить кого-то на поиски? — спросила его мать, замешивая тесто, — Или сам отправиться? — Сам, ма. Ты много раз правила Орденом, пока мы улетали. Можешь месяцок-другой поправить, пока я слетаю на поиски? — спросил Финикс. — Месяцок? Ты это куда там собрался? — посмеялась его мама, — Ну смогу, конечно. Но вас одних я не отпущу. Вон у тебя сестра дома не сидится. С Мией и Руной полетите. — Ма, а одному никак? — спросил Финикс, который хотел отдохнуть в одиночку. — Никак. Вдвоём с двумя ночными фуриями безопаснее. Одного тебя на так долго я не отпущу. Иди спрашивай у неё, пока я не передумала. Она у себя в комнате скучает, — ответила его мама. — Ладно, — протянул Финикс и стал подниматься по лестнице вверх. — Мия, привет, — проговорил Финикс, входя в комнату. — Я же просила не заходить ко мне без стука? — спросила Мия, раздражённо что-то рисовавшая. — Просила. Чего скучаешь? — спросил Финикс, решив сразу не говорить о деле. — Да скучно очень. Никуда не отпускают, заняться нечем, — ответила Мия, повернувшись к брату. — Ну, я сейчас с Нико на месяц аж улетаю, — сказал Финикс. — Ну возьми меня с собой, пожалуйста! — сразу приободрилась Мия. — Ну тебе семнадцать, Руне вообще шестнадцать. Вы месяц путешествия выдержите? Не начнёте после нескольких дней ныть, что хотите домой? — От слов Финикса Руна, мирно спавшая на полу, тут же приободрилась и поднялась на лапы, с надеждой глядя на Финикса. — Нет-нет-нет! Хоть два, хоть три! Обещаю, будем тебя с Нико беспрекословно слушаться, делать, что скажете, и не мешать! — тут же стала умолять Мия. — Ну ладно, — потянул Финикс, и тут же был сбит с ног Руной, а его лицо тут же было вылизано. Радость он, конечно, ожидал, но идти купаться не собирался. — Так, Руна, ты, конечно, молодец, но теперь ждите, пока я вот это всё смою, — раздражённо ответил он и обвёл руками своё лицо и броню, которая была измазана в драконьей слюне. Руна тут же виновато опустила голову. — Ну ты балда, Руна! Сейчас бы полететь могли! Ну не дуйся, большая ты бука, — сказала Мия и начала гладить Руну. Та спокойно положила голову на колени всадницы и с удовольствием заурчала. — Так, Руна, месяц целый. Надо же вещи подготовить, всё собрать. Иди пока что наедайся доверху, ну, точнее, лети. И так, чтобы летать потом могла, а то недвижимость мне не нужна. Ну, вообще-то нужна… Но не суть, — сказала Мия, а Руна тут же послушно вылетела из окна. Судя по звукам, на радостях она забыла про размеры и стукнулась головой об крышу, которая выступала вперёд. Когда все вещи — включая топоры, средства для розжига костров в виде геля престиголова, запасные мечи, зубочистки (зачем они — вопрос другой), тучу карандашей Мии, записные книжки, где были начерчены карты местности и судоходные маршруты, показывающие, где чаще всего плавают охотники, и места с максимально неспокойными водами, где стоит летать чаще всего, так как шанс встретить охотников заметно меньше, все изведанные острова и тому подобное, — были собраны, стало ясно: пожалуй, одна из самых полезных вещей — именно эти книжки. Именно поэтому они взяли сразу четыре книжечки — по две на человека. Потерять их равно заблудиться самим. Ну и еда всякая, и по мелочи. Ну и, конечно, пирожки, что мама только что испекла. — Ну, готова? Твоё первое долгое путешествие? — спросил Финикс. — Конечно готова! Спрашиваешь ещё! — ответила Мия. Внутри у неё всё же было неспокойно: она очень сильно переживала — целый месяц пути как-никак. Как только обе фурии оторвались от земли, по Мие прошлась лёгкая дрожь и мандраж от предвкушения долгого и красочного путешествия. Хотелось просто закричать от радости, что она наконец смогла покинуть родной остров — не просто полетать недалеко от него, а улететь по-настоящему. Да ещё и вместе с достаточно опытным братом. Судя по радостной Руне, она испытывала то же самое. Кстати, Руна и Нико — брат и сестра. Их принесли в семью вдвоём. Она на два года старше Мии, но такая же, как Мия, по характеру — резвая и до жути игривая. Руна лишь через силу сдерживала себя, чтобы не начать метаться из стороны в сторону, стараясь втянуть Нико в догонялки, так как они пообещали быть спокойными. — Да, Мия, я же ещё не сказал: наша задача — найти ночное сияние и семью этого дракона, — сказал Финикс. — Юху-у-у! — тут же завопила во всё горло Мия — да настолько неожиданно, что Финикс чуть с седла не выпал. Нико тоже немало удивился. — Мия, ты что, совсем? Я чуть с седла не упал, — сказал Финикс. Матерился он редко. — Извини, просто эмоции переполняют! Я наконец покинула это место аж на месяц, да и не просто так, а с настоящей задачей! — воскликнула Мия. — Я бы так не радовался. Всё же угроз много. Сейчас мы на землях Ордена, но мы на одном из самых южных островов. А на юг мы не продвигались от слова совсем, и границы вот-вот кончатся. И мы будем там, где обитают охотники и есть много угроз… — Да не пыхти ты! Расслабься, насладись полётом, — перебила брата Мия. — Но ты должна понимать: пыхти не пыхти, всё же осторожными быть нужно. Нас двое, ну, четверо, ладно. Но драконы нас, если что, навряд ли «развяжут», — сказал Финикс. — Ну тут ладно. Но мы у самых облаков летим, тут мы в безопасности, — ответила Мия. — Ну, если, конечно, всадников-охотников не встретим. А хотя что нам эти всадники? Фурия быстрее пеплохвоста заметно, да и смертохватов практически у охотников нет. — Ты не заблуждайся. Приземляться нам всё равно на ночлег или перекусить потребуется, — парировал Финикс. — Да хватит тебе уже! Наслаждайся полётом, а не пыхти! — весело проговорила Мия. Финикс не стал отвечать: всё же он улетает с целью отдохнуть, а не спорить с сестрой. Он медленно снял шлем с головы, и его лицо обдало тёплым майским ветерком. В небе он может чувствовать себя спокойно. Небо — дом драконов, но они с радостью делят его с всадниками. Наверное, мир с драконами — самое лучшее, что может быть в жизни Финикса. Облака, голубое небо сверху и верный друг под тобой, которому ты доверяешь свою жизнь… Как можно не любить драконов? Ведь зачастую драконы просто хотят жить своей жизнью, но люди не видят дальше своего носа, раз считают их неразумными демонами. Он давно потерял симпатию к людям: для него их жизни — лишь расходный материал. И, пожалуй, это правильно. Как можно хорошо относиться к тем, кто готов рушить чьи-то семьи и прославлять себя за счёт жизней других? И ведь речь идёт даже не только о драконах. Охотники настолько потеряли человечность, что от слова «человек» осталась лишь оболочка. Финикс не видит смысла сохранять их жизни, но он и не судья им. Он и Орден лишь помогают поскорее устроить их встречу. Видя, что всадник погрузился глубоко в мысли, его дракон озадаченно проурчал. — Всё нормально, Нико, просто задумался, — ответил Финикс. — На счёт чего? — поинтересовалась его сестра. — Да не пойму я, почему охотники так драконов ненавидят. «Неразумные демоны»… Хах… Смешно даже как-то. Пожалуй, неразумны только они. Как же хочется их всех… Но нет. Их даже людьми не назвать — слишком много чести им будет, — проговорил Финикс. Нико отозвался одобрительным урчанием. — Не знаю я, почему ты их так ненавидишь. По-моему, со всеми можно договориться и решить всё дипломатией, — проговорила Мия. — Только не с ними. Ты не видела всего, что они делали. Вот, к примеру, ты часто в наших яслях, так называемых, для драконов с детёнышами работала, помогала там подруге своей, помнишь? — спросил Финикс. — Хах, да чего помнить-то? Я и сейчас там не редкий гость, — проговорила Мия. — Так ты к чему вообще спрашиваешь? — Вот ты бы смогла убить какого-то детёныша, ну там змеевика, не знаю, фурёнка? — задал наводящий вопрос Финикс. — Что?! Нет, конечно! Да как так можно вообще?! Они тут каким боком упёрлись? Что за вопросы вообще? — резко выпалила Мия, сперва не поняв вопроса. — Или ты про охотников говоришь? — добавила Мия, начав понимать. — Да. Не представляешь, сколько я убитых драконов видел. А убивать фурят для них вообще какая-то мода. Они над ними чаще издеваются и пытают, чем взрослых фурий. Что для меня вообще непонятно. Там ни чешуи нет, причём буквально, да и шкуры толком нету, а клыки у них вообще мелкие. Видел пару расчленённых фурят — и это я только про самое жёсткое говорю, не про просто убитых, — сказал Финикс. — Ну так ты всё ещё за дипломатию в их сторону? — Но что они им сделали? Ладно, я пойму ещё взрослых: там они и убить могут, да и финансово они могут заработать. А с малышни-то этой что взять? — спросила Мия. — Знаешь, наверное, полностью я не пойму, о чём ты, пока сама не увижу. — Ага. А как увидишь, в депрессию впадёшь, зная тебя. Поверь, я бы этих охотничков сотнями бы вырезал, да и семьи их особо не жалел бы. Но мы не такие, как они, чтобы ещё их жён и детей трогать. Нас всё время учат не опускаться до их уровня, — сказал Финикс. — Не знаю. Я бы не смогла человека убить, — ответила Мия. — Поверь, это временно, — ответил Финикс. — Ну вот это, возможно, — ответила Мия. Руна под ней взволнованно проурчала. Сам Нико напрягся и зашипел в сторону облаков. — Там что-то есть, братец? — спросил Финикс. — Какого… — не успел договорить Финикс, как был сброшен с седла неожиданно появившейся дневной фурией. Мию постигла та же участь — от чёрно-белого сияния. Их фурии среагировали моментально. Ночное сияние, видимо, довольное собой, тут же вылетело из облаков и показалось двум фуриям, видимо, не ожидая какой-либо агрессии. Но Нико и Руна были другого мнения. Руна тут же ударила по его голове плазмой, чем, скорее всего, спасла жизнь: Нико не попал тому в шею клыками, а укусил за основание крыла, вырвав большой кусок мяса. Сияние, болезненно завопив, отлетело, но тут же, получив сразу два залпа от обеих фурий, бессознательно стало падать в океан. Фурии, не став тратить время на попытку спасти дракона, непонятно зачем напавшего, полетели за всадниками, которые кружили в небе, расправив крылья, сделанные из кожи, что прятались в складках чешуи костюма специально для падений. Это давало фуриям предостаточно времени, чтобы поймать всадников. Руна полетела вниз, но резко вылетевший из облаков дракон чёрно-белого окраса с белым носом и голубыми глазами ударил прямо ей в бок, не используя плазмы и когтей. Дракон попытался схватить ночную фурию, но клыки Нико, целившие в горло, попали ниже, не задев жизненно важных частей, и остановили попытки. Сияние тут же, не понимая агрессии сородича, отлетело, но получило заряд плазмы прямо в морду и, чудом оставшись в сознании, принялось убегать. Нико глянул вниз и увидел, что Руна подобрала Финикса и Мию. Но как только он хотел погнаться за сиянием, которое напало на него по непонятной причине, что-то тяжёлое прилетело в голову, и он начал падать вниз, пока в глазах затухал свет, а во рту чувствовался привкус металла.

***

Как только поймала Финикса в лапы, она увидела тот момент, как плазма прилетает в нижнюю часть головы её брата и он теряет сознание. Потом из облаков с синим свечением вылетает чёрный дракон достаточно крупных размеров — явно больше и сильнее её, — и тут же уходит в облака. Это была другая ночная фурия, которая, ко всему плохому, была альфой, что делало её заметно сильнее обычной фурии. — Вот же чёрт, — сказала Мия. — Нико! Руна, лови Нико! — закричал Финикс. Руна тут же устремилась к фурии, но её опередили: белый дракон подхватил фурию. Руна подготовила плазму, но в бок её ударил другой сияющий дракон, заставив промахнуться. Мия вывалилась из седла, а Финикс, держась за железные части седла, ножом пронзил лапу сияния, которое схватило Руну и тащило вниз. — Не хотел, но вынудил, — сказал Финикс, видя, как сияние, болезненно взвыв, отпустило Руну. Та, в свою очередь, движимая чистой ненавистью и адреналином в крови, вгрызлась тому прямо в шею — кровь полилась рекой. — Руна, отпусти! Мы их убивать не должны! — заорал Финикс, поняв, что Руна сейчас убьёт сияние, которых и так практически не осталось в мире. Но Руна не слышала — она была как будто в тумане. Тут в них прилетела плазма: ещё одно сияющее существо с белым носом и окровавленной шеей ударило прямо в голову Руны. Но та, на удивление, осталась в сознании и в ответ попала сиянию прямо в крыло — от чего дракон чуть не упал вниз. Руна, воспользовавшись заминкой противника, ударила плазмой прямо в голову. Сияние стало падать, но, с трудом оставаясь в сознании, стабилизировало полёт и постаралось улететь. Однако Руне как будто снесло крышу: она погналась за ним и после непродолжительной погони всем телом ударила по дракону. Тот, взвыв, попробовал укусить нападавшую клыками, но смог лишь когтями лап задеть её. Руна, не жалея соперника, вгрызлась клыками прямо в основание его шеи, чудом не задев жизненно важные части. Но её гнев оборвал тот же чёрный дракон: он ударил прямо в её морду. Это стало последней каплей — Руна потеряла сознание, и Финикс сорвался вниз. Его поймало практически полностью белое ночное сияние, но Финикса сильно ударило плазмой, и он уже был без сознания.

***

Иккинг спокойно шел по деревне, думая о своем, как вдруг его отвлек громкий крик не одного человека: «Драконы!» Иккинг обернулся и увидел несколько фурий. Точнее, четыре: это была ночная фурия, дневная и два сияния. Иккинг тут же узнал Беззубика, его пару и двух его детей — это было черно-белое сияние и сияние с белым носом, на Олухе им дали имена Паунсер и Дарт. В лапах они тащили еще фурий, буквально в лапах каждого дракона была фурия, и, что заставило потерять дар речи Иккинга, там были две ночные фурии. У Иккинга начало темнеть в глазах от шока, и он через силу не потерял сознание. Он, можно сказать, всю жизнь посвятил поиску фурий и нашел только одну и считал ее последней и даже не из ночных фурий, а из их другого подвида, но теперь в один день, не предвещая ничего, появился Беззубик, что улетел в скрытый мир ещё двадцать лет назад, а виделся с ним он пять лет назад. И он не просто прилетел посреди дня, показавшись всем, он принес фурий, что были в отключке. Они, можно сказать, рухнули на землю, не дотянув до деревни совсем немного, и упали около порта. Прибежав, Иккинг был в полном шоке: они все были ранены, и многие очень серьезно, только Беззубик был полностью цел, Дарт была без сознания, а вся ее шея была залита кровью, то же с ее братом Верхолазом, вся его шея была в крови, только рана у Дарт была ниже и вряд ли задела трахеи и артерии, а вот Верхолаз может умереть. Сами ночные фурии тоже были не в лучшем состоянии. Сам Беззубик прижимал какую-то девушку к земле, но сейчас Иккингу было не до человека. Он подбежал к Верхолазу и тут же поднес руку к носу, дабы понять, жив ли он, взглянув на Беззубика, он понял, что тот очень переживает за сына, но оно и немудрено. Верхолаз дышал, но крайне слабо. Среди толпы людей показалась Валка. — Что здесь… — договорить она не успела, так как была перебита сыном. — Мама, быстрее тащи бинты и травы, он сейчас тут умрет попросту, — заорал Иккинг. Толпа вышла из оцепенения, и тут же принялись помогать как могли, кто-то побежал по домам за медикаментами, молодежь и те, кто младше двадцати пяти, просто не понимали, что делать. Два викинга тут же подошли к девушке, и Беззубик отпустил ее. Та попыталась достать меч, но так как сил практически не было, ее опередили и, заломив, потащили в темницу. — Что тут произошло? — спросил подошедший Наффинк, а Зефир, пришедшая вместе с ним, тут же рванула к Дарт. Два викинга помоложе, увидев парня в лапах дневной, тут же схватили его и тоже поволокли в темницу. — Эй, Дарт, подруга, ты меня слышишь? Не смей умирать здесь, — поговорила Зефир, гладя Дарт по голове одной рукой и зажимая рану другой. Валка прибежала быстро, в руках у нее было много трав, и бинты были как в руках, так и те, что не поместились в руки, были буквально обмотаны вокруг ее рук. — Это все, но, кажется, этого мало, — сказала Валка. Медленно стянулись другие люди, кто с чем, кто-то держал кожаные пояса, кто-то бинты, драконы достаточно большие существа, и медикаментов нужно очень много. Рану Верхолаза быстро промыли водой и, наскоро растолов лечебную траву до однородной массы, смочили ей бинт, что обмотали вокруг шеи компрессом, Дарт тоже помогли, она пришла в сознание и сперва, ничего не понимая, зарычала, но, увидев Зефир, что не гладила и успокаивающе говорила, заурчав перед этим, снова отрулилась. Наффинк, что стоял, не понимая ничего, подошёл к Паунсеру, погладил того по голове и принялся чесать за ушами, пока тот тихо урчал, сам он тоже был ранен, но не так серьезно, где-то были кровяные подтёки, на основании крыла виднелась огромная рана, через которую были видны кости. — Кто же тебя так, приятель? — спросил Наффинк. Паунсер лишь проурчал и посмотрел на обеих фурий. — Эти драконы напали на вас? — спросил Иккинг у Беззубика, игнорируя, что Дарт и Паунсер явно до этого были хорошо знакомы с его детьми, сейчас это слишком рядовая проблема. Беззубик отрицательно повертел головой. — Вы на них? — спросил Иккинг озадаченно. Беззубик повторил жест. — Так что же произошло тогда? — спросил подошедший Плевака. Беззубик посмотрел в сторону, куда унесли людей. — Что там? — спросил подошедший Сморкала. — С ними люди были, их в темницу повели, Беззубик, вы напали на тех людей? — спросил Иккинг. Беззубик кивнул головой. — Понятно, вы напали на людей, а фурии на вас? — более утвердил, чем спросил Иккинг.

***

Мия открыла глаза в камере, она была одна, в голове гудело от боли, единственное, что она помнила, было нападение, потом ее притащили на остров. Она попыталась напасть, но ее скрутили, ее куда-то повели, но она смогла вытащить нож, спрятанный в рукаве брони, и ударила викинга в бок, другого в руку, но тут же кулак третьего викинга отправил ее поспать. — Вот же суки, — прошипела она, щупая опухшую щеку.