Соль на рану

Илья не спал вторую ночь подряд. Он лежал на диване, сжимая в руке пистолет, который Грант дал ему для тренировки, и смотрел в потолок, где трещина расползалась, как карта неизвестной страны, в которую он никогда не попадёт. Мать, на удивление, спала спокойно — без кашля, без хрипов, почти как здоровая. Илья подумал, что, наверное, это какой-то знак, но не стал зацикливаться. Знаки — это для тех, кто верит в чудеса. А он верил только в пули, деньги и то, что если завтра он не сделает то, что должен, то его мать умрёт в этой квартире одна, и никто даже не узнает об этом до тех пор, пока соседи не начнут жаловаться на запах. Телефон завибрировал. Ольга. «У меня новости. Плохие». «Говори», — написал он. «Лёха пропал. Из больницы. Сегодня днём. Медсёстры говорят, что его забрали двое мужчин. Сказали, что они родственники. Но отец Лёхи сейчас в вытрезвителе, а мать в шоке. Епифанов, его похитили». Илья сел на диване. Пистолет выпал из руки, стукнулся об пол, и этот звук был таким громким в тишине, что Илья вздрогнул. «Кто?» — спросил он, хотя уже знал ответ. «Вахит. Кто же ещё. Он хочет, чтобы ты пришёл к нему сегодня. Без оружия. Один. Иначе Лёху убьют». Илья закрыл глаза. Его голова шла кругом. Всё летело в тартарары: план Гранта, их сделка, их надежда вырваться из этого дерьма. Вахит переиграл их. Он узнал про заговор и ударил первым. «А Грант? — спросил он вслух, хотя Ольга его не слышала. — Что Грант?» Он набрал номер Гранта. Трубку не взяли. Набрал ещё раз — то же самое. На третий раз ответил его человек — тот самый здоровенный детина в чёрной футболке. — Епифанов, — сказал он. — Ты вовремя. У нас тоже проблемы. — Какие? — Вахит узнал про план. У него везде свои люди. Грант сейчас на встрече с ним. Они решают, что делать с тобой. — Решают что? — Пока не знаю. Жди. Мы тебе перезвоним. Илья сбросил звонок и выругался так громко, что мать проснулась и позвала him из спальни. — Илюша, что случилось? — спросила она слабым, испуганным голосом. — Всё нормально, мам, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто новости по телевизору. Иди спать. Она ничего не сказала, только вздохнула и, наверное, снова закрыла глаза. Илья встал, прошёл на кухню, налил себе стакан водки — той самой, которую Лёха притащил ещё неделю назад, — и выпил залпом. Водка обожгла горло, и на секунду ему стало легче. Но только на секунду. Он набрал Ольгу. — Будилова, слушай меня внимательно, — сказал он. — Ты никуда не идёшь. Сиди дома. Я сам разберусь. — Епифанов, ты охренел? — ответила она, и в её голосе была злость, смешанная со страхом. — Это я во всё это влезла. Это я нашла Гранта. Это я во всём виновата. — Никто ни в чём не виноват, кроме нас самих, — сказал Илья. — И я не позволю тебе умереть из-за меня. — А я не позволю тебе умереть из-за меня, — ответила она и сбросила звонок. Илья выругался, надел куртку, сунул пистолет в карман и вышел на улицу. Ольга ждала его у подъезда. Она стояла под фонарём, курила, и её рыжие волосы горели в жёлтом свете, как сигнальный костёр. Увидев Илью, она затушила сигарету и подошла к нему. — Ты чего пришла? — спросил он. — Я же сказал — сиди дома. — А я тебя не послушалась, — ответила она. — Привыкай, Епифанов. — Будилова, это опасно. — Я знаю. Я не боюсь. Они смотрели друг на друга, и Илья вдруг понял, что эта девушка — единственное, что осталось у него настоящего. Не мать, которая умирает. Не Лёха, который попал в беду из-за них. Не Грант, который продаст при первой возможности. А она. Рыжая, бешеная, с красной помадой на губах и сигаретой в зубах. — Ладно, — сказал он. — Идём. Но если начнётся стрельба, ты сразу уходишь. Не споришь, не геройствуешь, не пытаешься меня спасти. Просто бежишь. Поняла? — Поняла, — сказала она, но он не поверил. До подвала на улице Героев Панфиловцев они дошли за двадцать минут. Илья шёл первым, Ольга за ним, и он сжимал в кармане пистолет, готовый выхватить его в любую секунду. У входа никого не было, дверь была открыта, и изнутри доносились голоса — несколько человек, судя по звуку. Они вошли. Внутри горел тусклый свет, и Илья увидел Вахита, сидящего на том же диване, и рядом с ним Гранта. — А, Епифанов, — сказал Вахит. — А мы тебя ждали. — Грант, — сказал Илья. — Ты же говорил, что он твой враг. Грант усмехнулся, откинулся на спинку стула. — Епифанов, бизнес есть бизнес. Сегодня он враг, завтра партнёр. Ты ещё молодой, ты не понимаешь. — А я думал, ты поможешь мне его убрать. — Я передумал. Вахит предложил лучшую сделку. Илья выхватил пистолет, навёл на Гранта. — А я передумал, — сказал он. — Я не буду никого убивать. Я просто уйду. И вы меня не остановите. Вахит и Грант переглянулись. — Ты идиот, Епифанов, — сказал Вахит. — Ты не выйдешь отсюда живым. — Посмотрим, — ответил Илья. Он выстрелил в лампу. Грохот разнёсся по подвалу, и на секунду стало темно. Илья схватил Ольгу за руку, и они побежали к выходу. Сзади кричали, стреляли, но пули летели мимо, потому что в темноте никто никого не видел. Они выскочили на улицу, пробежали через двор, перепрыгнули через забор и оказались на пустыре, заросшем бурьяном. — Бежим! — крикнул Илья. Они бежали, пока не выдохлись, и только тогда остановились. Илья оглянулся. За ними никого не было. — Мы сделали это, — выдохла Ольга. — Нет, — сказал Илья. — Мы только начали. Они вернулись в гараж, где Лёха всё ещё лежал на матрасе без сознания. Илья сел на пол, прислонился к стене и закрыл глаза. Ольга села рядом, положила голову ему на плечо. — Что теперь? — спросила она. — Теперь, Будилова, мы будем ждать. — Чего? — Пока они сами придут к нам. Или мы придумаем, как уйти отсюда навсегда. Она помолчала, потом сказала: — Епифанов, я хочу кое в чём признаться. — В чём? — Я не жалею ни о чём. Ни о том, что ввязалась в это дерьмо. Ни о том, что встретила тебя. Ни о том, что мы сейчас сидим в этой вонючей дыре и ждём, когда нас убьют. — Ты ненормальная, Будилова. — Наверное. Но это моя жизнь, и я выбираю её такой. Она поцеловала его в щёку, и Илья почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Я люблю тебя, Епифанов, — сказала она. — Я знаю, — ответил он и обнял её. Они сидели в темноте, слушали, как дышит Лёха, и ждали. Ждали рассвета, который мог не наступить. Ждали чуда, которое не должно было случиться. Ждали конца, который мог стать началом. А за окном всё так же моросил дождь, и серое октябрьское небо давило на панельные девятиэтажки, как бетонная плита. Но в этом гараже, в этой промзоне, на этой забытой богом и людьми окраине, было тепло. Потому что они были вместе. Сюжет перед главой: Илья, Ольга и раненый Лёха прячутся в заброшенном гараже. Вахит и Грант объединились и ведут охоту на них. У них нет денег, нет связи, нет поддержки. Илья понимает, что единственный способ выжить — это напасть первым, пока враги не нашли их убежище. Ольга против, но понимает, что выбора нет. Ночь тянулась бесконечно, как резина, которую кто-то растягивал в разные стороны, но она никак не хотела рваться. Илья сидел у входа в гараж, сжимая в руке пистолет, и смотрел на дорогу, ведущую к промзоне. Огней не было, машин не было, только тишина, такая плотная, что она давила на уши, как вата. Ольга спала на старом матрасе рядом с Лёхой, и её дыхание было ровным, спокойным, почти детским. Илья смотрел на неё, и ему казалось, что он видит её впервые — не ту дерзкую, яркую девчонку с красной помадой, а просто девушку, которая устала, которая боится, которая не хочет умирать, но не знает, как этого избежать. Лёха застонал во сне, и Илья подошёл к нему, проверил повязку на голове. Кровь не шла, но лицо было горячим, и Илья понимал, что если не найти врача, то Лёха может не выжить. А где найти врача, когда тебя ищут два криминальных авторитета, у которых люди везде? В больницу не пойдёшь — там сразу сдадут. К знакомым не пойдёшь — их всех уже, наверное, перетрясли. Оставался только один человек — дядя Витя. Он и химик, и алкаш, и ветеринар в прошлом — людей лечить не умел, но раны зашивать мог. Илья достал телефон, нашёл номер, набрал. — Витя, — сказал он, когда тот взял трубку. — Нужна помощь. Лёха ранен. Голова. — Епифанов, ты охренел, — ответил дядя Витя, и в его голосе было пьяное, но всё ещё осмысленное шипение. — В такое время? Сейчас два часа ночи. — Жизнь человека зависит от тебя, Витя. Ты понял? — Пять тысяч, — сказал дядя Витя после паузы. — И я приду. — Будут. Приезжай в промзону, к старым гаражам. Я встречу. Илья сбросил звонок и выдохнул. Пять тысяч у них были — остаток от той суммы, что Грант заплатил за товар. Илья не знал, на что они будут жить дальше, но сейчас это было не важно. Главное — спасти Лёху. Ольга проснулась, потянулась, посмотрела на Илью сонными глазами. — Кто звонил? — Дядя Витя. Он придёт, поможет Лёхе. — А деньги? — Есть. — А дальше что, Епифанов? Будем сидеть здесь, пока Вахит нас не найдёт? — Нет. Я придумал план. Она села, поджав ноги, и уставилась на него. — Говори. — Я пойду к Вахиту один, — сказал Илья, и Ольга сразу замотала головой. — Выслушай сначала. Я пойду один. Скажу ему, что Грант его подставляет, что у Гранта есть сообщник в его банде. Они перегрызутся, начнут выяснять отношения. А пока они будут разбираться, мы вытащим Лёху и уедем. — А если он тебя убьёт? — Если он меня убьёт, то вы всё равно умрёте. Так что разницы нет. Ольга сжала кулаки. — Я тебя не пущу. — Будилова, ты не моя мать. И ты не можешь решать, что мне делать. — А кто, Епифанов? Кто может? Кто вообще может тебя остановить? Ты как поезд, который несётся под откос, и тебе плевать, кто на рельсах. — Я знаю, что делаю. — Нет, не знаешь. Ты просто хочешь умереть, потому что тебе страшно жить дальше с тем, что ты сделал. Признайся себе, Епифанов. Ты боишься не смерти. Ты боишься смотреть матери в глаза после того, как ты убил человека. Илья замолчал. Она попала в точку. Он действительно не знал, как он посмотрит в глаза матери, когда вернётся домой после всего этого. Как скажет ей, что он не курьер, а убийца. Как объяснит, почему от него пахнет кровью, а не потом. — Может быть, — сказал он. — Но другого выхода нет. Ольга подошла к нему, взяла за руку. — Епифанов, у нас всегда есть выбор. Просто иногда он такой же дерьмовый, как и всё, что мы делаем. Она поцеловала его. Не в щёку, не в губы, а в лоб — как мать, как сестра, как человек, который понимает, что другого способа успокоить его нет. — Иди, — сказала она. — Но если ты не вернёшься через два часа, я приду за тобой. — Договорились. Илья вышел из гаража. На улице светало, и серое октябрьское утро разливалось по промзоне, как инфекция. Он шёл к подвалу на улице Героев Панфиловцев, и его шаги гулко отдавались от стен заброшенных зданий. Пистолет лежал в кармане, и Илья сжимал его так сильно, что пальцы затекли. До подвала он дошёл за десять минут. У входа стояли двое — шрамированный и длинноволосый. Увидев Илью, они удивились, но дорогу не загородили. — К Вахиту, — сказал Илья. — По делу. Они пропустили его. Вахит сидел на диване, пил коньяк и смотрел телевизор. Увидев Илью, он усмехнулся. — Епифанов. А я думал, ты сбежал. — Я пришёл поговорить, — сказал Илья, останавливаясь в метре от дивана. — О чём? — О том, кто тебя на самом деле предал. Вахит поднял бровь, отставил бокал. — И кто же? — Грант. — Грант? Он мой партнёр. — Он твой враг, — сказал Илья. — У него есть человек в твоей банде. Он следит за тобой, докладывает ему всё. Завтра Грант собирается тебя убрать и забрать всё себе. — Откуда ты знаешь? — Я работал с ним. Я видел его планы. Он говорил, что ты старый и глупый, что ты не умеешь вести бизнес, что пора уступить место молодым. Вахит побледнел. Его лицо стало серым, как пепел, и на скулах заходили желваки. — Если ты врёшь, Епифанов, я убью тебя. — Я не вру. Проверь сам. И тогда ты поймёшь, кто твой друг, а кто враг. Вахит достал телефон, набрал номер. Поговорил на своем языке — быстро, зло, отрывисто. Потом сбросил звонок и посмотрел на Илью. — Уходи, — сказал он. — Пока я не передумал. Илья не стал ждать. Он вышел из подвала и почти бегом направился к гаражу. Ольга ждала его у входа. — Ну? — спросила она. — Сделал. Теперь они перегрызутся между собой. А мы уходим. — Куда? — В центр. К Гранту. Только с другой стороны. — Зачем? — Затем, что, когда две собаки грызутся, третья забирает кость. Она не поняла, но спорить не стала. Они погрузили Лёху в машину, которую Илья угнал с парковки у промзоны — старенькую «Ниву», на которой никто не стал бы искать беглецов. Ольга села за руль, Илья на переднее сиденье. Они выехали на трассу и растворились в утреннем тумане, оставив позади Тушино, Вахита, Гранта и всю эту грязь, которая чуть не сожрала их заживо. В машине было тихо. Илья смотрел в окно, на проплывающие мимо дома, деревья, столбы, и думал о том, что, наверное, это и есть то самое чувство свободы — когда ты не знаешь, что будет завтра, но точно знаешь, что сегодня ты жив. Ольга взяла его за руку. — Епифанов, — сказала она. — Мы ведь не вернёмся, да? — Нет, Будилова. Не вернёмся. Она улыбнулась. — Хорошо.