Анатомия, латынь и другие катастрофы

      Дверь кабинета Чана с тихим щелчком закрылась. Хёнджин с новым, абсолютно чистым и белым гипсом без единой надписи торопливо шагал в сторону автобусной остановки. Время поджимало.       Пока Чанбин на пятом этаже клиники лежал за ширмой на кушетке у Минхо, жалобно вздыхая и прижимая пакет со льдом к своему пострадавшему мужскому достоинству, Хвану предстояло столкнуться с собственной голгофой. Его ждал колледж искусств.       «Хоть бы декан забыл про статую, хоть бы его вызвали на срочное совещание», — как мантру повторял про себя Хёнджин, нервно поправляя левой рукой свои идеально платиновые блондинистые волосы.       Но стоило ему переступить порог колледжа, как у главного стенда с расписанием его ждал неприятный сюрприз. Возле него толпились однокурсники, шумно обсуждая какие-то изменения. Хван протиснулся сквозь толпу и уставился на свежую распечатку.       Сегодня обычные скучные лекции по теории отменили. Вместо них в расписание внезапно добавили совершенно новый, экспериментальный предмет, который ввели буквально на этой неделе. Назывался он максимально странно и пугающе для человека со сломанным запястьем: «Интегративное пространственное моделирование: синергия теории и практики».       — Ребята, а что это вообще такое? — Хёнджин повернулся к старосте группы, испуганно указывая левой рукой на гипс.       — О, Хван, привет! Классные волосы, кстати, — отозвалась староста, оценив его блонд. — А урок этот — жесть. Нам объяснили, что там будет тридцать минут теории, а потом сразу, без перерыва, практика. Мы должны будем на скорость воссоздавать элементы античной архитектуры из быстрозастывающего скульптурного пластилина прямо во время лекции, чтобы «лучше прочувствовать объем». Преподавать будет сам декан.       У Хёнджина внутри всё оборвалось. Его правая рука была намертво зафиксирована, а декан после вчерашнего погрома в холле явно мечтал лично смешать Хвана с этим самым пластилином.       Дрожащей левой рукой Хёнджин вытащил телефон и настрочил в общий чат, где Джисон как раз вовсю уплетал онигири Минхо, пока Чанбин страдал за ширмой.       Хёнджин: «ПАЦАНЫ, МНЕ РЕАЛЬНО КОНЕЦ. 😰 У нас ввели какой-то адский новый урок! Там и теория, и практика одновременно! Мы должны лепить античные штуки из пластилина прямо на паре, а вести её будет ДЕКАН!!! Тот самый, чью статую я вчера расколол! Как я буду лепить левой рукой?! Меня отчислят прямо сегодня, помяните мое слово! 😭😭😭»       В эту же секунду прозвенел громкий, заливистый звонок на урок. Дверь кабинета на первом этаже распахнулась, и оттуда показалась монументальная фигура декана, который держал в руках огромную коробку с серым скульптурным пластилином. Его взгляд, сканирующий коридор, мгновенно остановился на яркой платиновой макушке Хёнджина.       — Студент Хван, — леденящим душу голосом произнес декан. — Какая приятная встреча. Я вижу, ваша правая рука всё еще недееспособна. Что ж... Проходите в класс. Специально для вас у меня подготовлено индивидуальное практическое задание. Будете воссоздавать утраченные элементы... по памяти.       Хёнджин сглотнул, мысленно прощаясь с карьерой великого художника, и медленно поплёлся в аудиторию, судорожно сжимая телефон в левом кармане.