Попав в книгу, злодей может читать мысли

Гу Шэн на мгновение опешил и сквозь красную вуаль взглянул на Цзян Юня. Взгляд того был покойным и невозмутимым; заметив внимание Гу Шэна, он даже протянул ему руку. — Пойдем. Прежде чем Гу Шэн успел что-то ответить, вмешался Лу Ли, который так и не понял, что происходит: — Стой! Куда это вы собрались? — Лу Ли ошеломленно переводил взгляд с одного на другого. — Ты и правда собираешься сделать так, как велел старик? Это же брачный зал! Как вы можете... Реакция друга заставила Гу Шэна негромко рассмеяться. Отбросив сомнения, он уверенно взял Цзян Юня за руку и, слегка наклонив голову, произнес: — Брат Лу, раз уж ты сам видел, как мы попали в этот мир, неужели ты до сих пор не понял здешних законов? У Лу Ли перехватило дыхание. Сообразительностью он никогда не мог сравниться ни с Гу Шэном, ни с Цзян Юнем, и уже упустил слишком много важных нитей сюжета, так что, разумеется, совершенно не понимал правил этой реальности. Гу Шэн прекрасно это понимал и нарочно заговорил об этом, чтобы еще сильнее раззадорить и запутать Лу Ли. — Если брат Лу действительно не знал правил раньше, то теперь-то он должен был их уяснить. Гу Шэн крепко держал Цзян Юня за руку, не отпуская ни на миг. Он сверлил Лу Ли взглядом сквозь красную вуаль, совершенно не заботясь о том, что все присутствующие смотрят на него во все глаза. Он «любезно» продолжил свои объяснения: — Каждый, кто попадает в этот мир, обязан подчиняться его законам. Сценарий требует от меня выйти замуж за Босса, иначе мне просто не продвинуться дальше. А если нарушить правила, случится то же самое, что мы только что видели. Лу Ли хранил молчание, и по его лицу невозможно было понять, о чем он думает. Гу Шэн сказал всё, что хотел, и мгновенно потерял к нему интерес. Он поднял глаза на Цзян Юня, и их взгляды случайно встретились. Увиденное вновь натолкнуло Гу Шэна на какую-то мысль, он обернулся к Лу Ли и добавил: — В общем, как ты и сказал, брат Лу, — мы отправляемся в брачные чертоги. — Гу Шэн! — Лу Ли, казалось, окончательно исчерпал лимит терпения. Желая не навредить этой «сладкой парочке», он не стал бросаться на Гу Шэна, а лишь яростно взревел: — Да заткнись ты уже! Гу Шэн предельно вежливо вскинул руку, делая жест «замок на губах». Ему было глубоко плевать, понял его Лу Ли или нет. Он потянул Цзян Юня за собой, торопясь поскорее выйти за дверь: — Пойдемте, Босс! Скорее в брачные покои! При этих словах Лу Ли и вовсе почернел лицом. Он рванулся вперед и вцепился в плечо Цзян Юня, другой рукой указывая на Гу Шэна: — Цзян Юнь... ты что, просто позволишь ему творить всё, что вздумается?! Цзян Юнь и впрямь позволял Гу Шэну буквально виснуть на себе. Он легко высвободился из хватки Лу Ли и, наконец, повернул голову. Но посмотрел он не на друга, а на Гу Шэна, и произнес: — В этой вуали неудобно ходить. Будь осторожен, Гу Шэн. Лу Ли застыл. — Цзян Юнь, ты хоть сам видишь, что стал совсем другим человеком? Пусть Лу Ли и не блистал умом, он не зря дружил с Цзян Юнем столько лет. Он снова попытался схватить того за руку, желая что-то сказать, но Цзян Юнь тут же холодно отстранился. — Я никогда не менялся, — отрезал он. (С самого дня своего перерождения). Цзян Юнь обернулся. Его голубые глаза спокойно и отчужденно смотрели на Лу Ли. — И ты, Лу Ли, тоже не изменился, — добавил он ровным тоном. — Что? — Лу Ли нахмурился, не понимая скрытого смысла этих слов, но Цзян Юнь уже уходил прочь вместе с Гу Шэным. «Он стал другим человеком...» — эти слова Лу Ли заставили Гу Шэна всерьез задуматься. За последние несколько дней общения с Цзян Юнем Гу Шэн начал замечать, что тот вовсе не был тем «элегантным, благородным и добрым» героем, каким он его себе представлял. Напротив, этот человек был полон интриг и скрытых мотивов. Нынешний Цзян Юнь больше походил на ту свою мрачную версию из финала книги — на человека, которым он стал уже после того, как его все предали. Но ведь это только начало истории! Цзян Юнь еще не должен вести себя так. Он должен быть тем самым прославленным гением, чье имя у всех на устах, лучшим из лучших. Цзян Юнь, который до этого молча шел следом, поднял голову и посмотрел на затылок Гу Шэна. В его глазах промелькнула насмешка — он явно услышал нечто странное. «Прославленным? Лучшим в мире?» Да, когда-то он был таким. Но что случилось потом? Разве в итоге он не стал тем, кого презирает весь свет? Мысли Гу Шэна тем временем не утихали. Его сердце искренне болело за Цзян Юня. Он крепко сжал кулаки. «Ну уж нет! Раз уж я стал "Гу Шэном", я ни за что не позволю Цзян Юню превратиться в того монстра, каким он описан в книге!» Взгляд Гу Шэна стал суровым. Не оборачиваясь, он твердо решил для себя: те, кто предал Цзян Юня в его «прошлой» жизни... должны навсегда исчезнуть из его мира. «Навсегда». Цзян Юнь отвел взгляд. Мысли Гу Шэна лишь заставили холодную насмешку на его губах стать отчетливее. «Идиот». Гу Шэн не воспринял слова Лу Ли всерьез. Предвкушая успех, он потянул Цзян Юня к выходу, но у самой двери их окликнул старик: — Погоди, Ван-эр. Гу Шэн вынужденно замер, раздраженно подумав: «Ну и что еще за фокусы ты решил выкинуть?» — Согласно этикету, вам с молодым господином Ци не положено входить в брачные покои вместе. Старик подошел к Гу Шэну со спины и с неожиданной силой вырвал его ладонь из руки Цзян Юня, крепко перехватив её: — Сначала я сам провожу Ван-эр в свадебный зал. Гу Шэн бросил на Цзян Юня прощальный взгляд и тихо ответил: — Хорошо. Путь от места банкета до свадебного зала был недолог, но за это время Гу Шэн успел передумать о многом. Стало окончательно ясно: сюжет пошел прахом. И пусть крах был еще не полным, надежда «пройти уровень», просто следуя известному сценарию, таяла на глазах. Гу Шэн горько усмехнулся про себя. Похоже, «надежно пристроиться» к сильному покровителю снова не выйдет. Придется рассчитывать только на свои силы. Остановившись у дверей, старик посмотрел на Гу Шэна, который шел позади, понурив голову. В мутных глазах старика мелькнул недобрый огонек, и он медленно произнес: — Ван-эр, дальше я тебя проводить не могу. Он отворил дверь. Подняв глаза, Гу Шэн узнал комнату, в которой впервые очутился в этом мире. Теперь она была украшена как тот самый «свадебный зал», о котором твердил старик. Гу Шэн замер на пороге. Заметив его медлительность, старик за спиной прохрипел: — Ван-эр, почему же ты не входишь? Ты уже пропустил благоприятный час, теперь тебе придется это искупить. Даже не оборачиваясь, Гу Шэн кожей почувствовал: старик позади снова начал принимать то жуткое обличье, что он видел раньше. — Не беспокойся об этом, — холодно бросил Гу Шэн. Он мгновенно развернулся и, не дав существу приблизиться, нанес резкий удар ребром ладони, словно ножом. Как он и ожидал, старик, всё еще сохранявший человеческое обличье, рухнул без чувств. Гу Шэн встряхнул ноющую руку, схватил мужчину за шиворот, зашвырнул его в дом и замер, прислушиваясь. 　Ничего не произошло. Гу Шэн переступил порог и вошел внутрь. С глухим стуком бесчувственное тело старика «вышвырнуло» из дома неведомой силой. Гу Шэн лишь мельком взглянул в ту сторону, замер на мгновение, а затем двинулся дальше как ни в чем не бывало. Как только он оказался в глубине комнаты, снова раздался тот самый знакомый детский голос: «Шестой день шестого месяца, девятый день девятого...» «Невеста, садись в паланкин». Гу Шэн медленно подошел к столу. Бронзовое зеркало, стоявшее в углу, отразило его нынешний силуэт. На нем было алое свадебное платье, а красная вуаль всё еще скрывала лицо, делая черты размытыми. Словно реагируя на его движения, детский голос продолжал напевать: «В замужестве — до седых волос...» «Не смотри на истощенное лицо в зеркале». «Так вот в чем смысл последних строк», — пронеслось в голове у Гу Шэна. Он отодвинул стул и переставил бронзовое зеркало на середину стола. В отражении он увидел фигуру человека, который уже какое-то время молча стоял в дверях. — Босс! Гу Шэн, чьи мысли до этого были полностью поглощены жуткой песней, мгновенно вскочил со стула. Он подбежал к Цзян Юню и, преданно заглядывая ему в глаза, спросил: — Что нам теперь делать? Цзян Юнь опустил взгляд. Ему показалось, что в этот момент поведение парня было необъяснимо подобострастным — тот словно изо всех сил пытался ему подлизаться. Он не ответил сразу. Вместо этого Цзян Юнь подошел к столу, взял лежавшую там специальную деревянную палочку и медленно, церемонно приподнял красную вуаль с головы Гу Шэна. В конце концов Цзян Юнь произнес: — Так ты не знаешь, что нам делать дальше? И добавил ровным, лишенным эмоций тоном: — В брачных чертогах. Со мной. Гу Шэн ошарашенно захлопал ресницами, надеясь, что это всего лишь шутка. То, что он наговорил Лу Ли снаружи, было лишь попыткой разозлить того до белого каления. Свадьба в этой иллюзии входила в планы Гу Шэна, но вот брачная ночь... Ни за что! Если уж на то пошло, он готов спать хоть на улице. Цзян Юнь опустил взгляд. Отложив вуаль и деревянную палочку, он взял со стола две чаши с вином и одну передал Гу Шэну. Тот машинально взял подношение, но так и замер на месте, не смея пошевелиться. — Хм? — Цзян Юнь вскинул брови. Он шагнул вплотную к Гу Шэну, почти обнимая его, и вкрадчиво спросил: — Хочешь, чтобы я сам тебя напоил? Гу Шэн сглотнул. В этом вопросе ему необъяснимым образом почудилась скрытая угроза. Он механически осушил чашу до дна, окончательно растерявшись: пытается ли Цзян Юнь выйти за рамки их уговора или же... Топ-топ-топ. Снаружи послышались торопливые шаги, которые тут же затихли у самой двери — кто-то подслушивал. Лицо Цзян Юня не дрогнуло ни единым мускулом. Резким движением он толкнул Гу Шэна на кровать. Хлоп! Оба пустых кубка разом упали на пол, но сейчас это никого не заботило. — Босс... Босс, что вы задумали? — Гу Шэн во все глаза уставился на нависшего над ним мужчину. В этот момент мысли невольно унесли его в тот роковой день, когда всё началось. — Мы в брачных покоях. Холодный голос Цзян Юня мгновенно вернул его к реальности. Придя в себя, Гу Шэн обнаружил, что пальцы мужчины уже коснулись его правой ключицы. — У нас ведь уже была близость, — лицо Цзян Юня оставалось бесстрастным, но его пальцы медленно скользнули от ключицы ниже. — Гу Шэн, к чему теперь эти колебания? Гу Шэн молчал, но в его душе бушевал шторм. «Да как же так?! В прошлый раз я думал, что это сон, поэтому и вел себя так безрассудно! Но сейчас-то я в полном сознании. И Цзян Юнь тоже...» Гу Шэн поспешно отпрянул, забившись в самый угол кровати, и попытался перевести всё в деловое русло: — Босс... давайте сначала обсудим, как нам преодолеть это препятствие и выбраться отсюда? Цзян Юнь изогнул бровь в притворном удивлении: — Разве я не именно этим сейчас с тобой занимаюсь? Согласно воле Хозяина иллюзии, мы сможем уйти, только если... Он замолчал на полуслове, а затем добавил: — Разве не ты сам так рвался в «брачные покои», когда мы были в зале? Цзян Юнь задумчиво окинул фигуру Гу Шэна оценивающим взглядом с головы до ног, отчего тот снова вздрогнул. Теперь Гу Шэн окончательно поверил словам Лу Ли: этот человек действительно стал совсем другим. Цзян Юнь и впрямь изменился до неузнаваемости. Мужчина продолжал надвигаться, пока ошеломленный Гу Шэн не оказался прижат к подушкам. Цзян Юнь склонил голову, его губы оказались у самого уха парня, а голос стал пугающе низким и соблазнительным: — Стонай. Громче, Гу Шэн. Это был настоящий позор. До Гу Шэна наконец дошло, что «Босс» просто устраивает спектакль для тех, кто притаился за дверью. Послушно выдав несколько двусмысленных стонов, он замолчал, чувствуя, как лицо пылает от стыда. Это было невыносимо унизительно. Человек за дверью, судя по всему, остался доволен «услышанным» и вскоре ушел. Но даже после того как шаги стихли, Цзян Юнь не спешил отодвигаться, по-прежнему нависая над Гу Шэном и закрывая ему обзор. В итоге Гу Шэн так и не заметил, что на той самой деревянной палочке, которой Цзян Юнь поднимал вуаль, проявились три строчки: «Осушите кубки до дна». «Дождитесь трех часов утра». «С этого мгновения — больше никакой тревоги».