Сеанс Томления

Я стоял и смотрел, как она ест моё мороженое, и это зрелище было чем-то совершенно неправильным, потому что я не должен был испытывать то, что испытывал, глядя на то, как её язык слизывает тающий крем с уголка губ, как она облизывает палец, когда капля стекает по кожу, как она прикрывает глаза от удовольствия, будто это не мороженое, а что-то гораздо более интимное. Мороженое таяло быстро, слишком быстро для этой влажной, душной жары, и ей приходилось наклоняться, чтобы слизывать капли с боков вафельного стаканчика, и каждый раз, когда она это делала, я чувствовал, как внутри меня разливается горячая, тягучая волна, которая спускалась ниже, сжималась в тугой узел, и мне приходилось делать глоток за глотком из бутылки с водой, которую я купил в том же киоске, чтобы хоть как-то унять этот пожар. Она медленно провела языком по нижней губе, слизывая последнюю сладкую каплю, а затем грациозно вытерла тонкие пальцы салфеткой. Я не мог отвести от неё взгляд. Смотрел слишком долго, слишком жадно. Она подняла глаза и тихо спросила: — Всё в порядке? — Да, — хрипло ответил я, резко отворачиваясь к дороге. — Всё в порядке. Но внутри меня бушевал настоящий хаос. По договору мы должны были всего лишь играть пару. Несколько ужинов, пара прикосновений для вида, и ничего больше. Холодный, взаимовыгодный обмен. Без эмоций. Без этой тянущей, обжигающей жажды, которая теперь пожирала меня изнутри каждый раз, стоило ей оказаться рядом. Я не хотел отношений. Не сейчас. У меня была работа, этот чёртов ретрит и тысяча причин не ввязываться в то, что могло оставить шрамы на нас обоих. А она... Она была совсем другой. Не из тех, кто целуется для развлечения и забывает на следующий день. Настоящая. Честная. Без привычной мне циничной брони. И это пугало меня сильнее всего. К тому же она была совершенно невинна. Эта мысль ударила особенно остро. Девушка, которая заливалась краской от одного моего взгляда, которая вздрагивала от лёгкого касания моих пальцев, которая доверчиво уснула у меня на коленях в самолёте, такая тёплая, мягкая и беззащитная. Если я позволю этому продолжаться, то либо сойду с ума от неутолимого желания, либо нарушу все границы и возьму то, что не имею права брать. Я не ожидал, что у меня будет подобная реакция. Когда я предлагал ей эту поездку, я думал о практической стороне — помощь с текстами, её присутствие на ужинах, моё руководство, которое наконец отстанет с этими дурацкими традиционными ценностями. Но я не ожидал, что каждый раз, когда она облизывает мороженое, у меня будет пересыхать в горле, а по коже будет бежать такой жар, что я буду чувствовать себя подростком, который впервые видит девушку. Я не ожидал, что после того, как она спала на моих коленях, я буду хотеть повторить это снова и снова. И я точно не ожидал, что этот полёт, эти несколько часов рядом с ней, заставят меня забыть обо всех моих защитных механизмах и оставить меня голым перед собственным желанием. В этот момент такси, которое мы ждали, подало сигнал — короткий, резкий гудок, от которого я вздрогнул, возвращаясь в реальность. Я подошёл к машине, открыл заднюю дверь, пропуская её вперёд, и она села внутрь, скользнув по сиденью, и я заметил, как её колени обнажились, когда она забиралась в салон, и снова этот жар, снова этот узел в животе, снова эта мысль, что две недели — это слишком долго и слишком мало одновременно. Я сел рядом, захлопнул дверь, и в машине пахло освежителем и кожей, и было кондиционерно-прохладно, и я чувствовал, как её плечо почти касается моего на этом узком заднем сиденье. Водитель что-то спросил по-индонезийски, я ответил название отеля, и машина тронулась, выезжая из аэропорта на широкое шоссе, где справа уже виднелось бирюзовое море которое сверкало на утреннем солнце. Я смотрел в окно, чувствуя её тепло рядом, и думал о том, что эти две недели будут самыми длинными и самыми короткими в моей жизни. Такси выехало на широкое шоссе, и справа, за полосой зелёных пальм и невысоких отелей, открылось море. Рядом, на заднем сиденье, Ханна сидела, прижавшись плечом к двери, и смотрела в своё окно, и её профиль был таким спокойным, таким безмятежным, что я невольно залюбовался тем, как свет падает на её щёку, как ресницы отбрасывают тень, как губы чуть приоткрыты, будто она хочет что-то сказать, но пока не решается. В машине пахло освежителем и кожей, и её запахом — тем самым цветочным, сладким, с гвоздикой, который я уже выучил наизусть и который преследовал меня весь полёт, смешиваясь с запахом мороженого, которое она только что доела. Дорога была не очень ровной, то и дело попадались ямы и заплатки, и машина подпрыгивала на них, заставляя нас слегка приподниматься на сиденьях и снова опускаться. При одной из таких трясок она чуть качнулась в мою сторону, и её плечо на секунду прижалось к моему, и я почувствовал, как её рука коснулась моей руки, и снова этот электрический разряд, снова это горячее, липкое напряжение, которое не исчезало, сколько бы я ни старался дышать ровно и смотреть в окно. — Вы были здесь раньше? — спросила она, поворачиваясь ко мне, и её голос звучал спокойно, даже немного устало, будто она наконец расслабилась после этого долгого, нервного перелёта. — Нет, первый раз, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же спокойно, хотя внутри у меня всё гудело от того, как близко она сидела. — А ты? — я усмехнулся, понимая, что вопрос глупый, потому что она сама говорила, что никогда не выезжала за пределы страны. — Хотя да, ты же говорила. Она улыбнулась, и это улыбка была мягкой, почти сонной, и я заметил, как её веки тяжелеют, будто она боролась со сном, но не хотела сдаваться. — Я читала про Бали, — сказала она, снова отворачиваясь к окну. — Там храмы, террасы, обезьяны. Мечтала когда-нибудь попасть. Не думала, что первая поездка будет такой... необычной. — В каком смысле? — спросил я, хотя догадывался. — Ну, — она пожала плечами, и это движение заставило воротник её блузки чуть сползти вниз, открывая ключицу, — с мужчиной, которого почти не знаю, по деловому договору. Это не то, что я планировала. Я усмехнулся, чувствуя, как уголок моего рта ползёт вверх. — А что ты планировала? Она задумалась на секунду, и я смотрел на её профиль, на её губы, которые она прикусила, на её ресницы, которые дрожали. — Не знаю. Может, с подругой. Или с парнем, с которым встречаюсь. Но не с... — она запнулась, и я понял, что она хотела сказать «не с психологом», но не решилась. — Я тоже не планировал, — сказал я, чтобы разрядить обстановку. — Но иногда лучшие вещи случаются незапланированно. Когда она повернулась ко мне, я вдруг заметил маленькое пятно...каплю растопленного мороженого, засохшую на её ключице, там, где воротник блузки открывал кожу. Оно было жёлтым, манговым, и оно прилипло к её коже, и я смотрел на него и не мог отвести взгляд, потому что это пятно было на том месте, которое я хотел поцеловать с того самого момента, как она спала у меня на коленях. Я сглотнул. Горло пересохло, и я сделал глоток воды из бутылки, которую всё ещё держал в руке, но вода не помогла, потому что жар шёл не из горла, а оттуда, снизу, где сжимался этот тупой, ноющий узел, который не исчезал, сколько бы я ни пил. — У тебя...— я замолчал на секунду не сводя глаз с ее блузки..— здесь, — сказал я, указывая пальцем на свою ключицу, чтобы она поняла, где именно, и протянул ей салфетку из кармана джинсов. — Пятно от мороженого. Она посмотрела вниз, увидела пятно, и её щёки снова залились тем самым розовым румянцем, который я уже знал наизусть. Она протянула руку, чтобы взять салфетку, и наши пальцы снова встретились — на этот раз я не задержал её руку, не сделал этого, хотя всё внутри меня кричало, что нужно коснуться её кожи, убрать это пятно самому, провести пальцем по её ключице, почувствовать её тепло, её дыхание, её реакцию. Но нет. Не сейчас. Я не буду трогать её кожу. Не сейчас, когда я едва контролирую себя, когда каждый её взгляд, каждый её жест, каждый её вздох заставляет меня забывать, зачем мы здесь, и думать только о том, как бы прижаться к ней ближе. Я отдал ей салфетку, и она быстро, нервно вытерла пятно, отвернулась к окну, и я снова смотрел на мелькающие пальмы, на белые домики с красными крышами, на людей на мопедах, которые лавировали между машинами..