Сеанс Томления

Мы встали одновременно. Я не стал ничего говорить — просто пошёл рядом, засунув руки в карманы шорт. Между нами снова появилось это привычное расстояние, которое мы оба так старательно поддерживали. После всего, что произошло у киоска с мороженым и во время представления, ей явно нужна была передышка. Да и мне, если честно, тоже. Мы шли медленно по набережной. Тёплый ночной воздух приятно обдувал кожу. Чтобы не дать тишине стать слишком тяжёлой, я начал подкалывать её лёгкими шутками — про танцора, который чуть не подпалил себе волосы, и про толстого туриста, который едва не свалился со скамьи от восторга. Она смеялась, и я видел, как с каждым моим комментарием её плечи постепенно расслабляются. Это было правильно. Мне нравилось разряжать атмосферу, когда она начинала искрить слишком сильно. Когда мы зашли в лифт отеля, я почувствовал, как всё возвращается. Двери закрылись, и в тесном пространстве тишина сразу стала густой и тяжёлой. Я стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на её отражение в зеркале. Она делала вид, что смотрит в пол, но я видел, как часто она дышит. С каждым этажом воздух между нами нагревался всё сильнее. В номере я первым делом включил приглушённый свет и, стягивая рубашку через голову, бросил её на кресло. — Знаешь, — сказал я с лёгкой усмешкой, — если бы я писал рецензию на сегодняшнее огненное шоу, то начал бы примерно так: «Девушки в саронгах двигались так завораживающе, что я чуть не забыл, как дышать… а потом вспомнил, потому что рядом стояла Ханна, и дышать стало невозможно по совершенно другой причине». Она фыркнула и закатила глаза, но я увидел, как уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ты невыносимый. — Сегодня был хороший день, — тихо сказал я наконец. — Хотя я чуть не умер от сахарного удара, когда ты смотрела на меня у того киоска с мороженым. Ханна застонала и закрыла лицо руками. — Гаррет! — Что? — невинно спросил я. — Я просто констатирую факт. Ты чуть ложечку не проглотила. Это было чертовски красиво. — Ты специально это делаешь, да? — прошептала она. — Провоцируешь меня, а потом делаешь вид, что ничего не происходит. Я долго смотрел на неё, не отвечая. Потом тихо сказал: — Может, и специально. А может… я просто больше не могу останавливаться. Я видел что она была напряжена до предела — плечи подняты, спина прямая, как струна, пальцы нервно теребили край блузки. Она явно не знала, куда деть руки, куда смотреть, как себя вести в этой комнате, где мы остались вдвоём. Я медленно прошёл ближе. Она почувствовала моё приближение и слегка напряглась. — Ты вся зажата, — сказал я тихо, останавливаясь в полуметре от неё. — С самого кафе. Плечи каменные. Она не ответила. Только опустила голову и сглотнула. Я сделал ещё шаг. Теперь между нами было меньше тридцати сантиметров. Я чувствовал тепло её тела, запах её волос, лёгкую дрожь, которая проходила по ней каждый раз, когда я подходил слишком близко. — Повернись, — сказал я мягко. Она послушно повернулась спиной ко мне. Я медленно поднял руки и положил ладони ей на плечи. Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Её кожа была горячей даже сквозь тонкую блузку. Я почувствовал, как сильно она напряжена — мышцы были твёрдыми, как камень. — Расслабься, — прошептал я, начиная медленно разминать её плечи большими пальцами. — Просто дыши. Она выдохнула — длинно, дрожаще. Я водил ладонями по её плечам, спускаясь чуть ниже, к лопаткам, потом возвращался обратно. Мои пальцы сильно, но аккуратно вдавливались в напряжённые мышцы, разминая их. Она тихо ахнула, когда я нашёл особенно жёсткий узел под правой лопаткой. — Здесь болит? — спросил я низко, почти у самого её уха. — Немного… — голос у неё был хриплым. Я улыбнулся уголком губ и продолжил работать. Мои руки скользили по её спине, разминая, надавливая, разглаживая. Я чувствовал, как она постепенно расслабляется под моими ладонями — как её плечи опускаются, как дыхание становится глубже. Но вместе с расслаблением приходило что-то другое. Я видел, как её кожа покрывается мурашками, как она иногда задерживает дыхание, когда мои пальцы проходят особенно чувствительное место. — Вот этого и не хватает в твоих текстах, — сказал я тихо, продолжая массаж. Мой голос стал ниже, чуть бархатнее. — Не просто «он коснулся её плеча». А вот это. Как твоё тело реагирует. Как кожа покрывается мурашками. Как дыхание сбивается. Как ты пытаешься сдержаться… и не можешь. Она тихо выдохнула. Я наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. — Ты чувствуешь, как мои пальцы давят здесь? — я сильнее надавил на узел у основания шеи. — Как тепло от моих ладоней расходится по коже? Как ты пытаешься не дрожать… но всё равно дрожишь? Её дыхание стало неровным. Я видел, как она прикусила губу, как её пальцы сжали край кровати. — Именно это и нужно писать, Ханна, — прошептал я, проводя большими пальцами вдоль её позвоночника. — Не «ей стало жарко». А как жар собирается вот здесь… — я провёл пальцем по её пояснице, едва касаясь. — Как он спускается ниже… как тело начинает реагировать само, даже если голова говорит «нет». Она издала тихий, почти беззвучный звук — что-то среднее между вздохом и стоном. Я улыбнулся и продолжил разминать её плечи, спускаясь всё ниже, к талии. Мои пальцы скользили по краю её блузки, иногда задевая голую кожу. Каждый раз, когда это происходило, она вздрагивала. — Ты чувствуешь? — спросил я хрипло. — Вот это и есть страсть. Не слова. А то, что происходит с телом, когда кто-то касается тебя вот так. Я остановился, но руки не убрал. Они лежали у неё на талии, большие, горячие. Я чувствовал, как она дрожит. Как её дыхание сбивается. Как она борется с собой. Я наклонился и тихо сказал ей на ухо: — Теперь представь, что ты пишешь это. Не для куратора. Для себя. Как ты сейчас себя чувствуешь. Она молчала. Только тяжело дышала. Я убрал руки с её талии и сделал шаг назад, хотя каждая клетка тела кричала, чтобы я остался. Ханна стояла неподвижно ещё несколько секунд, слегка ссутулившись, будто мои ладони до сих пор лежали на ней. Потом медленно повернулась ко мне. Её щёки были тёмно-розовыми, глаза блестели, дыхание неровное. Она выглядела так, будто я только что снял с неё блузку.. — Ложись, — сказал я тихо, кивая на кровать. Она кивнула, не глядя мне в глаза, и забралась на свою сторону, на самый край. Я выключил верхний свет, оставив только тусклую лампу у окна. Комната погрузилась в мягкий полумрак. Я лёг на свою сторону, оставив между нами приличное расстояние, но оно казалось смехотворно маленьким. Мы лежали на спине. Тишина была густой, почти осязаемой. Я слышал каждое её дыхание — чуть учащённое, поверхностное. Чувствовал, как она пытается лежать неподвижно, но её тело выдаёт напряжение: она то сжимает пальцы в кулак, то расслабляет их, то слегка меняет позу. Я повернулся на бок, лицом к ней. Она лежала на спине, глядя в потолок. Тонкая майка задралась чуть выше, открывая полоску гладкой кожи на талии. Я смотрел на эту полоску и чувствовал, как внизу живота становится тяжело и горячо. Мои руки до сих пор помнили ощущение её тела под пальцами — как она дрожала, когда я разминал её плечи, как её кожа покрывалась мурашками, как она тихо выдыхала, когда я находил особенно напряжённое место. Я пытался напомнить себе, зачем мы здесь. Это сделка. Ты помогаешь ей с рецензиями. Она — твоя фиктивная спутница. Ничего больше. Но тело не слушало. Я всё ещё чувствовал тепло её кожи под ладонями, её лёгкую дрожь, тот тихий, почти беззвучный звук, который она издала, когда мои пальцы скользнули ниже по её спине. Чувствовал, как её колено почти касается моего бедра. Чувствовал, как моё тело реагирует на каждое её движение — тяжело, горячо, почти болезненно. Я сжал челюсть и напомнил себе снова: Это сделка. Ты помогаешь ей с текстами. Она — фиктивная спутница. Не больше. Но мои пальцы уже сами собой скользнули выше — по её плечу, по ключице, едва касаясь. Она тихо выдохнула, и этот звук ударил меня прямо в пах. — Гаррет… — прошептала она, и в её голосе было столько всего сразу, что я едва не сорвался. Я убрал руку и лёг на спину, тяжело дыша. Потолок плыл перед глазами. — Спи, — сказал я хрипло. — Завтра йога. Я лежал в темноте, глядя в потолок, и чувствовал, как тело гудит от неудовлетворённого желания. Её запах всё ещё стоял в воздухе. Тепло её кожи всё ещё горело на моих пальцах. Я сжал кулаки и закрыл глаза. Это всего лишь сделка. Но чем дольше я лежал рядом с ней в этой большой кровати, тем меньше я в это верил.