Сеанс Томления

Утро началось с того, что я проснулась от жара. Не от солнца, которое уже пробивалось сквозь шторы, а от тепла его тела. Я лежала, прижавшись к нему боком, моя нога перекинута через его бедро, а рука — на его голой груди. Майка задралась до самого живота. Я почувствовала, как его кожа горит под моей ладонью, как ровно и глубоко он дышит, и поняла, что снова сделала это во сне — прилипла к нему, как будто он был моим личным магнитом. Сердце заколотилось так сильно, что я испугалась — вдруг он услышит. Я попыталась медленно отодвинуться, но его рука, лежавшая у меня на талии, слегка сжалась, удерживая на месте. Не сильно. Просто… не отпуская. Я замерла. Подняла взгляд. Гарет уже не спал. Он смотрел на меня сверху вниз — тяжело, тёмно, с той самой хрипотцой в глазах, которую я уже научилась узнавать. Его пальцы медленно, почти лениво погладили кожу под моей майкой. — Доброе утро, — сказал он низко, и голос был ещё сонным, чуть шершавым. Я почувствовала, как щёки мгновенно вспыхнули. Попыталась отодвинуться — он не пустил. Только усмехнулся уголком губ, отчего у меня внутри всё сжалось. — Ты опять… — начала я и замолчала, потому что не знала, как закончить эту фразу. — Опять прижимаешься ко мне, как будто я твоя любимая подушка? — закончил он за меня. Его пальцы продолжали медленно водить по моей талии, поднимаясь всё выше. — Да. И мне это чертовски нравится. Я закусила губу и попыталась сесть. Он позволил, но только для того, чтобы самому сесть следом. Теперь мы сидели на кровати лицом друг к другу. Между нами было меньше полуметра. Его голая грудь, мои голые ноги, воздух, который казался густым и сладким. — Гаррет… — начала я. — Знаю, — перебил он тихо. — Ты хочешь сказать, что мы должны держать дистанцию. Что вчера было слишком. Что это всего лишь сделка. Он наклонился ближе. Его взгляд упал на мои губы, потом вернулся к глазам. — Но ты же сама вчера сказала, что не хочешь ждать. Я отвела взгляд. Сердце колотилось где-то в горле. — Я… не знаю, что со мной происходит, — прошептала я. — Рядом с тобой я перестаю себя узнавать. Он не ответил сразу. Просто протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Пальцы задержались на моей щеке. Я вздрогнула. — Это просто гормоны, Ханна, — сказал он тихо, и в его голосе не было насмешки, только спокойная, почти клиническая уверенность. — Твой организм наконец проснулся после того, как ты годами его игнорировала. И я просто оказался рядом. Первый мужчина, который посмотрел на тебя с желанием. Я замерла, потому что эти слова ударили больнее, чем любая пощечина. — Ты не можешь знать наверняка, — сказала я, и мой голос дрожал от обиды, которая поднималась откуда-то из груди. — Могу, — ответил он, и его пальцы убрались с моего лица, оставляя кожу холодной. — Я психолог. Я видел это сотни раз. Женщины, которые впервые чувствуют влечение, всегда думают, что это что-то особенное. Что этот мужчина — единственный. Но это не так. Он смотрел на меня, и его взгляд был твёрдым, почти жестоким в своей честности. — Ты реагируешь не на меня, — сказал он. — Ты реагируешь на возможность. На то, что кто-то наконец заметил тебя. И если бы на моём месте был другой мужчина — любой другой, который смотрел бы на тебя так же, — ты бы чувствовала то же самое. Я сидела на кровати, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но я не позволяла им вылиться наружу. Не при нём. Не сейчас. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила я, и мой голос был едва слышен. — Затем, чтобы ты не делала глупостей, — ответил он, и его голос стал мягче, но не намного. — Чтобы ты не привязалась к человеку, который просто оказался в нужное время в нужном месте. Ты заслуживаешь большего, чем быть экспериментом над собственными гормонами. Его пальцы, которые только что убрались с моего лица, снова потянулись ко мне — медленно, осторожно, будто он боялся, что я отшатнусь. Он взял мою руку, лежавшую на простыне, и переплёл свои пальцы с моими, сжимая не сильно, но уверенно. — Я говорю это не для того, чтобы тебе было больно, — сказал он тихо, и его голос стал мягче, почти тёплым. — Я говорю это потому, что ты заслуживаешь выбора. Осознанного. Не под влиянием гормонов, не из-за того, что я первый, кто посмотрел на тебя иначе. А потому, что ты сама решишь, кто тебе нужен. Я смотрела на наши переплетённые пальцы, на то, как его большая ладонь накрывает мою, и чувствовала, как обида внутри меня постепенно оседает, уступая место чему-то другому — не страху, не желанию, а какой-то тихой, почти спокойной грусти. — Когда мы вернёмся домой, — продолжил он, и его большой палец начал медленно гладить тыльную сторону моей ладони, выписывая круги, успокаивающие, почти гипнотические, — когда закончится вся эта сказка с пальмами и океаном, когда ты снова будешь ходить на свои лекции, а я — к своим клиентам, тогда и поймёшь. Тогда ты увидишь, осталось ли в тебе то, что ты чувствуешь сейчас. Или это был просто сон, который забывается через неделю после отпуска. после завтрака организаторы объявили свободное время до вечера. Большинство разошлись по спа и индивидуальным сессиям, а мы с Гаретом ушли по узкой тропинке вглубь острова — к небольшому скрытому водопаду, о котором нам рассказал один из местных сотрудников. Воздух был влажным, густым, пропитанным запахом мокрой зелени и цветов. Тропинка вилась между огромными папоротниками, и каждый шаг отдавался влажным шорохом. Гарет шёл чуть впереди, иногда протягивая мне руку, когда нужно было перешагнуть корень или камень. Я брала её. Каждый раз. И каждый раз чувствовала, как его пальцы слегка сжимаются, будто он тоже не хочет отпускать. Когда мы вышли к водопаду, я замерла. Небольшой каскад воды падал с камней в прозрачную голубую заводь, окружённую стеной зелени. Здесь было тихо, только шум воды и далёкие крики птиц. Никого. Гарет расстелил полотенце на большом плоском камне у самой воды. Я села рядом. Он сел за мной, прислонившись спиной к дереву, и я, не задумываясь, откинулась назад, между его ног. Его грудь была горячей даже через тонкую футболку. Несколько минут мы просто молчали. Его руки лежали на моих бёдрах — спокойно, но тяжело. Большие пальцы медленно водили по коже чуть выше колен, едва заметными движениями. Я чувствовала, как от этих лёгких касаний по мне пробегает дрожь, которую я не могла остановить. — Ты опять дрожишь, — тихо сказал он мне в волосы. Голос был низкий, чуть хриплый. Я не ответила. Только сильнее прикусила губу. Его ладонь скользнула выше по моему бедру, под край шорт, и остановилась там — на самой границе. Не дальше. Но и не убирая. — Гаррет… — выдохнула я. — Я знаю, — прошептал он. — Я помню, что мы договорились. Но когда ты сидишь вот так… когда я чувствую, как ты реагируешь на каждое моё движение… мне становится очень трудно держать слово. Его пальцы слегка нажали, притягивая меня ближе. Я почувствовала, как он твёрдый за моей спиной. Как его дыхание становится тяжелее у моего уха. Я вжалась в него сильнее, и он тихо, почти болезненно выдохнул. — Ты меня убиваешь, — сказал он едва слышно. — Каждый раз, когда ты так прижимаешься, я вспоминаю, как ты дрожала вчера… как ты смотрела на меня, когда моя рука была под твоими шортами. Я закрыла глаза. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось — он тоже это слышит. Его рука осталась на моём бедре, пальцы слегка сжимались и разжимались, будто он боролся с собой. — Я не могу перестать думать об этом, — прошептал он. — О том, как ты тогда замерла. Как ты хотела, чтобы я продолжал… и одновременно боялась. Я повернула голову и посмотрела на него через плечо. Его глаза были тёмными, почти чёрными. Он смотрел на мои губы. — Тогда почему ты остановился? — спросила я очень тихо. Он не ответил сразу. Вместо этого его рука медленно поднялась выше, под шорты, и остановилась на самом краю трусиков. Я резко вдохнула. Он не двигался дальше — просто держал там, давая мне почувствовать тепло его ладони. — Потому что если я начну, — сказал он хрипло, почти в мои губы, — я уже не смогу остановиться. А ты… ты ещё не готова увидеть, насколько я на самом деле не контролирую себя рядом с тобой. Его пальцы слегка нажали, но не зашли дальше. Я выгнулась назад, прижимаясь к нему всем телом. Он тихо застонал мне в шею — коротко, сдержанно, но я услышала. Мы так и сидели. Долго. Его рука на границе. Моя дрожь. Его тяжёлое дыхание в моих волосах. Вода шумела рядом, но я слышала только стук своего сердца и его.