Сеанс Томления

Я кивнул на дверь. — К слову, я уже доработал на сегодня. Всё, что нужно было сделать с фотографиями, я закончил ещё до твоего прихода. Пойдём? Провожу тебя. Я медленно обошёл стол, взял со спинки кресла её лёгкую куртку и, вместо того чтобы просто отдать, на секунду задержал её в руках, будто раздумывая, стоит ли отпускать её так быстро или стоит позволить себе ещё одну паузу, чтобы она чувствовала, как я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. — Я ведь мог бы просто сказать «спасибо, что пришла» и попрощаться, — сказал я негромко, всё ещё держа её куртку, будто она была предлогом остаться в этом моменте ещё на несколько секунд. — Но тогда я бы не увидел, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. И не услышал бы, как ты дышишь, когда я стою слишком близко. Я повернулся к ней, держа куртку на сгибе руки. Она стояла у стола, и я заметил, как её взгляд скользнул по моим пальцам, сжимающим ткань, как она смотрит на меня, и в её глазах столько всего — вопрос, ожидание, лёгкий страх, смешанный с любопытством, — что я чувствую, как внутри меня всё переворачивается. — Стой, — сказал я, чуть наклонив голову, и мой голос был низким, почти ленивым, и я смотрел на неё, и я чувствовал, как её дыхание сбивается, когда я делаю паузу, когда я позволяю тишине повиснуть между нас. — Дай угадаю. Ты думаешь, что я специально затягиваю этот момент? Я подошёл ближе, но не касался. Просто остановился в шаге и посмотрел на неё сверху вниз, с лёгкой, опасной усмешкой, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. — Спойлер: да, — сказал я, и уголок моего рта дёрнулся. — Я затягиваю. Потому что когда ты стоишь вот так и ждёшь, и не знаешь, что я сделаю дальше, это самое лучшее, что случалось со мной за последние дни. Я протянул ей куртку, но не отпустил, когда она взялась за неё. Мои пальцы накрыли её пальцы на мгновение, и я наклонился чуть ближе, чтобы она слышала каждое слово. — Ты опять это делаешь, — выдохнула она, и голос у неё был хрипловатый, чуть дрожащий, и я слышал, как она пытается взять себя в руки, как её дыхание сбивается, когда я стою так близко, что могу чувствовать тепло её кожи, её запах, её пульс, который бьётся на шее, и это знание, что она не может оставаться спокойной рядом со мной, заставляло меня хотеть её ещё сильнее. — Что именно? — спросил я спокойно, с лёгкой, уверенной усмешкой, не отстраняясь, наслаждаясь тем, как она пытается сохранить лицо, когда внутри неё всё горит, когда она знает, что я вижу её насквозь, и ей некуда спрятаться. — Просто стою рядом, как и обещал. Или ты имеешь в виду то, что я смотрю на тебя так, будто ты единственная женщина в мире? Я сделал паузу, наслаждаясь тем, как она пытается сохранить спокойствие, как её пальцы сжимают край рубашки, как она прикусывает губу, пытаясь не выдать себя. Мои пальцы слегка коснулись её плеча,якобы случайно, поправляя прядь волос, которая выбилась, и я чувствовал, как она вздрагивает от этого прикосновения, как её тело откликается на меня, даже когда она пытается этого не показывать. — Ты невыносимо харизматичен, когда притворяешься, что ничего не происходит, — пробормотала она, но не отодвинулась, не сделала шага назад, и это было самым важным, потому что она могла уйти, могла сбежать, как раньше, но она оставалась, и я знал, что это значит, что я делаю всё правильно. — А ты чертовски соблазнительна, когда делаешь вид, что не замечаешь, — ответил я тихо, с той самой острой, дразнящей интонацией, которая всегда заставляла её краснеть, и я смотрел, как её щёки заливаются тем самым густым, глубоким румянцем, который я уже знал наизусть. Мой взгляд медленно скользнул по её губам, по шее, по тому месту, где бился пульс, и я чувствовал, как моё дыхание становится глубже, как я сдерживаюсь, чтобы не коснуться её. Мы вышли из кабинета, и я сразу занял пространство рядом с ней, не оставляя ей ни сантиметра лишнего воздуха. Моя ладонь легла ей на поясницу — уверенно, но без давления, просто чтобы она чувствовала, что я здесь и никуда не денусь. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Ты всё ещё думаешь о том моменте у полки, — сказал я низко, не спрашивая, а констатируя. Мой голос звучал спокойно, с той лёгкой хрипотцой, которая появлялась, когда я позволял себе чуть больше. — О том, как моя рука забралась под твои шорты. Как ты замерла и не остановила меня. Она тихо вдохнула, но продолжала идти. Я улыбнулся уголком губ и слегка усилил давление пальцев на её поясницу, проводя большим пальцем по позвоночнику через ткань. — Не надо делать вид, что ты забыла, — продолжил я, наклоняясь ближе к её уху. — Я видел твои глаза в тот момент. Ты хотела, чтобы я продолжал. И если бы я не остановился сам, ты бы не сказала ни слова. Она повернула голову, и наши взгляды встретились. Я не отвёл свой — смотрел прямо, твёрдо, с той самой уверенной усмешкой, которая всегда заставляла её краснеть ещё сильнее. — Ты слишком много на себя берёшь, — пробормотала она, но голос выдал её: хриплый, чуть дрожащий. — Я беру ровно столько, сколько ты мне позволяешь, — ответил я мягко, но с острым подтекстом. Моя рука скользнула чуть ниже, к изгибу талии, и я притянул её к себе на секунду, прижав боком к своему боку, прежде чем отпустить. — И ты позволяешь гораздо больше, чем говоришь вслух. Мы шли дальше по тихой улице. Я не заполнял тишину пустыми словами — просто шёл рядом, иногда касаясь её плеча своим, иногда проводя пальцами по её руке, когда она не ожидала. Каждый раз она реагировала: лёгкая дрожь, сбитое дыхание, взгляд, который она пыталась отвести, но не могла. На улице уже стемнело. Фонари горели тёплым жёлтым светом. Я шёл рядом с ней по тротуару, не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать каждое её движение — лёгкое покачивание бёдер, то, как она иногда поправляет волосы, как её пальцы то сжимаются, то расслабляются. Фонари заливали улицу тёплым золотистым светом, и в этом освещении её щёки всё ещё сохраняли тот прелестный румянец, который я оставил в кабинете. Я сунул руки в карманы, чтобы не было соблазна снова сократить расстояние слишком быстро, и посмотрел на неё сбоку — медленно, оценивающе, с той самой лёгкой усмешкой, которая всегда заставляла её отводить взгляд.