Сеанс Томления

У её дома я остановился прямо перед подъездом, повернулся к ней лицом и сделал шаг вперёд, практически прижав её спиной к стене. Одна моя рука упёрлась в кирпич над её головой, вторая осталась у неё на талии. Я не касался её полностью, но расстояние между нами сократилось до минимума. Я чувствовал тепло её тела, запах кожи и шампуня, слышал, как часто она дышит. — Ты весь вечер смотришь на мои губы, — сказал я тихо, почти шёпотом, наклоняясь так, что наши лица оказались в считанных сантиметрах. — Думаешь, я не замечаю? Думаешь, мне легко держать дистанцию, когда ты так смотришь? Она приоткрыла рот, но я не дал ей ответить сразу. Просто смотрел — долго, тяжело, наслаждаясь тем, как она тает под моим взглядом. Мой большой палец медленно провёл по её нижней губе, стирая невидимую крошку. — Я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас, — произнёс я спокойно, почти буднично, хотя внутри всё полыхало. — И ты бы не остановила меня. Но я не буду. Не сегодня. Я отстранился ровно настолько, чтобы она могла вздохнуть, но руку с талии не убрал. Усмехнулся — медленно, уверенно. — Зайди в подъезд, Ханна. А я постою здесь и посмотрю, как ты уходишь. Потому что если я зайду с тобой… чайом сегодня точно не ограничится. Я сделал шаг назад, засунул руки в карманы и просто стоял, глядя на неё с той самой невозмутимой харизмой, которая говорила: я знаю, чего хочу. И я получу это. Просто не сегодня. Она смотрела на меня ещё секунду, вся розовая, с блестящими глазами, а потом повернулась к двери. Я остался на месте, провожая её взглядом, пока она не скрылась внутри. И улыбнулся в темноту. Это только начало. От лица Ханны Я только успела закрыть за собой дверь квартиры, как сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Скинула куртку, прошла на кухню и налила себе стакан воды, но даже холодная жидкость не могла остудить то тепло, которое разливалось по телу после его слов у подъезда. Я всё ещё чувствовала его ладонь на своей талии, его дыхание у виска, этот спокойный, низкий голос, которым он говорил, будто мы обсуждали погоду, а не то, как он мог бы меня поцеловать. Телефон зазвонил через пятнадцать минут. Его имя на экране заставило меня вздрогнуть. Я села на край кровати, сделала глубокий вдох и ответила. — Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Привет, Ханна, — ответил он. Голос был низкий, тёплый, с той самой лёгкой хрипотцой, от которой у меня по спине сразу побежали мурашки. Он звучал так, будто сидел в кресле, откинувшись назад, и улыбался. — Успела переодеться? — Да… только вошла, — я поджала ноги под себя и прикусила губу. — А ты? — Сижу в машине, еду домой. Решил, что после такого вечера вести машину самому будет… полезно. Чтобы немного остыть. Он сказал это совершенно спокойно, будто речь шла о погоде. Я почувствовала, как щёки снова заливает жар. — Остывать? — переспросила я тихо. — Мм, — протянул он с лёгкой усмешкой в голосе. — Ты весь вечер смотрела на меня так, будто хотела, чтобы я нарушил все свои обещания. А когда я стоял у твоего подъезда и говорил, что мог бы поцеловать тебя прямо там… ты не возразила. Ни разу. Я закрыла глаза и откинулась на подушки. Его голос обволакивал, проникал под кожу. — Ты невыносим, — выдохнула я. — Знаю, — ответил он легко, почти ласково. — Расскажи, что делаешь сейчас. Представляю тебя. Растрёпанные волосы после улицы, рубашка чуть расстёгнута у ворота, как тогда в кабинете. Ты сидишь, поджав ноги, и думаешь о том, как я стоял слишком близко. — Гаррет… — Что? — спросил он невинно, но я слышала улыбку. — Я просто разговариваю с тобой о твоём вечере. Обычный звонок. Ничего провокационного. Хотя… если ты сейчас проведёшь пальцами по своей шее, там, где я почти коснулся губами, то, наверное, почувствуешь, как сильно ты ещё дрожишь. Я невольно подняла руку и провела пальцами по шее. Кожа была горячей. Я тихо выдохнула... Я прикусила губу, чувствуя, как по телу пробегает тёплая волна. — А ты о чём думаешь, когда ведёшь машину? — спросила я, стараясь вернуть хоть немного контроля. — О тебе, — ответил он просто и честно. — О том, как ты выглядела, когда я стоял у твоего подъезда. Как смотрела на мои губы. Как тяжело дышала, когда я сказал, что мог бы поцеловать тебя прямо там. И о том, что мне очень нравится тебя дразнить… потому что ты реагируешь так искренне. Он помолчал секунду, и я услышала, как он переключает передачу. — Но давай о чём-нибудь полегче. Расскажи, что ты будешь делать завтра. У тебя есть планы на вечер? — Пока нет, — ответила я. — Наверное, просто писать. А ты? — У меня пара встреч утром, потом свободен. Может, пообедаем вместе? Ничего серьёзного. Просто посидим где-нибудь, где можно спокойно поговорить… и где я смогу смотреть на тебя, не отвлекаясь на дорогу. Его голос стал чуть ниже, бархатнее: — Или ты боишься, что если мы встретимся днём, я снова начну тебя провоцировать? — Ты и так провоцируешь, — пробормотала я. — Это потому что мне нравится видеть, как ты краснеешь даже по телефону, — сказал он спокойно. — Это чертовски мило. И чертовски возбуждает. Я тихо застонала от смущения. Он услышал и мягко рассмеялся. — Ладно, не буду тебя совсем мучить сегодня. Ложись спать, Ханна. Завтра я напишу утром. И если ночью вдруг станет жарко и ты вспомнишь, как моя рука лежала у тебя на талии… можешь написать мне. Я отвечу. — Спокойной ночи, Гаррет, — прошептала я. — Спокойной ночи, малышка. Спи сладко. Он отключился. Я лежала в темноте ещё долго, перебирая в голове каждое его слово, каждую паузу, каждую усмешку в голосе. Он умел быть одновременно спокойным, как будто мы просто друзья, и таким провокационным, что у меня горела кожа даже без единого касания. Я перевернулась на бок, прижала телефон к груди и закрыла глаза. В голове всплыла картинка — он стоит у подъезда, освещённый фонарём, его рука на стене над моей головой, его взгляд, который медленно скользит по моему лицу, останавливается на моих губах. Я вспомнила, как он сказал: «Ты не возразила. Ни разу». И это была правда. Я не возразила. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Я хотела, чтобы он сделал это прямо там, у подъезда, не спрашивая разрешения, не давая мне времени на раздумья. Я закинула руки за голову и уставилась в потолок. Утро было завтра. Я должна была уснуть, но не могла. Моё тело всё ещё помнило его прикосновения, его запах, его голос. Я знала, что завтра он напишет. Я знала, что он пригласит меня на обед. Я знала, что я соглашусь. И я знала, что когда я увижу его снова, я снова потеряю контроль. Но сейчас мне нужно было просто лежать и слушать, как бьётся моё сердце, и думать о том, как сильно я хочу, чтобы завтра наступило быстрее.