Сеанс Томления

Мы провели в магазине довольно долго. Консультанты подходили ещё пару раз, но Гаррет каждый раз отвечал спокойно, уверенно, не отпуская меня ни на секунду. Каждый раз, когда кто-то подходил, он прижимал меня к себе сильнее, будто защищая и одновременно напоминая, что я — его. Его. Это слово продолжало пульсировать внутри меня, и я чувствовала, как моё тело откликается на него — жаром, влажностью, дрожью в коленях. Я почти не слышала, что говорили консультанты. Только чувствовала его руку на своей талии, его дыхание у своего виска, его спокойную, твёрдую уверенность. К тому моменту, как мы вышли из магазина, я уже едва держалась на ногах. Жар внутри меня был почти невыносимым. Я чувствовала себя полностью в его власти — горячей, мокрой, дрожащей от одного его присутствия. Каждый шаг давался с трудом, потому что мои колени подгибались, а между ног пульсировало так сильно, что я боялась, что он это видит. Я сжимала бёдра, пытаясь унять это ощущение, но оно только усиливалось с каждым его движением. Гаррет посмотрел на меня сверху вниз, его рука на талии слегка прижалась, пальцы провели небольшой круг по ткани платья. — Теперь фудкорт? — спросил он спокойно, с лёгкой усмешкой в голосе. — Или ты хочешь ещё немного погулять… пока я буду держать тебя вот так? Я закашлялась, чувствуя, как его слова снова заставляют моё сердце биться быстрее. Голос был хриплым, когда я ответила, стараясь говорить ровно, но чувствуя, как внутри всё дрожит: — Гм-гм… фудкорт. Там хоть удастся просто посидеть… Я надеялась, что если я сяду, то смогу взять себя в руки. Но я знала, что это не поможет. Потому что даже сидя рядом с ним, я буду чувствовать его присутствие каждой клеткой своего тела. Гаррет тихо усмехнулся — низко, с той самой харизматичной ноткой, от которой у меня подкашивались колени. — Просто посидеть? — переспросил он, наклоняясь ближе. Его губы почти коснулись моего уха, дыхание обожгло кожу. — Ты уверена, что хочешь именно этого? Потому что я могу сидеть с тобой очень долго. И мне не обязательно прикасаться к тебе, чтобы ты чувствовала меня. Он выпрямился, но руку не убрал. Я почувствовала, как его пальцы слегка сжались на моей талии, и внутри меня снова всё перевернулось. Он прав. Мне не нужно, чтобы он прикасался ко мне, чтобы чувствовать его. Он уже внутри меня — в моих мыслях, в моём теле, в каждой клетке. Мы поднялись на фудкорт, и шум торгового центра стал чуть глуше, сменившись приятным гулом голосов, звоном посуды и тихим журчанием большого фонтана в центре зала. Вода переливалась разноцветными огнями, создавая мягкие блики на мраморном полу, которые отражались в витринах и стеклянных столиках. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки, кофе, жареного мяса и сладкой ваты — всё смешивалось в один тёплый, уютный коктейль, который, казалось, окутывал каждого, кто входил в это пространство. Гаррет вёл меня уверенно, рука на моей талии не ослабевала ни на секунду — тёплая, тяжёлая, собственническая. Я чувствовала, как его пальцы слегка прижимаются к ткани платья, как он направляет меня сквозь поток людей, и каждое его движение было полным скрытой силы. Он выбрал столик у самого края, с видом на фонтан — небольшой круглый столик, за которым мы могли сидеть почти вплотную друг к другу. Он отодвинул мне стул и помог сесть, наклонившись так близко, что его дыхание коснулось моего виска, обжигая кожу. — Сиди здесь, — сказал он низко, с лёгкой, опасной усмешкой в голосе. — Я возьму нам что-нибудь. И вернусь к тебе… чтобы продолжить то, что мы начали в кино. Он ушёл, а я осталась сидеть, чувствуя, как тело всё ещё гудит от его присутствия, как каждый нерв натянут до предела. Я смотрела ему вслед — его широкая спина, уверенная походка, то, как он легко двигался сквозь толпу, будто она расступалась перед ним. Жар внутри меня не утихал — он пульсировал глубоко внизу живота, заставляя мышцы ритмично сжиматься. Я сжимала бёдра под столом, пытаясь унять это сладкое, ноющее напряжение, но только усиливала его. Кожа на шее и груди была горячей, соски напряглись под платьем, а между ног было влажно и чувствительно до боли. Я сидела, глядя на фонтан, но не видела его. Всё моё внимание было приковано к Гаррету — к тому, как он ждал у стойки, как переговаривался с продавцом, как его пальцы постукивали по стойке в ожидании заказа. Каждое его движение заставляло моё сердце биться быстрее. Я чувствовала себя обнажённой, хотя на мне было платье. Я чувствовала его взгляд даже на расстоянии — тяжёлый, горячий, собственнический. Через несколько минут он вернулся с двумя чашками — одна с кофе, другая с чаем — и маленькой тарелкой, на которой лежал десерт. Гаррет поставил всё на стол передо мной, а сам сел так близко, что наши колени соприкоснулись под столом. — Я взял тебе маффин с шоколадной крошкой, — сказал он спокойно, будто это было само собой разумеющимся. — Ты слишком напряжена. Сладкое поможет расслабиться… хотя я знаю и другие способы. Его голос был низким, бархатным, и он смотрел на меня так, будто мы были единственными людьми в этом зале. Я взяла маффин, чувствуя, как мои пальцы дрожат, когда я откусила маленький кусочек. Шоколад растаял на языке, сладкий и тягучий, но я почти не чувствовала его вкуса — всё моё внимание было сосредоточено на нём, на его колене, которое касалось моего, на его пальцах, которые лежали на столе, готовые прикоснуться ко мне в любой момент. Он взял свою чашку, поднёс её к губам, и его взгляд, устремлённый на меня поверх края, был тёмным и голодным. Я почувствовала, как внутри меня снова пробегает дрожь, и сжала бёдра под столом, пытаясь унять этот жар. Мы сидели на фудкорте, и я держала в руках чашку с чаем, чувствуя, как тепло от неё проникает в ладони. Гаррет сидел рядом, и его колено касалось моего, когда он поворачивался ко мне. Он пил кофе, откинувшись на спинку стула, и его вид был таким уверенным, таким невозмутимым, что я почти завидовала его спокойствию. Почти. Потому что я уже знала — внутри него тоже бушует огонь. Он просто умел это скрывать. — Как тебе маффин? — спросил он, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Вкусный, — ответила я, чувствуя, как его голос проникает в мои мысли. — Ты, наверное, часто угощаешь девушек сладостями? Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то тёмное и дразнящее. — Только тех, которые краснеют, когда я смотрю на них. Он сделал глоток кофе, не отрывая от меня взгляда, и я почувствовала, как под его взглядом внутри меня разливается волна жара, такая же горячая, как чай в моих ладонях. — И часто у тебя бывают такие девушки? — спросила я, удивляясь собственной смелости. Он отставил чашку и медленно покачал головой. — Редко, — сказал он, и его голос стал ниже, почти шёпотом. — Очень редко. И никогда — таких, как ты. Я не хочу портить это… поэтому я сдерживаюсь, Ханна. Но не думай, что мне легко. Его пальцы коснулись моей руки на столе — лёгкое, почти невесомое касание, которое заставило меня вздрогнуть. Я посмотрела на его руку, на его пальцы, которые медленно скользнули по моей коже, и почувствовала, как от этого прикосновения по телу разливается новый жар.