ГОРЯЧИЙ ШОКОЛАД БЕЗ ОСАДКОВ

Глава 8 Я спала часа три, не больше. Сначала ворочалась, потом просто лежала и смотрела в потолок. Тело помнило всё. Её пальцы, её язык, её дыхание на шее. Я зажимала бёдра, зарывалась лицом в подушку — не помогало. «Ты сошла с ума», — сказала я себе в темноту. — «Ты была замужем семь лет. Ты не такая». А другая часть меня молчала. Не спорила. Просто ждала. В пять утра я сдалась. Встала, залезла в душ. Сначала горячую, потом ледяную. Стояла под струёй, смотрела на своё тело — на следы, которых не было, но которые я чувствовала. Коснулась ключицы — там, где она меня целовала. Кожа была чистой. А я всё равно отдернула руку. Закрыла глаза, сжала челюсть. Хватит. Выключила воду. Встала перед зеркалом. В зеркале — женщина. Волосы спутаны, под глазами синяки — я не спала, и это видно. Губы припухшие. Кожа бледная. И глаза — серо-голубые, с тёмным ободком. Папины глаза. Мама всегда говорила: «У тебя папин взгляд. Тяжёлый». Папа смеялся: «Не тяжелый, а серьёзный. Моя дочь будет смотреть на мир как взрослый человек». Они живут недалеко, в большом доме. Я навещаю их почти каждые выходные. Папа возится с розами, мама печёт пироги. Я сижу на кухне, пью чай с малиновым вареньем. Они любят меня. И не знают ничего. Ни про развод — я сказала, что «так сложилось». Ни про Сашу. Смотрю на папины глаза в зеркале и думаю: что бы они сказали, если бы узнали? Что их Соня, которая семь лет была примерной женой, теперь не знает, кто она. Не «лесбиянка». Не «бисексуалка». А просто — не знает. Отвожу глаза. Не сейчас. Мне на работу. Макияж — плотный, стрелки, тёмно-вишнёвая помада. Волосы в низкий хвост, ни одного волоска наружу. Одежда — безупречная. В зеркале — идеальная женщина. Собранная. Сильная. Никто не догадается. Беру сумку, ключи, телефон. — Иди работай, — говорю себе. — Там ты знаешь, что делать. В ресторан я приехала в половине седьмого. Темно, тихо. Охранник кивнул. Прошла в кабинет, включила компьютер. Банкет завтра. Буду проверять всё с самого начала. Перетряхивать каждую мелочь, потому что если остановлюсь — начну думать. Прошлась по залу. Салфетки не по схеме — переложила сама. Переставила бокалы. Зачем-то поправила скатерть на столе, который и так был идеальным. Споткнулась о ножку стула, который там никогда не стоял, и чуть не улетела в сервировку. Бокалы жалобно звякнули. — Класс, Соня. Руки дрожали. Сжала в кулаки. В полдевятого пришёл Мишель. Сонный, с кружкой кофе. Увидел меня — поднял бровь. — Соня, ты чего? Ресторан горит? — Всё нормально. Хочу проверить всё по банкету. — Ты уже всё проверила. Семь раз. — Хочу восьмой. Он хмыкнул, но спорить не стал. До обеда я носилась по ресторану. В голове — обрывки: её руки на руле, её шёпот «Дыши, Соня», и то, как я сбежала. Телефон проверяла каждый час. Диалог с Сашей — пустой. Она молчала. Артём бы завалил сообщениями — сначала ласковыми, потом злыми. А Саша — ничего. Просто ушла. К часу дня я не выдержала. Набрала: «Нам нужно встретиться. Сегодня. В девять. Приезжай ко мне» Ответ пришёл через пару минут: «Хорошо» Одно слово. Лена звонила в два. Я не взяла. В три — сбросила. В четыре она прислала сообщение: «Я приеду сама. Не рыпайся». И приехала. Ввалилась в мой кабинет без стука, бросила сумку на стул, упёрла руки в боки. Секунду стояла молча, разглядывая меня с головы до ног. Потом подошла ближе. — Так, — сказала она. — Траур или оргазм? Или траур по оргазму? — Я была у Саши, — сказала я. — И? — В гостях. — В гостях, — Лена усмехнулась. — И чем вы там занимались? Документальные фильмы про рыб смотрели? — Почему про рыб? — нахмурилась я. Лена усмехнулась шире: — Да ты молчишь как рыба об лёд. Я звоню — молчок. Приезжаю — молчишь. Мне уже показалось, что ты разучилась говорить. — Лена, блин. — Не блин, а факт. — Она села напротив. — Давай, рассказывай. Я молчала. Лена смотрела на меня, и её лицо медленно менялось. — Погоди, — сказала она. — Ты что, серьёзно? Вы… Я кивнула. — И как? Я сглотнула. — Это был лучший секс в моей жизни. Лена присвистнула. — Ну, мать твою, Соня. Поздравляю. Ты теперь официально в другой лиге. Она помолчала. — И что, прям настолько хорошо, что ты сбежала? — Я испугалась. — Чего? Что понравилось? — Что мне это подходит. Лена хмыкнула. — Ладно, я жду все подробности. Грязного лесбийского секса. В красках. — Лена! — Что? Я серьёзно. Ты мне всю жизнь рассказывала про скучный секс с Артёмом, а теперь — бац! — и лучший в жизни. Я имею право знать. — Не хочешь — не рассказывай, — Лена махнула рукой. — Но я всё равно додумаю. И будет хуже. Снова стала серьёзной. — А ты её трахнула и сбежала. Классный старт. — Это была ошибка. Я хочу сказать ей, что это ошибка. И предложить остаться друзьями. Лена смотрела на меня как на ребёнка. — Соня. Ты серьёзно? Хочешь сказать женщине, которая устроила тебе лучший секс в жизни, что это была ошибка, и предложить дружбу? — А что мне ещё делать? — Не знаю. Например, разобраться в себе, прежде чем ломать кому-то жизнь. — Я не ломаю. — Ломаешь. Ты сбежала посреди ночи. День молчала. Потом написала «приезжай». И теперь — «ошибка», «друзья». Ты переобулась в полёте, Соня. Прямо на взлётной полосе. Я молчала. — И про дружбу забудь, — Лена встала. — Мужики так делают. А ты, к счастью, не мужик. Она взяла сумку, направилась к двери, но обернулась: — И ещё, Соня. С каких пор ты бегуньей стала? Раньше таких марафонских наклонностей за тобой не водилось. Ты бежишь не от неё. Ты бежишь от того, что тебе понравилось. Потому что страшно. А страшно потому, что это похоже на правду. А правду ты не любишь. Дверь закрылась. Домой я приехала в половине девятого. Переоделась в джинсы и свитер. Косметику смыла. В девять — звонок. Саша стояла на пороге. Тёмные брюки, рубашка с закатанными рукавами, жилет. Волосы распущены. Выглядит так, будто готова к переговорам. — Заходи, — сказала я. Она вошла. Прошла на кухню, встала у окна. Я прислонилась к холодильнику. Мы молчали. Саша смотрела в окно. Я смотрела на неё. На то, как она перебирает пальцами край жилета — нервно, не в ритм. — Саша, — начала я. — То, что случилось… это была ошибка. Она замерла. Медленно обернулась. — Ты так думаешь? — тихо спросила. — Да. Я не готова. Ты мне дорога, правда. Но я не могу так. Давай останемся друзьями. Она смотрела на меня. Потом усмехнулась — горько. — Друзьями? — переспросила. — Ты серьёзно? — Да. — Соня, ты… — Она закрыла глаза, сжала челюсть. Потом открыла, посмотрела в упор. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Я к тебе пришла. А ты сбежала. А теперь — «ошибка» и «давай друзьями»? — Я не хотела… — Не хотела что? — перебила она. Голос стал громче. — Не хотела делать мне больно? Так сделала. — Саша… — Нет, подожди. — Она шагнула ко мне. — Я думала, что готова. Ко всему твоему бардаку. К твоим сомнениям. Мне было плевать, как это называется. Мне было важно, чтобы ты была рядом. А ты? Она замолчала. Отвернулась, провела рукой по волосам. — Ты просто взяла и сбежала. — Я не хотела делать тебе больно. — А получилось, — она резко повернулась. Глаза блестели. — Получилось. И теперь ты предлагаешь дружбу. — А что мне делать? — Не знаю. Например, не врать себе. Она пошла к двери. — Саша, подожди… Она остановилась. Не обернулась. — Я не знаю, что это было, — сказала я. — Может, ошибка. А может, нет. Не знаю. Боюсь. Но не хочу, чтобы ты уходила. Она обернулась. В глазах — усталость и злость. — А чего ты хочешь, Соня? Я замолчала. Смотрела на неё. И внутри что-то щёлкнуло. Страх не ушёл. Он стал просто звуком за стеной — мешает, но не командует. А на передний план вышло другое. Я хочу, чтобы она была рядом. Я подошла и взяла её за руку. Пальцы холодные, напряжённые. Она вздрогнула. — Соня… — Не уходи, — сказала я. Голос не дрожал. — Не знаю, что скажу завтра. Но сейчас не хочу, чтобы ты уходила. Не потому что боюсь остаться одна. А потому что ты мне нужна. Ты. Не друг. Не «ошибка». Ты. Она молчала. Смотрела на меня. Злость медленно таяла. — Ты сейчас серьёзно? — тихо спросила. — Да. Впервые за долгое время. Она смотрела на меня. Потом выдохнула. Разжала кулак, переплела пальцы с моими. — Если ты сбежишь снова, Соня… — Не сбегу. — Обещать не будешь? — Не буду. Но попробую. Она криво усмехнулась. — Дура, — сказала тихо. Без злости. — Знаю. Мы постояли ещё минуту. Потом она шагнула ближе и обняла — просто обняла, без лишних слов. Я закопала нос в её шее, вдохнула запах — кофе, кожу, что-то тёплое и своё. И не хотела отпускать. — Мне пора, — сказала она. — Да. Она посмотрела на меня. Кивнула. И вышла. Дверь закрылась. Я осталась одна. Постояла в коридоре, потом прошла на кухню, налила воды. Села на табурет. Внутри было пусто. Но не та пустота, которая выла и грызла. А просто — пусто. Как после того, как перестаёт болеть зуб, который мучил несколько дней. Тихо. И хорошо.