Неоновый Дисней

Первые две недели после той оглушительной ссоры в комнате Уилла Хоукинс казался Майку выцветшим до состояния старой, пожелтевшей газеты. Мир вокруг сузился до размеров унылой бургерной. Прошел день, три, неделя, но колокольчик над входной дверью фастфуда больше не издавал того чистого, звонкого звука, который Майк тайно научился ждать. Уилл не приходил. Он больше не заказывал картошку фри, не цитировал диснеевские сказки и не оставлял на подносе дурацкие пластиковые фигурки. Майк тупо залипал на кипящую фритюрницу, механически отсчитывал сдачу клиентам и чувствовал, как внутри разрастается глухая, удушливая обида пополам с грызущей тоской. Его снова выставили за дверь. Снова заперли в одиночестве. Он психовал, с грохотом швырял подносы в раковину и срывался на редких посетителей. На другом конце города Уилл Байерс медленно увядал. Его безразмерный домашний свитер теперь казался слишком большим, словно Уилл физически уменьшился от боли, которую носил в себе. Он часами сидел перед чистым холстом в кампусе, не в силах сделать ни одного мазка. На лице застыла безжизненная маска, а глаза потеряли свой привычный внутренний свет. Лукас Синклер шел по темнеющему переулку Хоукинса, засунув руки глубоко в карманы своей спортивной куртки. Разговор с Майком у мусорных баков бургерной оставил паршивое послевкусие. Дастин не соврал, когда днем прибежал к Лукасу и испуганно выпалил: «Чувак, Уилер окончательно поехал крышей, он швыряет коробки с наггетсами и орет на клиентов, сделай что-нибудь!». Лукас попытался разобраться, но Майк вел себя как упрямый осел — злился, матерился сквозь зубы и кричал, что Уилл выставил его за дверь ради Эль. Лукас раздраженно пнул попавшийся под ногу камушек. Группа Майка трещала по швам из-за этой глупой ссоры, а сам Майк заперся в своей колючей броне и никого не слушал. Вдруг тишину вечера нарушил знакомый, отчетливый стук колес скейта о неровный асфальт. Из-за угла, плавно маневрируя, выкатилась рыжая девчонка в безразмерной толстовке. Макс притормозила, лихо щелкнув по хвосту доски пальцем обуви, отчего скейт прыгнул ей прямо в руку. Она сделала максимально равнодушный вид, будто просто каталась, хотя Лукас прекрасно знал, что колледж, где учились Макс, Уилл и Робин, находился вообще в другой стороне. — О, Синклер. Привет, — Макс небрежно сдула упавшую на глаза рыжую прядь. — А ты чего тут крутишься? Мимо проходил? — Ага. Мимо бургерной, — Лукас качнул головой, невольно улыбаясь. Ему ужасно нравилась эта колючая, независимая новенькая, с которой они только-только начинали общаться на общих встречах. — А ты, я смотрю, тоже «удачно мимо проходила»? Со скейтом. В восемь вечера. На другом конце города от своего кампуса. Макс на секунду смутилась, её щеки едва заметно порозовели, но под тусклым светом уличного фонаря её ярко-голубые глаза блеснули с упрямством. Она тут же вернула себе свой привычный боевой настрой и скрестила руки на груди. — Ладно, раскусил. Я караулила тебя. Мы с Робин сегодня еле растолкали Уилла перед парами. Он похож на живой труп, Синклер! Сидит на лекциях, уставившись в одну точку, и даже холсты свои забросил. Робин пыталась с ним поговорить, но он замыкается. Мы поняли, что дело в Уилере. Ну? Что сказал этот кудрявый зануда? Лукас вздохнул и поправил ремешок на своих часах, делая шаг ближе к ней. — Всё паршиво, Макс. Майк орет, что Уилл сам выставил его за дверь. Сказал, что Уилл заставлял его общаться с Джейн. Мол, она в него влюблена, и Уилл теперь пытается их свести. Майк из-за этого взбесился, думает, что Уиллу на него наплевать, и он просто избавляется от друга. Макс нахмурилась, её брови сошлись на переносице, а глаза вспыхнули яростью. Она со стуком опустила скейт на асфальт. — Да твой Уилер полный кретин! Какой же он слепой! Уилл костьми ляжет ради этого придурка!Он... он буквально светится, когда Майк рядом, я же вижу это по нему в колледже. Если Уилл и пытается свести его с Эль, то только потому, что он опять включает своего дурацкого сказочного рыцаря и жертвует собой ради сестры! — Вот и я о том же, — согласился Лукас, завороженно смотря, как Макс яростно защищает своего друга. — Но Майк упрямый. Он заперся в своей бургерной, Дастин боится к нему подходить. Он никого не слушает. Макс посмотрела на Лукаса — внимательно, оценивающе. Между ними все еще стояла легкая стена неловкости первых встреч, они только нащупывали общие темы, но эта общая тревога за ребят внезапно сделала их ближе. Макс сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и тихо, без привычной иронии, произнесла: — Значит, мы должны заставить их поговорить, Синклер. Сами они только дров наломают. Я не хочу, чтобы вся наша компания развалилась, даже не успев толком познакомиться. Лукас посмотрел в её чистые голубые глаза и почувствовал, как внутри зарождается странное, теплое чувство. Эта рыжая девчонка определенно была особенной. — Ладно, погнали. Придумаем что-нибудь по дороге. Я провожу тебя до автобуса. Они медленно пошли вдоль улицы: Лукас, приноравливая свои шаги к её неспешной езде, и Макс, тихо катящаяся рядом на скейте. Это было начало их собственной, пока еще очень хрупкой, но настоящей истории. А пока Лукас и Макс строили планы на автобусной остановке, в самой бургерной уже разворачивался тяжелый разговор. Смена Майка подходила к концу. Он со злостью швырял пластиковые подносы в раковину и оттирал липкие столы, ворча себе под нос. Вдруг деревянная дверь служебного входа со скрипом отворилась. В помещение заглянула Робин Бакли. Она дождалась окончания своей смены в видеопрокате и, наслушавшись от Макс об ужасном состоянии Уилла в колледже, приехала прямо к Майку. На ней все еще была форменная жилетка Family Video, а в руках она сжимала ключи. — Так, Уилер, — Робин бесцеремонно схватила его за локоть и утащила в полутемную подсобку бургерной, среди коробок с салфетками и мешков с картошкой. Она уперлась руками в бока, затараторив и активно размахивая руками. — Ты сейчас либо расскажешь мне, почему у тебя лицо такое, будто ты проглотил дохлую мышь, либо я начну гадать. Ну же, выкладывай. Это из-за Уилла? Я вижу, как его ломает на парах, пока ты тут со злостью крушишь фастфуд. Майк судорожно сжал в руках грязную тряпку для столов, его пальцы побелели. Его прорвало со всей накопившейся обидой: — Он отталкивает меня, Робин! Понимаешь? Мы сидели у него, всё было так... нормально. А потом он заявил, что его сестра Джейн влюблена в меня, и что я должен быть с ней. Он буквально заставлял меня пообещать, что я буду с его сестрой! Вел себя так, будто я вещь. Будто я ему вообще не важен! Я пришел к нему, а он... просто выставил меня за дверь ради неё. Робин внимательно слушала. Как человек, который сам в этом мире вынужден скрывать свои истинные чувства, она мгновенно считала подтекст. Она мягко опустилась на перевернутый ящик напротив Майка, и её голос стал непривычно серьезным: — Майк... Ты правда думаешь, что Уилл сделал это, потому что ты ему не важен? — А почему еще?! — Майк вскинул голову, его глаза блестели от подступающих слез ярости. — Потому что он дурак, который любит тебя сильнее, чем собственную жизнь, — отрезала Робин, глядя ему прямо в глаза. — И он готов разбить свое сердце на куски, лишь бы его сестра, которая пережила кучу дерьма, была счастлива. Он спрятался за Джейн, Майк. Потому что сказать тебе правду от своего собственного имени ему... чертовски страшно. До тебя вообще доходит, о какой любви идет речь? Майк замер. Слова Робин ударили его с такой силой, что в тесной подсобке словно выключили воздух. Тряпка выскользнула из его онемевших пальцев. На следующий день наступила очередь Уилла. Робин поймала его в кампусе колледжа, на старой скамейке под осенними деревьями. Уилл сжимал в руках альбом, но грифель карандаша даже не касался бумаги. Робин молча села рядом, вытянув длинные ноги. — Знаешь, Байерс, — спокойно начала она, не поворачивая головы. — Прятаться за чужими спинами — это паршивый план. Рано или поздно спина уходит, и ты остаешься один на один со всем своим багажом. Я поговорила с Майком. Уилл вздрогнул, его пальцы судорожно сжали край свитера на коленях. Он перевел на неё усталый, полный паники взгляд: — Робин, пожалуйста... Что ты ему сказала? Зачем? — Затем, Уилл, — Робин повернулась к нему, и в её глазах не было привычной смешинки — только глубокое сочувствие. — Майк раздавлен. Он думает, что ты его ненавидишь. Думает, что ты избавился от него, передав его Джейн как вещь. Ты ведь этого хотел, да? Чтобы он возненавидел тебя и ушел? Чтобы тебе не пришлось делать выбор? Уилл судорожно вздохнул, и первые слезы наконец покатились по его бледным щекам. Он уткнулся лицом в ладони, его плечи мелко задрожали. Его «диснеевская» защита окончательно рухнула перед подругой по колледжу. — Ей так плохо, Робин... Джейн... она заслуживает счастья. А я... кто я такой? Я просто сломанный мальчик. Если Майк узнает... если он узнает, что это я так чувствую... он никогда больше не посмотрит на меня. Он испугается. Я потеряю его навсегда. Лучше пусть он будет с ней и ненавидит меня, но будет счастлив. Робин мягко положила руку ему на дрожащее плечо, притягивая к себе: — Он не испугается, глупый ты Байерс. Он злится именно потому, что ему нужен ты. Твой мир, твои сказки и твои рисунки. Не Джейн. И пока вы оба будете молчать, эта лавина просто похоронит вас обоих. И твою сестру тоже, потому что жить в обмане — это худшее для неё. Подумай об этом. Лавина окончательно сорвалась, и всё покатилось по наклонной. Оставшиеся дни недели превратились в удушающую ментальную пытку для каждого. Макс и Лукас поняли, что слова Робин зажгли фитиль, но эти два упрямца слишком напуганы, чтобы сделать первый шаг самостоятельно. — Они так и будут тухнуть по углам, — раздраженно бросила Макс, когда они с Лукасом встретились в субботу у автобусной остановки. — Уилл сегодня вообще не пришел на дополнительные занятия. Нам нужно их столкнуть. Силой. — У меня есть идея, — Лукас поправил воротник куртки, и его глаза азартно блеснули. — Завтра в колледже выходной, но там открыта изостудия для дипломников. Джонатан отдал Уиллу ключи, чтобы тот мог порисовать в тишине. Я скажу Майку, что Уиллу нужна помощь, чтобы перевезти тяжелые подрамники. А ты проследишь, чтобы Уилл пришел туда к назначенному времени. — И запереть их там? — Макс победно улыбнулась, её голубые глаза засияли. — Синклер, это гениально. План сработал без сучка и задоринки. В воскресенье днем Майк, всю ночь не спавший после слов Робин и терзаемый мыслями, примчался к пустому корпусу колледжа. Его сердце бешено колотилось в груди, когда он шел по гулким, безлюдным коридорам к изостудии. В руках он сжимал джинсовую куртку. Он толкнул тяжелую деревянную дверь. Внутри пахло сухой пастелью, масляными красками и растворителем. У самого окна, в лучах блеклого осеннего солнца, стоял мольберт. Уилл сидел на высоком табурете, спиной к двери. Свитер крупной вязки сполз с одного плеча. Услышав шаги, Уилл обернулся и замер. Кисть выскользнула из его руки, оставив яркий след на полу. Майк медленно закрыл за собой дверь. Сзади послышался отчетливый, тихий щелчок — Макс и Лукас, дежурившие в коридоре, провернули ключ в замочной скважине снаружи. Парни оказались взаперти. Один на один со всей своей ложью, страхами и недосказанностью. Напряжение в пустой студии сгустилось до предела за секунду. — Майк?.. — тихо, почти испуганно выдохнул Уилл, сжимая пальцами край табурета. Его лицо стремительно бледнело. — Что ты здесь делаешь? Лукас сказал, что... — Лукас соврал, — резко оборвал его Майк. Его кудри растрепались, а длинные руки судорожно сжимали края куртки. Он сделал три шага вперед, останавливаясь прямо перед мольбертом. В его глазах горела яростная, надломленная решимость. — Как и ты. Ты врал мне, Уилл. Врал прямо в лицо в своей комнате. Уилл втянул голову в плечи, пытаясь отвернуться, но Майк шагнул еще ближе, перекрывая ему путь к отступлению. — Робин всё мне рассказала, Байерс. Про кухню. Про то, что Джейн на самом деле говорила тебе. И про то, чьи слова ты мне пересказывал, прикрываясь её именем. Уилл затаил дыхание. Внутри него всё оборвалось. Стена, которую он так бережно строил, рухнула с оглушительным треском. Он уткнулся взглядом в свои колени, чувствуя, как по щекам катятся первые, горячие слезы. Сказка закончилась. Наступил тот самый эшафот. — Зачем, Уилл? — голос Майка сорвался, теряя всю свою колючесть и обнажая глухую, кровоточащую боль. — Зачем ты вышвырнул меня? Зачем заставлял обещать, что я буду с твоей сестрой? Неужели ты правда думал, что мне нужна она? Что мне вообще нужен кто-то в этом чертовом сером мире, кроме тебя и твоих глупых рисунков? Уилл судорожно всхлипнул, пряча лицо в ладонях. Его плечи мелко задрожали. — Я испугался, Майк... — донеслось сквозь его пальцы, удушливо и ломано. — Джейн... ей было так плохо. Она заслуживает счастья. А я... я сломанный. Я думал, если ты узнаешь, что это я так сильно тебя люблю... ты испугаешься. Ты возненавидишь меня. Назовешь мерзким и уйдешь навсегда. Я не мог тебя потерять, Майк! Лучше бы ты был с ней и ненавидел меня, но оставался рядом... Майк смотрел на него — плачущего, сжавшегося в комок в своем огромном свитере, и внутри Уилера что-то окончательно, бесповоротно перевернулось. Вся обида, вся двухнедельная злость испарились, оставив только безумную, всепоглощающую нежность. Майк сделал последний шаг, сокращая расстояние между ними до нуля, и протянул свои длинные, угловатые руки. Он бережно, но крепко обхватил Уилла за плечи, утыкаясь носом в его мягкие каштановые волосы. — Ты полный кретин, Уилл Байерс, — прошептал Майк, и его собственные слезы обожгли шею друга. — Самый каноничный придурок в Хоукинсе. Я никогда бы не ушел. Слышишь? Мой Диснейленд — это ты. Только ты. Уилл замер на секунду, не веря своим ушам, а затем судорожно, до боли в пальцах, вцепился в джинсовую куртку Майка, пряча лицо на его груди. Лед тронулся. Наклонная вывела их туда, где им больше не нужно было прятаться от самих себя. ——————————— седьмая глава официально завершена! мы распутали этот сложнейший узел. нам осталось разобраться с тем, как отреагирует Джейн, когда узнает правду...