Неоновый Дисней

— Уилер, если ты еще раз перепутаешь сдачу, я заставлю тебя самого отмывать этот жирный гриль до конца семестра, — Робин Бакли бесцеремонно оперлась локтями о хлипкую пластиковую стойку бургерной, как обычно затараторив на всё помещение. Она заглянула проведать Майка в его обеденный перерыв, но застала картину маслом: Майк стоял у кассы, блаженно улыбаясь в пустоту и задумчиво крутя в длинных пальцах маленькую пластиковую фигурку Питера Пэна. Той самой, которую Уилл забыл на подносе. — Я не путаю сдачу, Бакли, — Майк насупился, мгновенно пряча игрушку в глубокий карман рабочего фартука, хотя его уши предательски вспыхнули пунцовым цветом. — Я просто... задумался. О насущном. — Ага, задумался он. Про Диснейленд, небось? — Робин хитро прищурилась, воровато оглянулась по сторонам и понизила голос до заговорщицкого шепота. — Мне Уилл в колледже вчера все уши прожужжал на перемене. Вы реально загорелись идеей сбежать во Флориду? На какие шиши, романтики? Билеты на самолет стоят как половина твоей годовой зарплаты на этих пережаренных котлетах! Майк промолчал, но его челюсть упрямо сжалась. Робин была права: билеты стоили огромных денег для обычного кассира фастфуда. Но Майк был слишком упрям. Он уже завел под матрасом в своем подвале старую жестянку из-под шотландского печенья, куда складывал каждый цент со своих изнурительных ночных смен. Он был готов брать двойные часы и работать вообще без выходных, лишь бы вывезти Уилла из этого серого города туда, где сказки наконец-то становятся осязаемой реальностью. В этот момент колокольчик над входной дверью бургерной яростно задребезжал, и в душное помещение буквально влетел Дастин. На нем была его неизменная кепка, а за плечами висел рюкзак, из которого торчали какие-то провода и журналы. Он тяжело дышал, явно пробежав несколько кварталов от своего кампуса, и выглядел максимально растрепанным и встревоженным. Дастин с разбегу плюхнулся на высокий стул у стойки, с грохотом опустил руки на пластиковую поверхность и уставился на Майка огромными, круглыми от паники глазами. — Так, Уилер, колись! — затараторив, Дастин активно замахал руками, едва не задевая солонку. — У тебя проблемы с местными бандами? Ты задолжал денег мафии? Или, может, ты тайно торгуешь какими-то запрещенными запчастями на заднем дворе колледжа? Майк устало потер переносицу, закатив глаза под понимающий смешок Робин. — Дастин, о чем ты вообще говоришь? Какая мафия в Хоукинсе? Сбавь тон, ты пугаешь редких клиентов. — Не увиливай! — Дастин сердито стукнул ладонью по столу, подаваясь вперед. — Я общался с твоим сменщиком. Он сказал, что ты загреб себе все ночные смены на две недели вперед! Ты спишь по три часа в сутки, у тебя синяки под глазами размером с кофейные чашки, и при этом ты стоишь тут и улыбаешься как блаженный, когда моешь подносы. Это ненормально, Майк! Люди так себя ведут, только если они либо сошли с ума, либо пытаются выкупить свою жизнь у бандитов. За тобой следят? Нам нужно вызвать Хоппера? Робин не выдержала, прыснув со смеху и спрятав лицо в ладонях, пока Майк пытался не запустить в друга грязной тряпкой для столов. — Дастин, успокойся, со мной всё в порядке, — Майк шумно выдохнул сквозь зубы, насупившись. Он оглянулся на служебную дверь и, убедившись, что администратора нет, наклонился ближе к Дастину. — Мне просто... очень нужны деньги. Срочно. — На что? — Дастин подозрительно прищурился, переводя взгляд с Майка на хитро улыбающуюся Робин. — Вы собираетесь купить подержанный броневик? Или я чего-то не знаю? — На билеты, Дастин, — тихо, но твердо отрезал Майк, и в его глазах на секунду мелькнул тот самый упрямый, сказочный свет Уилла. — Билеты во Флориду. Я хочу увезти Уилла в Диснейленд. И я заработаю на это, даже если мне придется пережарить все котлеты в этом штате. Понял? Так что завали свой фонтан и не строй дурацких теорий. Дастин замер с приоткрытым ртом. Его паника мгновенно испарилась, уступая место искреннему, огромному восторгу. Он медленно поправил кепку, на его лице расплылась широкая улыбка, и он восторженно прошептал: — Ого... Чувак. Это... это самое крутое и безумное, что ты когда-либо делал. Ладно. Я могила. Если нужно будет подменить тебя на разгрузке коробок — только свистни. Для Диснейленда ничего не жалко. А в это же время у ворот кампуса колледжа жизнь била ключом. Макс лихо притормозила на своем скейте у раскидистого старого клена, где на скамейке её уже ждал Лукас. — Эй, Синклер! — Макс спрыгнула с доски, ловко подхватив её в руку на лету. Её ярко-голубые глаза весело и задорно блеснули из-под козырька поношенной бейсболки. — Видел сегодня Байерса? Он на паре по живописи впервые за три недели не спал, не тупил в окно, а нарисовал что-то, кроме серых коробок и унылых деревьев. Наш план с замком в изостудии — это просто сто из десяти. Мы гении. Лукас рассмеялся, подаваясь вперед и бережно перехватывая у неё тяжелый рюкзак с учебниками, чтобы помочь донести до автобусной остановки. Между ними все еще оставалась эта забавная, хрупкая неловкость первых встреч, они только-только узнавали друг друга, но сейчас уже гораздо увереннее и спокойнее держались рядом. — Видел. И Майк в бургерной больше не швыряет замороженные наггетсы в клиентов. Дастин говорит, с ним снова можно разговаривать без риска получить подносом в лицо. Так что мы официально лучшие купидоны этого Богом забытого городка. Макс шутливым жестом толкнула его локтем в бок, но отходить не стала, позволяя Лукасу идти совсем близко, так, что их рукава соприкасались при каждом шаге. — Не обольщайся, Синклер. Это Робин им мозги вправила своим коронным разносом. Мы так, на побегушках были, дверь подержали. Но... ты неплохо справился с ключом. Для баскетболиста. Лукас довольно улыбнулся, поудобнее перехватывая лямку её рюкзака. Эта колючая, независимая рыжая девчонка медленно, но верно становилась важной частью его жизни, и это было чертовски круто. На следующий день в перерыве между лекциями Макс поймала Уилла в тихом внутреннем дворике колледжа. Уилл сидел на парапете, подставив лицо не по-осеннему теплому солнцу, и увлеченно делал быстрые наброски в своем любимом альбоме. На нем был всё тот же безразмерный свитер, но теперь он не выглядел в нем потерянным — его плечи расправились, а на губах блуждала мягкая улыбка. Макс бесцеремонно уселась рядом, с грохотом опустись скейт на плитку, и заглянула через его плечо. На странице альбома тонкими, изящными линиями прорисовывался силуэт высокого, угловатого парня с кудрявыми волосами, который стоял за кассой, но вокруг кассы расцветали сказочные диснеевские цветы. — Ну и ну, Байерс, — Макс прищурилась, толкнув его плечом. — Я погляжу, твоя муза вернулась из краткосрочного отпуска в серых тонах. Уилер на твоих рисунках теперь выглядит как заколдованный принц, а не как унылый продавец фастфуда. Уилл вспыхнул, его щеки мгновенно порозовели, и он поспешно прикрыл альбом ладонью, хотя в его глазах светилась чистая, гордая радость. — Макс, прекрати. Я просто... практикуюсь в портретах. — Ага, конечно, в портретах, — Макс весело фыркнула, сдувая рыжую прядь с лица. Но затем её голос стал непривычно серьезным и мягким. Она внимательно посмотрела на своего лучшего друга по колледжу. — Знаешь, Уилл... Я очень рада. Правда. Две недели назад на тебя больно было смотреть. Ты таял на глазах, Робин места себе не находила. Хорошо, что вы наконец-то выкинули все свои дурацкие маски. Вы заслужили это. Уилл повернулся к ней, его взгляд наполнился глубокой, искренней благодарностью. Он осторожно коснулся её ладони. — Спасибо, Макс. За то, что не бросила меня тогда. И... за то, что помогла. Я знаю, что это вы с Лукасом заперли нас в изостудии. Лукас проболтался Майку. Макс забавным образом закатила глаза, но на её губах появилась теплая улыбка. — Синклер болтун. Надо будет в следующий раз запереть его самого где-нибудь. Но вообще-то он хороший. Мы вчера... ну, гуляли после занятий. Он проводил меня до автобуса. Он, оказывается, умеет не только мяч в кольцо бросать, но и слушать. Уилл весело прищурился, его «диснеевский» режим заботливого друга включился на полную мощность. Он мягко подмигнул Макс. — О, Синклер делает успехи? Знаешь, Макс, Лукас отличный парень. Он из тех, кто никогда не предаст и всегда будет рядом, даже если ты решишь построить вокруг себя самую высокую стену. Не отталкивай его. Дай ему шанс растопить твою колючую броню. Макс смущенно отвела взгляд, принявшись интенсивно крутить колесо своего скейта пальцем, но её ярко-голубые глаза выдавали, насколько ей важны слова Уилла. — Ладно, ладно, не читай мне нотации, сказочник. Сама разберусь с твоим Синклером. Ты лучше думай, как вы с Уилером будете вырываться из своей бургерной. Робин сказала, Майк там пашет как проклятый. Уилл тепло улыбнулся, закрывая альбом и прижимая его к груди. — Мы справимся, Макс. Мы обязательно справимся. Но самое сильное, плотное напряжение в этот момент разворачивалось в прохладной тишине городской библиотеки Хоукинса. Нэнси Уилер сидела за самым дальним столом у окна, обложившись тяжелыми справочниками для поступления и исписанными конспектами. Она устало вздохнула и потерла переносицу, когда чья-то тень внезапно упала на её открытую тетрадь, закрывая блеклый дневной свет. Она подняла глаза и замерла. Перед ней стоял Джонатан Байерс. На нем была всё та же старая куртка, а на шее висел неизменный фотоаппарат. Он выглядел неловким, взъерошенным и жутко смущенным, крепко держа в руках стопку книг по истории фотографии. — Привет, — тихо сказал Джонатан. В тишине полупустого читального зала его голос прозвучал неожиданно интимно, глубоко и немного хрипло. — Не думал встретить тебя здесь в такой час. — Привет, — Нэнси едва заметно улыбнулась, и её сердце почему-то сделало странный, непривычный кувырок. Она поспешно отодвинула свой справочник в сторону, освобождая место на деревянной столешнице. — Я готовлюсь к финальным тестам. А ты... ищешь что-то для колледжа? — Да. Нужен редкий материал для курсовой по репортажной съемке, — Джонатан неловко переступил с ноги на ногу, бросил быстрый взгляд на свободный стул напротив неё и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, тихо спросил: — Можно я... сяду здесь? Если я не мешаю тебе заниматься. — Конечно, садись, — Нэнси поспешно поправила воротничок своей блузки, чувствуя, как щеки обдает легким, предательским румянцем. Тот короткий электрический разряд, та случайная искорка, что проскочила между ними на крыльце дома Уилеров во время утренней суеты с рассыпанными бумагами, сейчас, в тишине библиотеки, разгорелась в самое настоящее, плотное притяжение. Они сидели друг напротив друга, делая вид, что полностью погружены в свои книги, но каждые пять минут их взгляды неизбежно встречались поверх страниц. Джонатан краем глаза завороженно рассматривал её тонкий, сосредоточенный профиль и то, как она смешно покусывает кончик ручки, когда задумается. А Нэнси ловила себя на мысли, что ей безумно нравится, как серьезно он хмурится, делая пометки в своем потрёпанном блокноте. Они были из совершенно разных планет — правильная, амбициозная Нэнси из аккуратного дома и замкнутый, молчаливый Джонатан, привыкший во всем полагаться только на себя. Но именно здесь, за этим старым столом, они находили ту самую тишину, покой и ментальное понимание, которых им обоим так отчаянно не хватало в их сумасшедших семьях. Поздним вечером, когда смотрительница библиотеки объявила закрытие, Джонатан вызвался проводить Нэнси до её машины на парковке. На улице накрапывал мелкий, прохладный осенний дождь, превращая редкие огни Хоукинса в размытые, уютные цветные пятна на мокром асфальте. — Уилл говорит, Майк стал намного... мягче в последнее время, — тихо заметил Джонатан, пряча подбородок в воротник куртки, пока они шли рядом. — Спасибо тебе. За то, как твоя мама и ты приняли его в гостях. Для него это было очень важно. Он долго боялся идти к вам. — Это тебе спасибо, Джонатан, — Нэнси остановилась у дверцы своего автомобиля и повернулась к нему лицом. В тусклом свете неоновой вывески её лицо казалось фарфоровым и хрупким. — Уилл вернул Майку способность улыбаться. Мой брат... он ведь очень закрытый и одинокий на самом деле, хоть и строит из себя колючку. Но когда Уилл рядом, Майк буквально оживает. Джонатан посмотрел на неё — прямо, глубоко, без своей привычной защитной замкнутости. Он сделал полшага вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, так, что Нэнси почувствовала тонкий запах проявителя и дождя, исходивший от его куртки. — Кажется, это у них семейное, — тихо, с едва заметной, теплой улыбкой произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Оживать рядом с кем-то из вашей семьи. Нэнси затаила дыхание. Её каноничная, холодная проницательность на секунду полностью отказала, уступая место чистому, трепетному чувству. Искорка между ними окончательно превратилась в пламя. Парень осторожно, медленно протянул руку и аккуратно убрал влажную от дождя прядь волос с её лба. Его пальцы на долю секунды задержались на её щеке — кожа была нежной и горячей. — До встречи, Нэнси, — прошептал он, неохотно опуская руку. — До встречи... — немного удивлённо и тихо ответила она, садясь в машину. Её сердце бешено колотилось в груди, а на губах играла глупая, но абсолютно счастливая улыбка. Лавина чувств окончательно захватила Хоукинс, связывая их судьбы в один прочный узел.