Неоновый Дисней

Прежде чем оказаться в том глухом переулке за бургерной, Уилл Байерс сидел на хлипком табурете в полутемной комнате Джонатана. В воздухе отчетливо пахло химикатами, фиксажем и мокрой бумагой — старший брат только что закончил проявлять очередную серию снимков для колледжа. Тусклая красная лампа заливала комнату мягким, тревожным светом, окрашивая развешанные на прищепках глянцевые карточки в багровые тона. Уилл сидел неподвижно, засунув руки глубоко в карманы джинсов, и невидящим взглядом смотрел на сохнущие фотографии. Напряжение внутри него росло с каждым часом. После той невероятной, интимной ночи в подвале Уилеров — с неловкими, трепетными поцелуями Майка в его щеки, веки и переносицу — Уилл чувствовал себя так, словно шел по натянутому канату. Они притворялись друзьями перед всем миром. И это притворство уже жгло изнутри. Джонатан молча вытер руки о полотенце, внимательно наблюдая за младшим братом из-под своей растрепанной челки. Он слишком хорошо знал этот взгляд Уилла — взгляд испуганного зверька, который пытается спрятаться от собственной тени. — Уилл, — тихо позвал Джонатан, присаживаясь на край кровати напротив него. Его голос в тишине комнаты прозвучал приземленно и мягко. — Ты за последний час не произнес ни слова. Хватит грызть себя. Это из-за Майка? — Джонатан... я запутался, — тихо, ломано, со всей накопившейся удушающей паникой выдохнул Уилл. — Мы... мы вроде бы всё выяснили в изостудии. Он привел меня к себе домой. Мы сидели в его подвале, и он... он целовал меня, Джонатан. — увидев поменявшийся взгляд старшего, Уилл тут же протараторил: — Не.. не в губы, Джонатан, Господи, просто... в щеки, в лоб. Так нежно, будто я сделан из стекла. Но когда утром ты забрал меня, а потом мы встретились в колледже, мы снова стали обычными «просто друзьями». Мы играем эти роли перед Макс, перед Дастином, перед мамой. Майк хочет, чтобы мы уехали во Флориду после семестра. Сказал, что мы снимем квартиру на двоих, как соседи по кампусу. Но как мы будем там жить? Как я смогу притворяться его «соседом», если я... если я задыхаюсь от любви к нему каждый раз, когда он смотрит на меня? Джонатан слушал брата, не перебивая. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах светилось безграничное старшее сочувствие. Он поднялся, подошел к Уиллу и крепко, надежно сжал его плечо своей широкой ладонью. — Послушай меня, мелкий, — спокойно начал Джонатан, и в его голосе прорезались те самые старшие нотации. — То, что Майк делает — это не игра. Он колючий и упрямый осел, но он пашет в своей бургерной по ночам не просто так. Он пытается защитить тебя. И себя. Наш мир... Хоукинс... это не сказка Диснея, Уилл. Здесь люди бывают жестокими и слепыми. Если вы начнете держаться за руки на центральной улице, вас сожрут. Майк это понимает. И то, что вы носите маски перед другими — это не трусость. Это ваша броня. Пока вы не уедете. Уилл поднял на него свои огромные, полные слез глаза. Джонатан мягко вздохнул и слегка потрепал его по каштановым волосам. — Но нотации нотациями, а прятать чувства друг от друга в четырех стенах — это глупость. Вы должны поговорить. Прямо сегодня. Выяснить всё до конца, чтобы в Орландо приехать свободными, а не дергаться от каждого шороха. Понял? Уилл медленно кивнул, вытирая рукавом свитера набежавшую слезу. Ему стало капельку легче. Но Джонатан вдруг замялся. Он отошел к столу, неловко перебирая пальцами свои старые объективы, и его уши под длинными волосами заметно покраснели. — И... раз уж мы заговорили о чувствах, которые приходится прятать, — Джонатан кашлянул, не поворачивая головы к брату. — Коекто из семьи Уилеров... в общем, Нэнси. МайяУилл удивленно моргнул, его «диснеевский» режим мгновенно переключился на старшего брата: — Нэнси? Старшая сестра Майка? — Да, — Джонатан наконец повернулся, и на его обычно хмуром лице появилась редкая, очень смущенная и теплая улыбка. — Помнишь то утро, когда я забирал тебя от них после грозы? Мы столкнулись на крыльце, она рассыпала свои черновики для газеты... Мы собирали их вместе. И... я не знаю, Уилл. Она невероятная. Умная, резкая, целеустремленная. Она совсем не похожа на девушек, которых я видел раньше. Мы вчера случайно встретились в городской библиотеке. Просидели за одним столом до самого закрытия. Я провожал её до машины под дождем. И когда я убирал мокрую прядь с её лба... внутри будто свет выключили. Я, кажется, по уши влип, Уилл. Уилл завороженно смотрел на брата. Это было так странно и удивительно — видеть Джонатана, вечно закрытого фотографа, таким уязвимым и открытым. На губах Уилла наконец-то появилась первая за вечер искренняя, счастливая улыбка. — Джонатан... это же потрясающе. Она очень хорошая. Майк ворчит на неё, но он её уважает. Ты должен сказать ей. — Сначала я разберусь со своей курсовой, — буркнул Джонатан, мгновенно возвращая себе привычную маску ворчливого старшего брата, хотя его глаза продолжали улыбаться. — А ты дуй к Майку. У него смена заканчивается через двадцать минут. Иди и сними эту чертову маску хотя бы перед ним. Разговор с Майком начался совершенно внезапно — посреди залитого тусклым неоновым светом пустого переулка за бургерной. Уилл пришел туда сразу после разговора с братом. Они сидели на перевернутых пластиковых ящиках из-под кока-колы, прячась от пронизывающего осеннего ветра. Уилл грел ладони о бумажный стаканчик с какао, а Майк нервно курил, стряхивая пепел прямо на мокрый асфальт и не сводя глаз с каштановой челки художника. После той ночи в подвале Уилеров их мир оставался прежним для всех остальных в колледже. Но это притворство уже жгло изнутри. — Майк... — Уилл тихо нарушил тишину, уставившись на пар, поднимающийся от стаканчика. — Мы ведь... правда переезжаем после этого семестра? Ну, в Орландо. Ты серьезно этого хочешь? Майк глубоко затянулся, канонично насупившись. — Серьезнее некуда, Байерс. Я эту жестянку под матрасом скоро ногами утаптывать буду, чтобы закрывалась. Но... — он замялся, шумно выдохнув дым сквозь зубы. — Как мы там будем, Уилл? Здесь, перед всеми, мы образцово отыгрываем роль «лучших друзей». Мы притворяемся, чтобы выжить в этом городе. Джонатан сказал, что это наша броня. И он прав. Но когда мы остаемся вдвоем... Я не хочу больше притворяться, Уилл. Не с тобой. Мне тошно от мысли, что во Флориде мы снимем квартиру как «соседи по кампусу» и продолжим лгать. Уилл вздрогнул, его пальцы сильнее сжали бумажный стакан. Он поднял свои огромные глаза на Майка: — Я тоже не хочу лгать, Майк. Но мне было чертовски страшно. Хоукинс — тесный город. Но теперь... теперь мне плевать. Если в нашем будущем маленьком доме, за тысячи миль отсюда, мы сможем быть собой — я готов носить любую маску перед остальным миром. Главное, чтобы ты знал правду. — Я знаю, — Майк бросил сигарету, резко поднялся и сел на корточки прямо перед Уиллом,перехватив его запястья. Его длинные пальцы были холодными, но взгляд горел упрямой, защищающей нежностью. — Там никаких масок не будет. Только ты и я. Мы выясним это. Шаг за шагом. Но ты должен верить мне. Уилл рвано выдохнул, подаваясь вперед и утыкаясь лбом в плечо Майка прямо посреди этого грязного переулка. Напряжение, копившееся днями после ночевки в подвале, наконец-то ослабло. Они всё еще притворялись для остальных, но здесь, в темноте, они точно знали: пути назад нет. Они были партнерами. Настоящими. На следующий день пришло время для самого пугающего этапа — разговора с родителями Уилла. Одно дело тайно копить центы, и совсем другое — заявить грозному шерифу Хопперу и гиперопекающей Джойс, что двое девятнадцатилетних парней уезжают во Флориду. — Значит, Флорида, — прогудел Хоппер, и от его низкого шерифского голоса у Майка по спине побежали мурашки. Джим медленно достал сигарету, покрутил её в пальцах и засунул за ухо, косясь на Джойс. — Не ближний свет, парни. Индианаполис вас чем не устроил? Там тоже есть художественные факультеты. И до дома пара часов езды. Майк сглотнул, чувствуя, как под столом Уилл испуганно вцепился пальцами в его колено, пряча ладони в длинных рукавах свитера. Майк выпрямился, его челюсть упрямо сжалась — включился его защитный режим: — Сэр, во Флориде совершенно другой уровень световой графики и выставочных залов для художников. И климат для здоровья Уилла лучше. Мы всё посчитали. Мы снимем небольшую квартиру на двоих, это выйдет дешевле, чем платить за общежитие по отдельности. Я продолжу работать в общепите, накоплений из бургерной хватит на первые три месяца аренды. Мы справимся. Джойс замерла с ножом в руке. Её каштановые волосы были растрепаны, она взволнованно перевела взгляд с Майка на своего младшего сына. Как чуткая мать, она видела, как Уилл расцвел за последние недели, как ушла его удушающая ночная грусть после той грозы. Она подошла к столу, мягко положив ладонь на плечо Хоппера, заставляя шерифа смягчить свой буравящий взгляд. — Джим, перестань давить на мальчиков, — тихо сказала Джойс, и на её лице появилась теплая, очень глубокая и понимающая улыбка. — Они уже взрослые. Майк, ты молодец, что так серьезно подошел к вопросу денег. Но вы уверены, что справитесь вдвоем? Жизнь в чужом штате — это не сказка. Там не будет мамы, которая приготовит ужин, и не будет шерифа, который разгонит хулиганов. Вы останетесь один на один со всеми проблемами. Вы готовы поддерживать друг друга? Как... как настоящие партнеры? Чтобы ни случилось? Уилл поднял голову, его щеки слегка порозовели от скрытого, любящего подтекста маминых слов, но он ответил твердо, без единой капли сомнения: — Да, мам. Мы готовы. Майк — единственный, с кем я готов пройти через это. Мы справимся. Правда. Хоппер тяжело вздохнул, его массивные плечи опустились. Он перевел взгляд с Уилла на Майка, задержавшись на том, как крепко Майк сжимает руку его сына под столом (Джим всё прекрасно видел, но решил промолчать, уважая их тайну). — Ладно, — буркнул шериф, отодвигая карты. — Если устроитесь в плохом районе — я лично приеду во Флориду и надеру тебе уши, Уилер. Джойс, тащи свой пирог. Надо отметить этот приговор. Майк и Уилл незаметно переглянулись, и на их лицах расплылись абсолютно счастливые, облегченные улыбки. Самый главный семейный барьер был пройден. А в это же время в кампусе колледжа их друзья медленно нащупывали свою собственную дорожку. Макс плавно притормозила на своем скейте у раскидистого старого клена, где на скамейке её уже ждал Лукас. Она лихо щелкнула по хвосту доски пальцем обуви, поймав её в руку, и её ярко-голубые глаза внимательно посмотрели на парня. Парень улыбнулся, поднимаясь со скамьи и неловко перехватывая у неё тяжелый рюкзак, чтобы помочь донести до автобуса. Между ними всё еще висела эта забавная, хрупкая неловкость первых свиданий. Они шли совсем близко, так, что их рукава соприкасались при каждом шаге. — Ну и погода, — Макс поглубже натянула козырек бейсболки, прячась от сырого осеннего ветра. — Терпеть не могу Хоукинс в это время года. Всё вокруг становится каким-то... застывшим. Будто город засыпает. — Да ладно тебе, Мэйфилд, — Лукас тепло рассмеялся, поудобнее перехватывая лямку рюкзака. — Осень — это же разгар баскетбольного сезона. Самое время для движения. Ты, кстати, придешь на нашу следующую игру в пятницу? Я могу достать тебе билет в первый ряд, прямо у судейского столика. Макс на секунду смутилась, её щеки едва заметно порозовели, но она тут же вернула себе свой привычный каноничный боевой настрой и скрестила руки на груди, бросив на него лукавый взгляд. — Синклер, ты серьезно думаешь, что я променяю вечер пятницы со скейтом на то, чтобы смотреть, как куча парней в шортах бегает за кожаным мячом? — Я думаю, тебе понравится, — Лукас сделал шаг ближе, его голос стал чуть тише и мягче. Он посмотрел в её чистые голубые глаза. — К тому же, мне бы очень хотелось, чтобы среди орущей толпы на трибунах был кто-то... кто-то действительно важный. Кто-то, ради кого хочется выиграть этот дурацкий матч. Макс резко отвела взгляд, принявшись на ходу интенсивно крутить пальцем колесико своего скейта, но на её губах появилась хрупкая, но очень искренняя улыбка. Колючая броня Мэйфилд медленно, но верно таяла перед этим простым и честным баскетболистом. — Ладно... Напиши мне время. Но если вы проиграете, Синклер, я буду подкалывать тебя до конца года. Лукас довольно улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Это была их личная, пока еще очень хрупкая, но настоящая история. В этот момент из дверей корпуса выбежал Дастин. На нем была его неизменная кепка, а за плечами висел рюкзак, из которого торчали какие-то журналы. Он тяжело дышал, явно пробежав несколько лестничных пролетов, и выглядел максимально растрепанным и встревоженным. Юноша с разбегу затормозил прямо перед Лукасом и Макс, уставившись на них огромными глазами. — Так, народ, вы не поверите! — как обычно затараторив, Дастин активно замахал руками. — Я только что из бургерной. Я устроил Майку настоящий допрос, потому что он загреб себе все ночные смены на две недели вперед! Я думал, он задолжал мафии или ввязался в криминал. А знаете, что оказалось? Макс хитро прищурилась, скрестив руки на груди: — И что же, Хендерсон? Просвети нас. — Он копит на билеты во Флориду! — восторженно выпалил Дастин, его лицо расплылось в широкой беззубой улыбке. — Он хочет увезти Уилла в Диснейленд! Представляете? Наш угрюмый, колючий Майк Уилер пашет по ночам, чтобы подарить Уиллу настоящую сказку! Это... это самое крутое, что я слышал в жизни. Я пообещал ему, что помогу разгружать коробки, если понадобится. Лукас и Макс переглянулись, и на их лицах синхронно появились мягкие, гордые улыбки. Маховик истории раскручивался на полную мощность. Их друзья медленно, но верно строили свой путь к счастью, а маски, которые им приходилось носить перед миром, с каждым днем становились всё тоньше.