Трус, который выжил

      Вернувшись на Тисовую улицу, Гарри ещё долго пытался переварить произошедшее. Абсурдные события вновь перевернули всю магическую Британию с ног на голову. Тот-Кого-Нельзя-Называть официально вернулся, бывший глава Аврората взял Министерство в свои руки, Дамблдор снова был в почёте, а Гарри Поттер стал будущим спасителем всего мира. В Пророке его даже нарекли Избранным, что было недалеко от правды, ведь директор возложил на его плечи убийство самого опасного тёмного мага современности. Сам Волдеморт всё так же жаждал присвоить его себе и наградить меткой, а самое ужасное, был убеждён, что и Гарри этого отчаянно желает.       Том явно пытался помешать планам Волдеморта и, если раньше Гарри не особо задумывался над его мотивацией — по умолчанию ведь все добрые волшебники для своего же блага должны хотеть сплотиться и победить злого, то теперь, с новой информацией о его способах достижения этой цели, он сомневался в своей правоте. Волдеморта тоже звали Том и Гарри не верил в обычное совпадение. Риддл определённо был его сыном! Волдеморт назвал его в свою честь, что логично, ведь многие чистокровные и, видимо, весьма самовлюблённые, волшебники так делали. Гарри и самого по второму имени звали Джеймс. Самое ужасное, что Волдеморт заточил своего сына на пятьдесят лет в дневник, наверное за то, что тот пошёл против отца, воспротивился его тирании. А сейчас Том вернулся и восстал против него, явно лучше всех остальных зная об уязвимостях своего родителя. Гарри даже не представлял, что хуже — когда твой отец умер или когда твой отец — Волдеморт. А ведь тот даже не знает, что Том спасся из заточения. Гарри ещё сильнее переживал за него и надеялся, что Том себя ничем не выдаст, а то вдруг окажется в заточении ещё в каком-нибудь предмете, который будет невозможно отыскать.       Все две недели у Дурслей, что Гарри обязан был провести ради поддержания кровной защиты, он периодически сбегал в парк недалеко от дома, прятался за старым широким дубом и часами проводил в отрешённых раздумьях, периодически записывая свои догадки. Дневник, что он бросил вести после ужасов на четвертом курсе, снова использовался, но сейчас у него было иное назначение. Гарри уже не описывал свои глупые переживания, в надежде, что когда-нибудь сможет поделиться ими с Томом — теперь, на фоне происходящего, они казались незначительными и нелепыми. Дневник теперь был исписан отрывистыми фразами и кривыми схемами, восстановленным по памяти списком Пожирателей смерти, что были на кладбище, кое-как пересказанным почти дословно пророчеством. Тем самым, на которое слишком сильно полагался Дамблдор, явно не планирующий оставлять Гарри в покое. Ничего конкретного из собранной информации не вырисовывалось, но так было легче разгрузить голову и распутать клубок беспокойных мыслей. В списке Пожирателей смерти Гарри крестиками отметил тех, кого поймали благодаря Дамблдору и вновь вспомнил тревожный разговор в конце года.       Не смотря на то, что ученики теперь доверяли словам директора и Диггори, Гарри чувствовал себя последние дни в Хогвартсе куда менее безопасно, чем раньше. С Драко Малфоем у него всегда были странные, немного натянутые отношения, варьирующиеся от показательного безразличия до откровенной неприязни. Да, Гарри пожал ему руку на первом курсе, но избегал тогда внимания и лишнего общения, так что они не сдружились. Потом он стал больше общаться с Гермионой и Малфой пытался задирать его из-за статуса крови подруги, но они не отвечали на его оскорбления и Малфой быстро потерял к ним интерес, заодно видимо осознав, что Гарри весьма посредственный персонаж и не оправдывает собственной популярности. Потом, когда вся школа называла Поттера лжецом, бросившим имя в кубок, Малфой тоже присоединился к травле, но, после заявления директора и, тем более первого испытания, позабыл о нём вместе со всеми. Драко редко доставал его сам, чаще всего над Гарри смеялась его слизеринская свита, а Малфой был инициатором, наблюдавшим за реакцией Поттера со стороны. И вот, они не общались уже почти год, как вдруг Малфой подловил его в пустом коридоре в последний день обучения и тихо прошипел: — Ты покойник, Поттер.       Таким злобным и, одновременно, несчастным он Малфоя ещё не видел; глядя на это бледное, остроносое лицо, искажённое яростью, он совсем растерялся. Видимо, непонимание и сметение напуганного Гарри были не той реакцией, на которую тот рассчитывал. — Ты мне за всё заплатишь, — голос Малфоя был чуть громче шёпота. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с моим отцом… — Я не хотел, — так же тихо заверил его Гарри, ругая себя за то, что не понял сразу. Малфоя старшего приговорили к сроку в Азкабане после стычки в Министерстве с участием Ордена и Дамблдора. Гарри было не жалко Пожирателей, но он никого не отправлял в тюрьму. — Я вообще не собирался туда идти. — Но ты всё же пошёл, Поттер! — Драко потряхивало, он кусал покрасневшие губы и сжимал кулаки, словно сдерживаясь, чтобы не ударить его. Или чтобы не расплакаться, Гарри не мог сказать наверняка. — И из-за этого теперь мой отец…       Хотелось возразить, что Малфой старший сам виноват, что он готов был причинить Гарри вред из-за этого пророчества, что тот попал в Азкабан заслуженно, как приспешник Того-Кого-Нельзя-Называть, но у него не поворачивался язык озвучить это вслух. Он не представлял, что бы почувствовал, если бы Тома поймали и посадили в тюрьму. — Извини? — только и смог выдавить Гарри и отвёл взгляд, поджав губы.       Тогда он услышал лишь как Малфой подавился вздохом возмущения, выругался сквозь зубы и ушёл, оставляя Гарри с моральной дилеммой, которая не покидала его и на каникулах. Каких именно целей добивается Волдеморт, что столько старинных семей готовы рисковать всем ради них? Бросать свою семью, рисковать жизнью, наносить ущерб. Разве это история только про деньги и могущество? Малфои — одна из самых богатых и властных семей, у них и так есть всё, чего можно желать. Так рисковать лишь из-за неприязни к нечистокровным волшебникам никто бы не стал. Гарри хотелось зарыться в библиотеку и почитать о реальных причинах начала этой войны. Но потом он вспоминал слова Волдеморта, сказанные Дамблдору о том, что Гарри понимает его и отбрасывал эту идею. Нечего вообще лезть в эти разборки, ничем не отличные от маггловской политики. Пожилые люди занимаются делёжкой мира, а молодые должны умирать за это. Гарри не собирался участвовать в подобном, надеясь сопротивляться столько, сколько получится. Тем более теперь, когда всё казалось ещё более неловким и ужасающим, учитывая, что Волдеморт является отцом Тома. А его одержимость Мальчиком-Который-Выжил пугала даже сильнее, чем желание убить его.       Министерство теперь вдруг озаботилось всеобщей безопасностью и даже выпустило брошюру «Как защитить свой дом и семью от тёмных искусств», в то время как новоиспечённый Министр в своих интервью гарантировал безопасность учеников Хогвартса. Видать и события в маггловском мире, а именно: нападения на целые деревни, разрушение моста и странный ураган на юго-западе страны — были делом рук Пожирателей. И вот, Министерство демонстрировало активную деятельность. Гарри не верил, что это хоть чем-то поможет — он видел Волдеморта в действии. Его могущественная магия в сочетании с отсутствием каких-либо сдерживающих моральных принципов не оставила бы большинству волшебников и шанса, даже примени они все советы из брошюры. Зато Гарри теперь почти не видел те самые кошмары. Обычные всё ещё преследовали его по ночам и он ждал, когда же они превратятся в осознанное сновидение, в котором Волдеморт вновь будет говорить с ним или даже касаться, но, видимо опасаясь доступа Дамблдора к разуму Гарри, тот не спешил раскрывать их связь. Наверное сейчас претворялось в реальность слишком много планов Волдеморта и их требовалось тщательно скрывать от директора, а значит и от Поттера. Гарри был этому только рад, но всё равно жил как на пороховой бочке. Когда Волдеморт захочет — а Гарри чувствовал, что он обязательно захочет — он легко придёт к нему в сон и сделает в нём всё, чего пожелает.

***

      Этим летом Дамблдор лично вызвался сопроводить его на площадь Гриммо, но упомянул в письме просьбу о помощи в неком важном деле. Гарри знал, что вариантов отказаться у него нет, а слова «если ты не против» являются лишь соблюдением вежливости в переписке. Встретив директора назначенной ночью, Гарри заметил, как почернела, словно обуглилась, кисть его руки, но на все вопросы тот лишь отмахнулся привычными туманными шутками.       Оказалось, им нужно было уговорить бывшего профессора вернуться в Хогвартс, а Гарри был для него почти такой же приманкой, как и для Волдеморта в Министерстве. Его возмущало подобное отношение к себе, но для Дамблдора всё было словно само собой разумеющимся. То, как профессор Слагхорн был вынужден скрываться целый год от Пожирателей смерти, вызывало у Гарри сочувствие и понимание. Как бы он сам прятался, если бы не защита Хогвартса, кровной связи и Ордена? Было даже странно, что такой же трус, как он, готов отбросить свои принципы ради того, чтобы учить Гарри Поттера. Видимо, честолюбие и непреодолимое желание заполучить ещё один экземпляр в свою коллекцию были сильнее страха.       В любом случае, вербовка прошла успешно, и, глубокой ночью, Гарри уже оказался на Гриммо, вновь попадая в объятья расчувствовавшегося крёстного. Им очень повезло, что Том оглушил Сириуса в Министерстве магии, а Муди вовремя сориентировался и наложил на него дезиллюминационные чары, когда волшебники начали прибывать в Атриум. Под общий шум, вызванный возвращением Того-Кого-Нельзя-Называть и помещением под стражу части его сторонников, Дамблдору удалось протолкнуть дело Сириуса Блэка, заодно затребовав допрос заключенных о его причастности к событиям той самой злополучной ночи. Пока никакого решения принято не было, но Бруствер заверял, что можно рассчитывать на оправдательный приговор. Бюрократия наверняка затянет процесс ещё, как минимум, на полгода, но это были мелочи. Надежда окрыляла Гарри и он рассчитывал, что Сириус будет благоразумен и, совсем скоро, свободен. Обняв крёстного в ответ, он ощутил то самое чувство возвращения домой, хоть оно и было гораздо слабее того, что вызвало вселение в его тело Волдеморта, зато было простым и понятным, нормальным.       На прощание Дамблдор объявил, что назначает Гарри индивидуальные занятия и это только встревожило. В подростковом возрасте становиться солдатом, которого будут тренировать для сражения с одним из самых могущественных магов, у которого за плечами огромный опыт и почти выигранная война, было неутешительно. Может, директор знает какую-нибудь секретную магию, что поможет убить Волдеморта, но даже в этом случае не было ничего приятного в том, чтобы становиться убийцей. Снова.       Он неприятных мыслей об этом его быстро отвлёк Сириус. Он успел ещё немного привести Гриммо в порядок и пошёл показывать крестнику преобразившиеся комнаты, завершив экскурсию на спальне Гарри, которая была теперь вырвиглазно-гриффиндорской, но зато чистой и уютной. Время было позднее и его отправили спать, ведь наутро уже должны были прийти результаты СОВ.       Гарри успел даже позабыть о них в свете последних событий и за завтраком вскрывал письмо дрожащими пальцами под не менее взволнованным взглядом Сириуса. СТАНДАРТЫ ОБУЧЕНИЯ ВОЛШЕБСТВУ РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКЗАМЕНОВ Проходные баллы: превосходно (П) выше ожидаемого (В) удовлетворительно (У) Непроходные баллы: слабо (С) отвратительно (О) тролль (Т) ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР ПОЛУЧИЛ СЛЕДУЮЩИЕ ОЦЕНКИ: Астрономия — В Уход за магическими существами — П Заклинания — П Защита от Тёмных искусств — П Древние Руны — В Нумерология — У Травология — В История магии — У Зельеварение — В Трансфигурация — В       Гарри несколько раз перечитал пергамент, и с каждым разом дыхание его постепенно выравнивалось. Всё нормально; он всегда знал, что не слишком силён в Нумерологии, а История Магии всё ещё казалась ему запутанной, а даты запоминались с огромным трудом. В любом случае, все баллы были проходными. Расстраивало лишь то, что он не попадёт на курс Высших Зелий, а значит не видать ему ученичества у Олливандера после выпуска. Сириус поспешил его успокоить тем, что Гарри сможет заниматься сам по учебникам, а потом взять дополнительные занятия летом у частного преподавателя и всё равно сдать экзамены. Это вернуло энтузиазм Гарри — учиться самому ему всегда удавалось, да и Гермиона наверняка не откажет ему в практике после занятий. Он решил не тратиться на учебник для шестого курса — заниматься он будет не так часто, можно одолжить у Гермионы — лучше закупиться на эти деньги интересной дополнительной литературой по зельям, которая гарантирует ему проходной балл в дальнейшем.       В последний день июля ему исполнилось шестнадцать. Тем утром Гарри проснулся в немного странном настроении — именно столько было Тому, когда того заточили в дневник. Гарри долго разглядывал себя в зеркале своей комнаты, отмечая, что действительно повзрослел и вытянулся, но всё ещё оставался достаточно худым и не особо высоким. По сравнению с ним, Том казался таким взрослым и сильным, что это казалось нечестным, а ведь тот мог вырасти ещё, ему же сейчас уже все двадцать. Почему-то тогда, в двенадцать лет, Гарри был уверен, что вырастет таким же, и теперь его не покидал привкус какого-то постыдного разочарования. Но мрачные мысли скоро покинули его: Сириус пытался испечь на кухне кривой торт, а Гермиона и Невилл приехали отпраздновать его день рождения и обещали вернуться ещё погостить на неделю до конца каникул.       Праздник, да и всё лето, выдались замечательными: он много времени проводил вместе с Сириусом и Римусом, играл с ними в магические настольные игры, исследовал дом, соревновался с крёстным в окаменении докси, слушал истории о темнейшем роде Блэков и даже пробрался в их пугающую библиотеку, в которой засиживался часами. Кричер готовил по-настроению: то, видимо забывшись, накрывал роскошные ужины с наивкуснейшими блюдами, то вспоминал, что в доме лишь нелюбимый сын хозяйки и его крестник и подавал еду, которую можно было назвать просто сносной. В такие дни Гарри с удовольствием вставал за плиту и готовил что-нибудь дополнительно из своего репертуара коронных блюд у Дурслей. Сириус всегда приходил ему на помощь и такие вечера были наполнены особым домашним теплом.       В конце августа на Гриммо вернулись Гермиона и Невилл. В тот же день друзья отправились за покупками для школы, сопровождаемые Римусом и охраной Авроров на спецмашине Министерства. А у Дырявого Котла их встретил Хагрид — Дамблдор действительно считал, что полувеликан, которому запрещено пользоваться магией, способен защитить их от возможного нападения. Благо у Гарри были Плащ Трусости и умные, осторожные друзья.       Косой переулок изменился. Пёстрые сверкающие витрины с выставленными в них книгами заклинаний, котлами и ингредиентами для волшебных зелий были наглухо заклеены плакатами Министерства магии. На большей части этих мрачных тёмно-фиолетовых плакатов были размещены движущиеся чёрно-белые фотографии известных Пожирателей смерти, скрывающихся от поимки. С витрины ближайшей аптеки кривила губы в презрительной усмешке Беллатрикс Лестрейндж и у Гарри что-то болезненно потянуло в груди от новой волны тревоги за Тома. Несколько окон были заколочены досками, в том числе витрина кафе-мороженого Флориана Фортескью. Зато по всей улице, как грибы после дождя, высыпали обшарпанного вида лотки и палатки. У ближайшего лотка возле входа в книжный магазин «Флориш и Блоттс» к полосатому тенту был приколот кусок картона с надписью: Высокоэффективные амулеты против оборотней, дементоров и инферналов.       Они неловко бродили по малолюдному переулку и умудрились встретить Драко Малфоя. Он прошёл вплотную к Гарри, с силой задев его плечом и заставив слегка споткнуться. На вопросительные взгляды друзей пришлось рассказать о неприятном разговоре в конце года. Затем они наткнулись на закрытую лавку Олливандера и Гарри совсем сник. Его будущее вновь омрачилось реальностью, в которой бесчинствовал Волдеморт и он не знал, вернется ли мастер обратно. В этой удручающей атмосфере делать покупки было уже совсем не так весело, как в прошлые годы, поэтому ребята поторопились пройтись по всем необходимым магазинам и довольно быстро вернулись обратно на Гриммо, даже нигде не перекусив.

***

      Оставшиеся дни каникул пролетели незаметно — не успел Гарри привыкнуть к Сириусу, как уже пришлось прощаться. Но, благодаря сквозному зеркалу, это расставание было не таким печальным. Уже вечером он связался с Сириусом из Хогвартса, доложив, что все благополучно добрались — крёстный совсем вошёл в роль родителя и теперь напоминал Гарри миссис Уизли. Хорошо хоть тот оставался на Гриммо не один, а с Римусом, так что Гарри не сомневался, что хватит пары дней, чтобы Сириус переключился на что-то ещё.       Поездка в Хогвартс прошла тяжелее обычного, учитывая, что профессор Слагхорн собрал некую компанию избранных учеников в своём купе, включая Гарри и Невилла, всю дорогу расспрашивая его о произошедшем в Министерстве, а остальных об их знаменитых родственниках. На Приветственном пиру директор объявил о том, что теперь профессор Слагхорн назначен преподавателем Зельеварения, а ЗоТИ будет отдана профессору Снейпу. Учитывая давно укрепившуюся легенду о проклятой должности, многие ученики сразу же стали пророчить декану Слизерина скорую отставку или ещё какую беду.       На первом же занятии профессор Снейп рассказывал им о Тёмных искусствах почти с нежностью, словно действительно всегда желал преподавать именно этот предмет. Вот только на его подход к ученикам новая должность никак не повлияла. Он сразу перешёл к невербальным заклинаниям, которые было невероятно сложно исполнить без практики. Выполняя беззвучные взмахи палочкой, Гарри опасливо поглядывал на жуткие движущиеся картины пыток на стенах кабинета — те сильно мешали сосредоточиться. Само собой, через десять минут после начала урока Гермиона сумела без единого звука отразить направленное на неё Невиллом заклятие-подножку. Гарри оказался в паре с Роном Уизли и у них ничего не выходило. Когда Снейп не выдержал жалких попыток учеников прошептать заклятье, то прямо на Гарри продемонстрировал невербальное, которое тот не смог отразить беззвучно и просто плюхнулся на пол. Гарри и так знал, что у него нет и шанса против Волдеморта, но если тот использует невербальное — не выйдет, наверное, даже увернуться. Это совсем не обнадёживало.       Словно прочитав его удручающие мысли, Дамблдор передал ему после урока записку с учеником Рейвенклоу:

Дорогой Гарри!

Я хотел бы приступить к нашим индивидуальным занятиям в эту субботу. Приходи, пожалуйста, ко мне в кабинет в восемь часов вечера. Надеюсь, первый учебный день проходит хорошо.

Искренне твой, Альбус Дамблдор....

Р.S. Я очень люблю кислотные леденцы.

      Гарри спрятал записку в кармал, вновь гадая, что его ждёт на этих уроках. Ещё за завтраком профессор Макгонагалл сообщила, что профессор Слагхорн принимает учеников на курс Высших зелий с оценкой Выше ожидаемого так что, после Нумерологии, они с Гермионой отправились к нему в кабинет. Когда они подбежали к дверям класса, оказалось, что продолжать обучение на уровне ЖАБА решились не больше дюжины человек. Крэбб и Гойл, очевидно, не получили достаточно высокой оценки на СОВ, но четверо слизеринцев всё-таки набрали нужное количество баллов, в том числе и Малфой. Он показался ещё более дёрганым и угрюмым, чем в конце прошлого года, и Гарри был рад, что тот снова выбрал полное игнорирование его существования. Ещё в коридоре было четверо ребят из Рейвенклоу, один хаффлпаффец, Эрни Макмиллан и, что удивительно, Рон Уизли.       В подземелье непривычно клубился разноцветный пар и витали удивительные запахи. Гарри и Гермиона с интересом принюхивались, проходя мимо огромных котлов, в которых что-то кипело и булькало. Четверо слизеринцев уселись вместе за один стол, другой заняли четверо рейвенкловцев, а Гарри, Гермионе и Рону осталось сесть с Эрни. Они выбрали себе стол поближе к котлу с золотистой жидкостью, от которого шёл самый заманчивый аромат. Гарри он напомнил одновременно чуть пыльный запах воска, шалфея и старинной кожаной отделки — так теперь пахло на Гриммо, запах старых страниц дневника, пропитанных свежими чернилами и что-то солёное, чистое и свежее, как дуновение ветра. Он поймал себя на том, что дышит глубоко и медленно, и пар от зелья понемногу наполняет его до краёв, словно чудесный напиток. Гарри хотел забрать это зелье с собой и вдыхать каждый раз, как нападут тревожные мысли. Его охватило ощущение невероятного довольства; он улыбнулся Гермионе через стол, и та мечтательно улыбнулась в ответ. — Располагайтесь, — проговорил Слагхорн; очертания его массивной фигуры мерцали и расплывались в мареве многоцветного пара. — Все достали весы, наборы для приготовления зелья, и не забудьте учебники «Расширенный курс зельеварения»… — Прошу прощения, сэр, — Гарри поднял руку. — Гарри, мой мальчик? — У меня нет учебника, и весов, ничего нет… — он глянул на жестикулирующего Уизли. — И у Рона тоже… Понимаете, мы не знали, что нам можно будет продолжить курс… — Ах да, профессор МакГонагалл что-то упоминала… Не волнуйтесь, не волнуйтесь ни о чём, мой милый мальчик. Сегодня вы можете взять ингредиенты из моего шкафа, и какие-нибудь весы для вас найдутся, и ещё имеется небольшой запас старых учебников, можете пользоваться первое время, а там напишете во «Флориш и Блоттс»…       Слагхорн порылся в шкафчике в углу, извлёк два сильно потрёпанных экземпляра «Расширенного курса зельеварения» Либациуса Бораго и вручил их Рону и Гарри вместе с двумя парами потускневших от времени весов. — Ну-с, — Слагхорн снова встал у доски, выпятив и без того объёмистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, — я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слышали, даже если пока ещё ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелья?       Гермиона заработала Гриффиндору сразу двадцать баллов, ведь безошибочно отгадала все три зелья по одному только их виду: Веритасерум, Оборотное и Амортенцию — сильнейшее приворотное, которое пахнет для каждого по-своему, тем, что ему на самом деле нравится. А ещё она была счастлива узнать, что Гарри уже успел представить её профессору как лучшую на курсе ученицу.       В четвертом, совсем крошечном, котле оказался Феликс Филицис — жидкая удача цвета расплавленного золота. На рассказе о ней, все ученики вытянулись на стульях. Гарри теперь было видно только затылок Малфоя, который удостоил Слагхорна полным и безраздельным вниманием, словно от этого зелья зависела его жизнь. — Это зелье невероятно трудное в изготовлении, и, если процесс хоть немного нарушен, последствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, вот как это, например, то всё, за что вы ни возьмётесь, будет вам удаваться… по крайней мере пока длится действие зелья. — Почему же его не пьют постоянно, сэр? — азартно спросил Терри Бут. — Потому что при неумеренном употреблении оно вызывает головокружение, безрассудство и опасный избыток уверенности в себе, — пояснил Слагхорн. — Хорошенького понемножку, знаете ли… В больших дозах это зелье чрезвычайно токсично. Но изредка, по чуть-чуть…       Гарри подумал, что Дамблдор, должно быть, собирается снабдить его литрами этого зелья, если хочет, чтобы Избранный исполнил его интерпретацию Пророчества. И он, наверное, получит передозировку и погибнет от бесстрашия и безрассудства, но может именно так получит хоть один шанс нанести Волдеморту удар. — И это зелье, — интригующе объявил Слагхорн, — будет наградой на нашем сегодняшнем уроке!       Наступила такая тишина, что бульканье зелий в котлах как будто стало в десять раз громче. — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис», — Слагхорн вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал её всему классу. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рассвета до заката вам будет везти во всех ваших начинаниях. Но я должен вас предупредить, что Феликс Фелицис запрещён к использованию на любых официальных состязаниях, таких, как спортивные соревнования, экзамены и выборы. Поэтому наш победитель должен будет использовать его только в обыкновенный день… и пусть этот день станет для него необыкновенным! — он всплеснул руками и продолжил уже более деловым тоном, — Обратимся к странице десять «Расширенного курса зельеварения». У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сварить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду идеального результата.       Ученики дружно загремели котлами, кто-то уже со звоном ставил гирьки на весы, но никто не произносил ни слова. Сосредоточенную целеустремлённость, царившую в классе, можно было, кажется, пощупать рукой. Гарри видел, как Малфой лихорадочно листает «Расширенный курс зельеварения». Очевидно, Малфою совершенно необходим хоть один удачный день. Гарри склонился над потрёпанным учебником, который одолжил ему Слагхорн.       К его большой досаде, оказалось, что предыдущий владелец учебника исписал все страницы вдоль и поперёк, даже поля были сплошь заполнены надписями. Гарри нагнулся пониже и кое-как расшифровал список ингредиентов. Затем он вскочил и бросился к шкафчику за необходимыми ингредиентами. На обратном пути он увидел, что Малфой со страшной скоростью шинкует корень валерианы. Все то и дело оглядывались посмотреть, как идут дела у соседей. В этом было и преимущество, и неудобство уроков зельеварения — никто не мог скрыть свою работу от других. Через десять минут комнату заволокло голубоватым паром. Гермиона, как всегда, продвигалась быстрее всех. Её зелье уже приобрело вид «однородной жидкости цвета чёрной смородины», идеальный для промежуточной стадии.       Гарри накрошил корешки и снова склонился над книгой. Его немного тормозило то, что приходится вычитывать инструкции, с трудом разбирая их под надписями предыдущего владельца, которому чем-то не угодила рекомендация мелко нарезать дремоносные бобы, и он вписал собственную инструкцию: ... «Размять серебряным кинжалом, держа его плашмя, тогда лучше идёт сок, чем при нарезании».       Дремоносный боб никак не хотел поддаваться. Гарри повернулся к Гермионе: — Можно одолжить у тебя серебряный ножик?       Она нетерпеливо кивнула, не отрывая взгляда от своего зелья — оно всё ещё было густо-лиловым, хотя, если верить книжке, должно было уже стать светло-сиреневым. Гарри повернул плашмя лезвие ножа и надавил на боб. К его огромному удивлению, оттуда сразу же потёк сок, да в таком количестве, что просто не верилось, как всё это умещалось в сморщенной шкурке боба. Гарри торопливо вылил сок в котёл и сам изумился, увидев, что зелье немедленно приобрело точно такой сиреневый оттенок, как было написано в книге.       Недовольство прежним владельцем учебника испарилось без следа. Гарри внимательно всмотрелся в следующую строчку инструкции. Согласно учебнику, дальше нужно было помешивать зелье против часовой стрелки до тех пор, пока оно не станет прозрачным, как вода. А согласно уточнённой версии предыдущего владельца, следовало после каждых семи помешиваний против часовой стрелки делать одно помешивание по часовой стрелке. Что, если прежний владелец и тут окажется прав?       Гарри принялся мешать против часовой стрелки, а потом, затаив дыхание, один раз мешанул по часовой стрелке. Результат последовал незамедлительно. Зелье стало нежно-нежно-розовым. — Как это у тебя получается? — спросила Гермиона, вся красная и растрёпанная в клубах пара от своего котла. Её зелье упорно сохраняло лиловую окраску. — Надо один раз помешать по часовой стрелке… — Да нет, в учебнике сказано — против! — чуть раздражённо отмахнулась она.       Гарри пожал плечами и продолжал делать по новым инструкциям. Семь раз против часовой стрелки… Один раз по часовой стрелке… Семь раз против часовой… Один раз по часовой… — Время вышло! — объявил профессор. — Прошу всех прекратить помешивать!       Слагхорн медленно двинулся между столами, заглядывая в котлы. Он не делал никаких комментариев, только иногда принюхивался или помешивал в котле. Наконец, он добрался до стола, за которым сидели Гарри, Рон, Гермиона и Эрни. Печально улыбнулся при виде вещества, напоминающего дёготь, в котле Рона. Прошёл мимо тёмно-синей стряпни Эрни. Зелье Гермионы удостоилось одобрительного кивка. Тут Слагхорн увидел зелье Гарри, и на лице его выразилось недоверие, смешанное с восторгом. — Безусловная победа! — воскликнул он на всё подземелье. — Отлично, отлично, Гарри! Боже праведный, вижу, вы унаследовали талант своей матери. Лили была великой мастерицей по зельям! Ну, вот вам приз — один флакончик Феликс Фелицис, как обещано, и смотрите используйте его с толком!       Гарри сунул крошечный пузырёк с золотистой жидкостью во внутренний карман, испытывая странную смесь чувств: радость, что у него теперь есть зелье, способное спасти ему жизнь в опасной ситуации, смущение от всеобщего внимания и вину из-за того, что никакой его особой заслуги в приготовлении хорошего зелья не было, а Гермиона выглядела ужасно разочарованной собственной неудачей.       После урока он поспешил рассказать ей всё об улучшенной версии учебника и та отнеслась к этому с огромным подозрением, отругав Гарри за риск. Он и сам с ней согласился, ведь в зельях чрезвычайно опасно допускать ошибки, но в данном случае он проверил советы сначала на безобидной нарезке ингредиентов и результат говорил сам за себя. Он даже привёл аргумент о том, что это могут быть заметки из более древних книг, если у владельца был доступ к подобной библиотеке. Припомнив подруге о том, как Министерство исказило своим переизданием книгу по ЗоТИ, Гарри предположил, что и нынешние знания могли дойти до них немного урезанными и эти заметки должны вызывать у любящей углублённое изучение Гермионы интерес, а не осуждение. Он пообещал поискать информацию об этом зелье в библиотеке, но Гермиона продолжала упорствовать и Гарри отступил, решив, что изучит учебник получше, сопоставит факты и вернется к этому обсуждению. А на внутренней стороне обложке он нашёл подпись: Эта книга является собственностью Принца-полукровки.