Химия отторжения

Мир рухнул. Буквально. Земля ушла из-под ног, и я начала падать в какую-то черную, бездонную пропасть. Я добежала до своей парты, схватила сумку и вылетела из школы через черный ход, не желая никого видеть. Слезы застилали глаза, размывая очертания гаражей и спортивной площадки. Что я наделала? Я разрушила всё. Тот хрупкий мостик, который еще мог существовать между учителем и ученицей, пусть даже враждебный, я сожгла дотла одним идиотским поступком. Теперь она будет ненавидеть меня. По-настоящему. Не как подростка-бунтарку, а как угрозу. Как хищницу. Я шла домой пешком, не разбирая дороги. Холодный ветер пробирал до костей, но я его не чувствовала. Губы всё ещё помнили ощущение её кожи. Мягкости. Запретности. «Ты сама этого хотела», — прошептал мерзкий внутренний голосок. — «Ты же сама влюбилась в нее». Да. Я признала это там, у двери. Признала вслух. А потом подтвердила делом. И получила по заслугам. Ужас в её глазах — вот моя награда. Вот цена моей глупости. Когда я пришла домой, Виталий был там. Он сидел на кухне, пил пиво и смотрел телевизор. Я попыталась проскочить в свою комнату незамеченной. — Где шляешься? — его голос ударил в спину, заставив меня вздрогнуть. — Школа, — буркнула я, не останавливаясь. — Раздевайся давай. Ужин на столе. — Я не голодна. Он встал. Его огромная тень упала на стену коридора. Я ускорила шаг, но он догнал меня в два шага и грубо развернул к себе лицом. — Ты что, оглохла? Я сказал раздеваться и жрать. Его рука сжала мое плечо. Больно. Я посмотрела ему в глаза и впервые за долгое время не почувствовала ничего. Ни страха, ни злости. Только пустоту. Огромную черную дыру там, где должно было быть сердце. — Отвали, — тихо сказала я и вырвала руку. Я заперлась в комнате. Достала из тайника бутылку дешевого вина, которую стащила из бара Виталия месяц назад. Просто так, на всякий случай. Случай настал. Я открутила крышку и сделала большой глоток прямо из горла. Кислятина обожгла горло, но принесла странное, тупое успокоение. Взяв телефон в руки я разблокировала экран и зашла в галерею. Найдя единственную фотографию Марины Игоревны, которая у меня была, (Я сняла её случайно, в прошлом году, когда она стояла у доски и смеялась над какой-то шуткой физрука. На фото она выглядела такой живой, настоящей... счастливой) я увеличила изображение, глядя в её сияющие глаза на этом злощастном экране. — Прости, — прошептала я фотографии и нажала «Удалить». Затем я методично, одно за другим, удалила все сообщения от Лены. Решив не блокировать её номер, ну а вдруг пригодиться, я выключила телефон и швырнула его в ящик стола. Мир снаружи перестал существовать. Осталась только эта комната, бутылка вина и до жути ноющая рана в груди.