Элементы естества

      Пробуждение было болезненным. Флаттершай приходила в себя поступательно. Яркие шокирующие образы вспышками возникали в голове. Вздрогнув всем телом, она распахнула глаза.       Она лежала на полу, и всё, что находилось вокруг неё, подтверждало то, что это не было страшным кошмаром. Сломанный диван, нагло раскинувшийся гость, упавшая кружка… Её начало трясти.       «Нет, нет, нет, нет, нет…»       Каждая новая всплывающая в сознании деталь, каждая подробность вонзалась в неё острой иглой. На трясущихся ногах она медленно отступала назад. Она не могла даже закричать, не могла разрыдаться. Его тело, его прикосновения, его… О, Селестия!       Всё тело свело спазмом; сжавшись, она со всей силой ударила задними копытами по двери и выбежала из дома. Неслась со всей скорости, пока ветер срывал с её щёк вымученные слёзы.       Она пронеслась сквозь весь городок, не оглядываясь на вопросительные возгласы и прилипчивые взгляды редких утренних прохожих. И как только она отворила ворота дворца, как только взбежала вверх по лестнице, как только увидела лицо Твайлайт, она громко разрыдалась.

• • •

      Марку вновь снился странный сон. В нём он находился в привычном чёрном пространстве, среди тумана, но вместо воды была земля, такая же чёрная и неотличимая от неба.       Очнулся тут он тоже лёжа и, поднявшись, начал оглядываться. Воспоминания из прошлого сна и понимание нереальности призрачно просачивались в его сознание. Сон не был полноценно осознанным, но он точно уже не был так же напуган и сбит с толку, как в первый раз.       Туман расступался, образуя прямой путь, и ему не оставалось ничего, кроме как пойти по этому пути. По его груди разливалось приятное блаженное тепло. Можно было бы опасаться этого, предположить, что это предвестие адской полыхающей боли, такой же, как в прошлый раз. Но это было настолько приятно, что у Марка ни задней мысли не осталось.       Кажется, он ещё где-то бродил, видел какой-то свет. Пламя и смутные фигуры в тумане. Но наверняка он уже не вспомнит, ведь все оставшиеся события сна схлопнулись и улетели куда-то далеко-далеко, как только сон был прерван раздавшимся воплем. – Ты чудовище!       Первое, что он увидел, — это бушующий шторм розовой магии. Это была Принцесса Твайлайт. Распахнув двери, она встала в уверенную позу, концентрируя огромное количество магии.       Нерасторопно поднимаясь, он прикрыл рукой глаза от слепящего света. – Что за… Что за хуйня тут творится?.. Он тут же закричал оттого, что телекинезом его тело поднялось в воздух. – Поверить не могу, что мы доверились тебе! – Да что здесь, блять, происходит!? Отпусти меня, фиолетовая! – Ты!.. Ты должен быть благодарен богам, что мы решили превращать тебя в статую, а не бросать в темницу! Но всё это лишь потому, что мы не желаем оставлять в своём мире такую мерзость, как ты! – Да что ты, блять, такое несёшь! – Не смей открывать свой поганый рот! – следом за выкриком показались и все остальные друзья принцессы, кроме разве что Флаттершай.       «Куда ж она подевалась? Явно не подкинулась на этот движняк, потому что, в отличие от этих стерв, её хорошенько оттрахали! А жаль… От утреннего минета он бы не отказался…»       Вся компания была разъярена. Трудно было поверить, что милые цветные пони могут быть настолько разгневаны. Помимо прочего, они всё ещё были раздеты, и всё это свето-шумовое шоу в неглиже могло бы даже растолкать член Марка, если бы он так же сильно не был зол. Ну или хотя бы вполовину так же зол. – Как только мы разберёмся, как вернуть тебя туда, откуда ты явился, будь уверен, ты больше никогда не увидишь Эквестрию! – Да можно, блять, подумать, я- \tОн и не успел договорить, ведь аликорница выстрелила в него энергетическим потоком, и яркий свет поглотил всё, что он видел.       Когда свет погас и зрение его пришло в норму, он находился уже в другом доме. – Сука! Сука! Сука! Что за хуита!?       Он быстро поднялся, осматриваясь. Большая комната с кроватью и холодильником, ванная и дверь, очевидно, наружу. Парень дёрнул ручку — к его удивлению, было заперто. Он дёрнул ещё пару раз, гневно задыхаясь от недопонимания, что происходит. Ударился плечом, ещё раз и вновь. Рванул к окну, отдёргивая шторы, чуть не сдирая их. За окном светилась розовая энергия, такая же, как у Твайлайт. Будто какой-то барьер. Всё было очевидно. Его заперли.       Он долго кричал не самые приятные слова в адрес аликорницы и её боевых подружек. Ходил из стороны в сторону, рычал и бил стены. Пошвырялся бы мебелью, если бы она не была такой малочисленной. Вся эта ситуация была абсолютно несправедливой! Непонятно, почему его занесло в этот мир, не успел он тут и дня провести, его уже запирают! Хоть потрахаться успел…       Когда его праведный гнев выдохся, проснулся голод. Он прошерстил холодильник.       «Ну конечно, блять, они тут все веганы! Пиздец… Ромашковый сэндвич?»       Скудно поев, он повалялся на кровати. Поотжимался, поприседал, поподтягивался на перекладине. Скука убивала не хуже недопонимания.       Он вспоминал и проклинал чёртов огненный портал, затянувший его сюда. Он буквально видел перед глазами это пламя! Видел… Он и вправду его видел! Пол этого домика загорелся тем же огнём! Марк закричал, пятясь к стене, вжимаясь. В его голове смешались десятки мыслей: и страх, и гнев, и даже надежда, что сейчас он попадёт домой. Но огонь не образовал прожорливую воронку — напротив, он извергнул из себя что-то. Кого-то.       Пламя погасло, открывая фигуру какой-то пони. Пегаска со светло-синей шёрсткой и тёмно-фиолетовой волнистой гривой. Она была первой одетой пони, которую он видел! Но боги, во что она была одета… Тёмные кружевные трусики, капроновые чулки с подвязками и даже лифчик! Находился он прямо после трусиков, что логично, с точки зрения того, где находится вымечко у поней, но Марка это на пару секунд ввело в ступор. Как и вся картина в целом…       Она взглянула на парня из-под томно полуприкрытых век. – Здравствуй, сладкий… – Её глаза были подчёркнуты тёмно-синими тенями, а губы накрашены бордовой помадой. Её голос струился, как нежная мелодия флейты.       Человеку понадобилось пару секунд, чтобы оторвать свой взгляд и проанализировать ситуацию. Точнее, безуспешно попытаться. – Ты, блять, кто ещё такая? \tСобеседница медленно и грациозно прошла ближе, усмехнулась. – О-о-о, да… Блядь — это верное слово… Его глаза округлились. – Я думал, вы не материтесь… – Сладкий, я совершенно не такая, как все… – Она протянула копытце, поглаживая парня по паху.       Член напрягся. На самом деле он начал крепнуть от одного её вида. Но Марк, хоть и замешкался, всё же сделал шаг в сторону, уворачиваясь от её прикосновений. – Так-так-так-так-так, дамочка! Что здесь вообще происходит!? Вы, пони, сначала устраиваете радужный приём, потом запираете! А сейчас что? Соблазнительницу решили подослать? Это, конечно, неплохая идея, от скуки тут впору повеситься. Но будь так добра, объясни, что происходит!       Кобылка скучающе закатила глаза, и в момент этой заминки сознание Марка поразило громом. – Твою блять мать… Пламя! Сучье пламя! Так это ты меня сюда притащила, тварь!       Вместо того чтобы оскорбиться или хотя бы порастерять пыл, она лишь громко расхохоталась. Пошло расхохоталась. – Хахахаха, сладки-ий… А я и не думала, что ты любишь грязные словечки… – Она нагнала его вновь, становясь на задние ноги, опираясь копытами по бокам от него. – Но ты умеешь приятно удивлять, не так ли?..       Марк шумно сглотнул. – Не надо мне тут лошадь! Отвечай! – А-а-ах… Я с радостью тебе всё объясню, милый. И как ты сюда попал, и почему эти чопорные зануды на тебя так обозлились. Я даже вызволю тебя из этого… – она на секунду замолчала, брезгливым взглядом обвела помещение, – очка!       Марк закивал с серьёзным выражением лица. – Это и есть главная цель моего визита! Но главная — не значит первая для выполнения, понимаешь… У меня был до-о-олгий и тяжёлый день! И я очень, ну очень хочу расслабиться. И я точно знаю, что тебе это тоже совершенно не помешает. – Это, конечно, всё прелестно. – Его взгляд угодил в её декольте. – О-о-очень прелестно… – Залип на пару секунд. – И… И… – Парень совсем растерял начатую мысль, глядя на её груди, губы и аппетитные складочки стринг между её бёдер. – Чёрт, ты что, пони-шлюха?       Поняша театрально потупила глазки в пол, вздохнула. А после, опять взглянув на Марка, начала порхать, поднимаясь на его уровень. Протянула мордочку близко к его уху и зашептала, обжигая своим дыханием: – Я — твоя сексуальная фантазия. И я вся в твоём распоряжении. – Её задняя нога, обтянутая капроном, игриво потёрла его напряжённую промежность.       «Ебля так ебля! Лясы подождут!»       Парень занырнул ладонью в её бюстгальтер, сжимая упругую мягкую грудь. Она игриво застонала, давя коленом на его член сильнее. Он схватил её переднюю ногу, поднося её к лицу, жадно вдыхая. – Су-у-ука… – С рычанием он разорвал капрон, облизал копыто: раз, второй, третий. Вновь уткнулся носом, продолжая играть с её вымечком. Пегаска то и дело посмеивалась, поднесла и второе копытце к его лицу. Обхватив его губами, он начал посасывать его прямо в чулке, самозабвенно мыча. Тем временем она ёрзала коленом по его члену, дразня и повышая накал.       Он сорвал лифчик и трусики одним движением с громким треском. Огладил бедро. – Хороша, сука! – он смачно шлёпнул её по заднице, отчего она томно застонала. Марк воспринял этот звук как призыв к повторению и повторил: ещё раз, и второй, и третий.       Затем он сжал грудь вновь, второй рукой намотал её волосы на кулак, отводя её мордочку, жадно впился в её губы. Она начала отвечать на его поцелуй ещё напористей, затем интенсивность повысил он, затем вновь она. Они будто боролись в поцелуе, но он оттянул её за гриву, не давая украсть у него лидерство, отдалился, победно улыбаясь, и вновь впечатался ей в губы, кусая, облизывая. Его вторая рука вытворяла всё, что могла, с её бюстом: сжимала, гладила, выкручивала соски, а пегаска от каждого нового шага, будто от каждого прикосновения, становилась лишь ненасытней до его ласки. И до грубости тоже. И это чертовски возбуждало.       Она хитро улыбнулась в поцелуй, чего он не заметил, выждав подходящего момента, пегаска резко прикусила его нижнюю губу. Он охнул, а она, пользуясь заминкой, выскользнула из его хватки, перетекая ниже.       Ощущая металлические нотки, он странно ухмыляется, смотря вниз. – Вот ведь сучка. \tОна подняла большие пристыженные глазки. – Прости, милый… Но как я могу себя сдерживать? – Она уткнулась мордочкой в стояк, нежно и плавно потёрлась, вдыхая аромат потного члена и предэякулята — как засохшего, так и свежего. – Чертовка… – Он вновь ухватил её за голову, пока она копытцами стягивала штаны. Пенис пружинисто выскочил, глухо стукнув о её мордочку. – Ну же!       Усмехаясь, она не сразу принялась за дело. Растягивая, дразня, мучая. Ткнулась носиком в густой куст лобковых волос, вдыхая. Спустилась к яйцам, выпустила кончик языка, медленно провела по одному, затем, чуть больше высвобождая язычок, по другому. Вобрала одно из них в рот, посасывая и томно мыча. Затем поцеловала — после в основание члена, в лобок. В следах её помады было уже не только его лицо, но и пах. Он зарычал, нетерпеливо ткнул её в член, на что она опять лишь захихикала. Её губы обхватили головку. Язык затрепетал, продолжая дразнящие игры. Обвёл венечную борозду, потеребил уздечку, защекотал уретру. Он застонал в голос, откидывая голову, ударился о стену; пальцы на его ногах сжались, мышцы ног пришли в тонус. Она выпустила головку, причмокнув, а затем вобрала его до предела. – Су-у-ука! – Замявшись на пару секунд, он взглянул вниз и приказал: – Давай колготки! Живо, сука!       Пегаска, демонстрируя удивительную гибкость, не отрываясь от вкуснейшего члена, закинула задние ноги повыше, позволяя ему забрать желаемое. Он стянул всё, что осталось, скомкал в одной руке и прижал как можно плотнее к лицу. Он дышал её пряным запахом и не мог надышаться, пока его член сжимала её горячая глотка.       С каждым движением, тычась в лобок, она то набирала скорость, то сбавляла её, так же меняя амплитуду, она не давала ему войти в темп, не давала расслабиться ни на секунду. Он невпопад то подталкивал её голову, то оттягивал, рыча, мыча и откровенно крича в её бельё, от одного лишь дыхания в которое у него уже кружилась голова. Невероятно приятно кружилась голова! В какой-то момент они наконец синхронизировались. Он быстро толкался бёдрами навстречу её податливому горячему ротику, упругой сжимающей глотке.       Под его сбитое дыхание и вымученные стоны она продолжала неустанно сосать. Он вытер пот со лба чулками и бросил их куда-то к прочему гардеробу, опустил голову и встретил их — пылающие оранжевые глаза. Они будто светились в тусклом свете комнаты. В них плескались благодарность, обожание, жажда, первородная похоть. Она не сводила взгляда с его глаз, и он теперь уже не мог оторваться. Она протянула копытца и начала мягко мять его яйца, отчего он лишь вновь разразился криком блаженства. Его веки лениво прикрылись, челюсть отвисла. Всё его тело горело и пульсировало, наполняемое экстазом, и вскоре он почувствовал главный финальный спазм. – Глотай, сука!       Он вжал её голову обеими руками как можно сильнее к себе, обхватил её бёдрами, так же сильно сжимая. Сперма хлынула, её шейка задёргалась, когда она благодарно проглотила всё до последней капли. Пегаска выпустила изо рта слабеющий член, весь покрытый вязкой слюной, он шлёпнулся о его бедро.       Из последних сил он рванул вниз, поднимая её на руки, и вновь поцеловал. Этот поцелуй был не таким рьяным и куда более нежным. Они оба прикрыли глаза, лениво сплетая языки. И вдруг он почувствовал жар. Сквозь веки заслепил свет, но он не стал прерывать поцелуй. Чёрт его знает, что эта колдовка там творит, — хотелось продлить чудесное мгновение хоть на пару секунд дольше, прежде чем выяснить. Вес в его руках увеличился, как и форма. И вот когда что-то нежно обвило его руку, тогда он уже распахнул глаза, прерывая поцелуй.       В его руках, уютно устроившись и нагло улыбаясь, сидел жеребец. С тёмно-угольной шёрсткой, с бордовой гривой и бородкой, с рогами, и только лишь пылающие оранжевые глаза остались теми же. – Какого хуя?!