Элементы естества

      Марк шагал за жёлтой пегаской, по улицам Понивиля. Перед уходом фиолетовая и рогатая наложила на него ещё какое-то заклинание. По моему что-то, чтобына него несильно обращали внимание на улице и они могли спокойно дойти до пункта назначения. Он с трудом улавливал происходящее.       Город был полон не только понями, сейчас, когда главы государств, по инициативе Твайлайт и её друзей, решили устроить межгосударственный фестиваль дружбы. Но парень только пропавший в этот мир, мало мог разобрать какие существа окружают его, всё рябило, и с трудом укладывалось в ум.       «Батерфляй, кажется?»       Они шли вместе уже минут пять по городу в направлении её дома. Она, не унимаясь, его расспрашивала обо всём человеческом, а тот, стараясь вовлечённо отвечать, удивлённо оглядывал окружающий мир. Она вроде даже вскользь что-то сказала о том, как у них было чаепитие с послами, когда человека выкинуло из портала прямо на стол. Но побольшей части диалог пролетал мимо его ушей.       Заклинание «Адаптации» должно было начать медленно и постепенно отпускать, давая собственному восприятию цели понемногу вмешиваться в картину мира. Это с Марком и происходило.       Он оглядывал чудоковатые домики, снующих туда-сюда существ. Он смотрел, как они летают, используют магию. И в голову его постепенно начали проникать разные мысли...       «Как же удачно отопление отключили... Сейчас бы щеголял голышом».       Марку было холодно спать так, как он привык обычно, абсолютно ногим, потому сейчас он был в том, что надел перед сном: в пижамной белой майке и клетчатых штанах.       «Весь потный после... Да после всего! Помыться бы...»       Он обратил внимание на вывеску спа.       «Бля, сейчас бы в сауну с кайфом... Или ещё лучше на массаж! Интересно, пони вообще в курсе, как массировать человека?»       Не отворачиваясь от видов различных зданий, он прервал череду вопросов Флатти своим собственным: — А спа у вас тут платный? Да и в целом, какая экономическая система?       Она немного замешкалась, сбитая с толку неожиданным вопросом: — Оу, ну да. Это же коммерческая услуга, так что за неё нужно платить. И у нас капитализм, кажется? А у вас что, он бесплатный? — Да не-е-е, у нас, конечно, тоже платный. Я просто подумал, что в мире цветных няш-поняш всё, наверное, бесплатно...       Флаттершай не нашлась с ответом и, пару секунд помолчав, предложила: — У меня дома прекрасная ванная, сможешь помыться в ней, когда мы придём. Осталось совсем немного, Марк. — Да... Спасибо... — Парень хотел назвать её так, как, ему казалось, её зовут, но уверенности не было совсем. — Слушай, а не напомнишь, как тебя зовут, а то та розовая так быстро вас всех разом представила. А я ещё и не особо в себя пришёл, ну, в общем, сама понимаешь.       Флатти усмехнулась: — Да, Пинки всегда такая. Меня зовут Флаттершай. Приятно познакомиться! Ты мой первый друг-человек! Марк хмыкнул, у пегаски имя оказалось красивее, чем он запомнил.       «Хотя Батерфляй было бы логично, у неё же бабочки на жопе».       Он вперил взгляд в бока пегаски, что не осталось незамеченным, она повернулась: — Тебя интересует моя кьютимарка? — Кавоти?.. Я Марк, а не Марка... — Кьютимарка! Мой знак отличия, — она ткнула копытом на бабочек. — А-а... Это так у вас называется? У нас это называют татуировкой.       Флаттершай смутилась: — Нет! Это не татуировка! У нас они тоже есть. И я бы... я бы никогда. Не в том смысле, что это плохо! Просто это не мой стиль...       Марк прервал её неловкое трепетание, чтобы та не мучалась: — Так что же это тогда? — Кхм... Это такие особые метки, которые отражают талант или призвание пони. Или иногда даже какую-то черту её характера. Что-то важное, связанное с её жизнью. Они появляются в момент какого-то очень яркого проявления. — Прикол. Твоя метка как-то связана с плаванием? Поняша хихикнула: — Нет, она отражает мою любовь к животным!       За пустяковыми разговорами пролетело время дороги к лачуге пегаски. Парню её дом показался миленьким.       «Как хоббитская нора».       Марк всё плёлся позади хозяйки дома, пока та проводила ему краткий экскурс по маленькой лачуге. Он мазнул взглядом по комнате, как вдруг на периферии зрения ему кое-что показалось. Он вернул взгляд обратно. Его глаза округлились.       «Ебать».       Он закрыл глаза на пару секунд и, открыв вновь, увидел всё то же! Ему не кажется! Она голая! Щеголяя по домику, она светила своим голым задом!       «Твою мать... Она всё это время была голой... Чёрт! Они же все были голыми! Какого хуя!?» — Присаживайся, Марк. Мы можем выпить чая, если хочешь! Обычно по вторникам мы пьём чай с моим лучшим другом Дискордом, но он сейчас в очень важной экспедиции. Мы можем выпить чай с тобой! Если ты конечно хочешь... У меня где-то даже была большая кружка.       Марк молчал и безучастно кивнул на предложение. Он не мог отвести взгляда от её крупа. Прямо под хвостиком у пегаски красовалось тугое колечко ануса, под ним розоватая киска, и чуть ниже болтались сисечки.       Он никогда не интересовался подобным. Порно он смотрел только с людьми, может, изредка с фурри. Но уж точно не с лошадьми! Но то, что сейчас перед ним сновала голая поняша... Это оказалось куда более возбуждающе, чем он мог ожидать. Человек сидел на диване, и член его начал стремительно крепчать. Долго ждать не пришлось, пижамные штаны оттянулись палаткой, начала сочиться смазка.       Флаттершай начала нести все принадлежности для чаепития, и это было просто пыткой. Она юркала из стороны в сторону, её прекрасная нагота то отдалялась, то приближалась, то скрываясь под хвостом, то вновь открываясь его жадному взгляду. Последней, в зубах, она несла обещанную большую чашку. Направляясь к своему гостю, она, кажется, не обратила никакого внимания на стояк. Судя по реакции, она вообще его не видела. С занятыми зубами она сказала: — Вот и она, — и кружка выскользнула из её хватки, с глухим стуком упав на ковёр. — Хихи, прости! Она тяжеловатая, не стоило мне болтать.       Она нагнулась за кружкой, стоя задом к парню. И тут он увидел всё ближе и подробнее... Время словно замедлилось. Её киска буквально сочилась соками, не хуже его члена. До него доносился аромат. Губы приоткрылись, и из них приветливо выглянула набухшая горошинка клитора, словно подмигивая. И это стало последней каплей.       Марк протянул руку и загрубевшими кончиками пальцев едва коснулся нежной сочащейся поверхности. Манящие раскрывшиеся губки тут же сжались, хвост хлестнул резким движением, перекрывая круп. Поняша завопила высоким голоском: — А-а-а! Чт-что?! Что ты делаешь?!       Голос Флатти не донёсся до человека. Он, словно ошарашенный, был сконцентрирован только на одном. Он поднёс руку к лицу и шумно втянул воздух. В нос сразу же ударил запах, теперь уже близкий, насыщенный. Солоновато-сладкий, чарующий аромат сока её вульвы. Остатки мозгов, не то что уже мыслей, вышибло окончательно. Член, сжимаемый штанами, стал зверски пульсировать, и теснота стала мучительно сладкой.       Марк схватил Флаттершай за основание хвоста резко и грубо свободной рукой, не давая ей вновь скрыть от него сладкую киску. — А-а-а! Хватит! Он обхватил губами испачканные соками пальцы. И этот вкус был божественен. Влагалище ни одной из его любовниц не было таким же прекрасным на вкус, как лоно прекрасной Флаттершай. А перепробовал он их немало.       Когда Марк блаженно посасывал кончики пальцев, наслаждаясь, как никогда в жизни, его глаза вспыхнули бордовым пламенем, чего не заметил ни он сам, ни находящаяся в не самой удачной позе Флатти. По его груди разлилось тепло и божественная нега, будто физическое удовольствие, сконцентрированное в паху, с ещё большей силой разливалось и в сердце.       Когда кричавшая пегаска уже намеревалась начать лягаться, парень подтянул её прямо за хвост. Она завопила с новыми силами, её задние копыта легли на ключицы, а руки человека переместились на мягкие пушистые бёдра, крепко сжимая их. И это тоже было блаженственно! Нежная шёрстка на упругих мышцах, но он был слишком увлечён другим.       Он запустил лицо между её ног, вдыхая со зверским рычанием. Ему было мало с каждым вдохом! Марк ткнулся носом прямо меж губ, горячая бархатистая плоть обволокла его, марая в соках. Он впился губами в её влагалище, выпуская язык, и начал толкаться им глубже, силясь подцепить дразнивший его клитор.       Все силы покинули тело Флаттершай. Она не могла больше сопротивляться, пока горячее дыхание, влажные губы и язык человека так умело и ненасытно ласкали её, пока цепкие руки мягко сжимали и разжимали бёдра. Она полувисела, полулежала, уткнувшись мордочкой в его стояк, с которого всё сочился предэякулят, пачкая её носик.       Громко чавкая, он изредка отрывался, чтобы вздохнуть, чтобы взглянуть. Её киска была идеальной! Такой налитой, сочащейся, полыхающе горячей! А главное, была больше человеческих по размеру. Он мог полностью окунаться в неё лицом, от носа до подбородка, что он и делал, остервенело, ненасытно вылизывая каждую складочку. В иной раз, оторвавшись, он вспомнил про её нежное вымечко и припал губами уже к прибухшим соскам. Втянул сосочек, щекоча ареолу кончиком языка, дразня млечный проток. — Ч-что... что ты делаешь... Прекрати...       Марк пососал её нежную грудь ещё пару секунд, прежде чем наконец хоть что-то сказать. — Разве ты не понимаешь, маленькая... Какая ты чудесная на вкус, — его голос рокотал нежным субтоном, звучал озабоченно. Он перевернул её, схватив теперь за гриву на затылке. Пегаска запищала, когда он резко вставил два пальца по фалангу. Сделав пару движений, он достал их и поднёс к её мордочке. — Попробуй!       Не дожидаясь ответа, он сунул пальцы ей в рот, ощущая мягенькие щёки и язык изнутри. Она протестующе замычала, смотря на человека слезящимися глазами. Он вытянул пальцы, и за ними потянулась ниточка слюны; долго не раздумывая, он сам вновь присосался к пальцам. Едва-едва кисловатая слюна Флаттершай вперемешку с её смазкой — это было прекрасно. Он начал страстно её целовать, буквально вылизывать ей рот, пока по телу разливалось неописуемое удовольствие.       Он понял, что вкушать её прекрасно и быть в ней должно быть ещё лучше, так что, отдаваясь жадным поцелуям, он вернул одну из рук к её лону. Средний палец вошёл внутрь полностью, Марк почувствовал сладостную тесноту, влажность, жар. Флатти застонала в поцелуй, что только раззадорило человека. Он размял её дырочку одним пальцем, добавил второй, начиная расширять её круговыми поступательными движениями, и, чтобы его очаровательной партнёрше было так же приятно, как и ему, или хотя бы близко к этому, Марк начал ёрзать подушечкой большого пальца по её клитору.       Флаттершай начала извиваться, разрываемая блаженством и стыдом. Поняв, насколько поничья киска гибче, дальше парень ввёл все оставшиеся пальцы, растягивая её уже всей кистью. То, как она хлюпала, то, как легко принимала, сжимая, истекая, согревая, — это сводило с ума.       Марк мог бы так мучить и ласкать поняшку ещё часами, и ничего другого было бы не нужно, но ему не терпелось приступить к самому желанному. Он положил её на диван, на спину, нависая над ней. Стянул наконец вымокшие штаны, выпустив член наружу. Необрезанный, весь во взбухших венах, с густым скоплением волос на лобке. Вспотевший после кошмарного сна, влажный от слишком долгого предвкушения.       Взяв его в руку, Марк начал водить кончиком по пухлым губкам. — Ты готова, маленькая? — отведя член, он пару раз шлёпнул головкой по её клитору. Она взвизгнула, а после закричала, когда член вошёл. Проскользнул он легко и внутри встретил сжимающие стенки. Парень громко блаженно застонал, после чего опустился, давя на неё своим весом, прижимая её ближе к себе. Проникая в неё, а после снова выскальзывая, вновь и вновь, медленно набирая амплитуду, он водил носом по шее Флатти, утыкался в гриву. Она пахла полем, свежестью, цветами, пшеном.       Его яйца шлёпались о её бёдра, её копытца трепетно содрогались, как и крылышки, диван поскрипывал, грозясь сломаться. Ощущение блаженства росло с каждой секундой, заполняя тело вновь и вновь. Каждый раз казалось, что лучше уже не будет, но следующая волна наступала, раскатываясь от груди и точек соприкосновения, наполняя всё тело.       Парень вытащил член и начал заворожённо смотреть, как раскрывшаяся дырка дрожит, будто дышит, сжимаясь, но не до конца. Он потёрся членом о её пушистый мягенький животик, раздумывая, как же славно было бы в неё кончить. И его голову поразила чудесная мысль.       «Чёрт! Она же точно не залетит от меня».       Он перевёл взгляд на полуприкрытые глаза оттраханной Флатти: — Хочешь, чтобы я наполнил тебя, Флаттершай? Это будет просто ахуенно, поверь мне!       Парень встал, поднимая её с собой. Он прижал её к себе спиной, страстно мыча, вновь вдыхая её аромат, целуя куда-то под ухом, в шею. И наконец вновь насадил её обратно на свой член. Это ощущалось настолько идеально и правильно, что, если бы Марк сейчас был в состоянии о чём-то задуматься, он не понимал бы, как всю жизнь до этого мог трахать людей.       Он крепко её обнял, сильно и быстро двигая торсом; та сладко стонала, сотрясаясь в его нежных объятиях. Он поглаживающим движением переместил ладонь на её животик, соприкасаясь с выпирающим от члена бугорком, нежно надавил. — Чувствуешь, маленькая? — он гладил и сжимал её пузико, продолжая неистово трахать её, и через какое-то время почувствовал, как всё его тело сжалось.       Горячие потоки свежего семени хлынули во Флаттершай. Ощущение жарких поесаов прямо в её матке, давление горячей руки на животе... Флаттершай будто вознеслась на небеса. На такие, каких не было во всей Эквестрии. Она застонала с новой силой, кажется, уже с третьим дыханием, из её киски заструился сквирт, прямо на миленький цветочный ковёр. Немного даже попало в кружку... Марк в это время содрогался всем телом, закатив глаза, и утробно то ли рыча, то ли мыча.       Через пару секунд молчания Марк со своей поняшей на руках упал на диван. Раздался треск, и его ножки всё же сломались; с громким пугающим хлопком диван упал на пол. Марк перепугался, а после того, как понял, что произошло, громко заливисто засмеялся. Он погладил Флатти по гриве: — Не переживай, маленькая.       А она и не переживала, обессиленная, уже проваливаясь в сон. И Марк последовал её примеру.