Элементы естества

      Он вспыхнул — искра, мгновенно разросшаяся до огромного пожара. С неистовым жаром и неудержимой энергией родился из ниоткуда. И тут же угас. Только что начавшаяся жизнь моментально сменилась спячкой. Анабиозом. Пустотой.       Погружаясь в глухую бездну, он потерял ощущение времени. Не успевший как следует оформиться слух, нюх и зрение его не беспокоили. Всё, что он чувствовал, — пульс. Ритм крошечных вспышек поступающей силы. Амплитуда не менялась, напор не становился сильнее или слабее. Если какие-то изменения в этом энергетическом потоке и происходили, они были настолько ничтожны, что на фоне сотен веков он их просто не замечал.       Когда всё близилось к концу, ощущение наполненности сменилось жжением. Проснулась жажда. Последний энергетический всплеск — словно капля, падающая в переполненный сосуд. Кап. И всё хлынуло через край. В буре багрового пламени возродились его чувства, тело, пространство — и он распахнул глаза.       Вокруг была пещера, теперь уже ничем не освещённая, когда пламя погасло. Проступали очертания камней, сталагмитов и сталактитов, и Ласти пока ещё не понимал, что видит это всё благодаря тёмному зрению. Скользнув взглядом дальше, он заметил его. Своего создателя, высеченого в камне. В сознании будто из тумана проявились образы. Он знал всё. Знал Марциуса, его друзей и врагов, его историю — и своё предназначение.       Голову слегка закружило от хлынувшей информации. Эмоции вспыхивали одна за другой, тут же сменяясь новыми, смешиваясь в шторм — такой же яркий и неукротимый, как пламя, подарившее ему жизнь. Личность оформилась за секунду, сотворённая всемогущей магией и пронизывающей нитью истории и судеб. Он стал словно алмаз, что треснул и превратился в огранённый бриллиант.       Он успел и прослезиться, и задохнуться от сбитого дыхания, и прокусить губу. Смотрел на лик великого прародителя дольше, чем сам создавался. Затем взмыл в воздух, взмахивая крыльями. Точно зная, что делать, подлетел к статуе с обратной стороны, протиснулся в узкий каменный лаз, с усилием отодвинул копытом плиту. Там лежала книга. Кое-как вытащив её, раскрыл на нужной странице, прислонил к постаменту статуи. Огляделся, на миг задумался — и снова взлетел. Разогнавшись, бросился вперёд и сбил копытом наконечник сталактита. Перехватив его хвостом, принялся скрести по полу, вырисовывая замысловатые знаки из книги.       Минут через пятнадцать упорного труда, под ужасающий скрежет, Ластифаер стоял в центре пятиконечной звезды, вписанной в круг с несколькими символами дополняющими картину. Собрался с мыслями, прочистил горло и затянул ритуальное заклинание, призывая древнюю, испепеляющую силу похоти. — Tenebras ferventes appello — Мелкие камешки и пыль на полу задрожали. — Ardor membrorum avidorum, flamma vulvarum patientium, exsurgite! — Его копыта оторвались от земли, но не от взмахов крыльями — от энергии, стремительно заполнявшей его тело. — Per nomen naturae, per nomen beatitudinis! Potestas libidinis, imple me! — Вспыхнули глаза статуи, на её груди загорелся символ перечёркнутого сердца. От прокатившегося жара, от торжественности и мощи этого мгновения у Ласти встал член — Magna magia, magna energia, patefacite portas! — Из пентаграммы, прорывая каменную твердь, ударило пламя, заливая пещеру багровым светом. — Scindite fines, disrumpite solidum caelum et effundite maria — Его голова резко запрокинулась, глаза закатились — и он узрел. Размытый силуэт, далёкий и недосягаемый, но развернувшийся прямо перед ним. Прекрасный парень, рухнувший на колени в крошечной лодке, вопящий от боли, от силы, наполнявшей его — в сотни раз больше той, что сейчас текла в Ласти. — Quaere illum, quaere electum! Ille est via-a-a!       Поток всесокрушающей магии пронзил пространство. Корчась в спазмах, он каждой клеткой ощущал прикосновение к космическим безднам, к самой сути двух миров. Из последних сил пытался удержать концентрацию на ритуале. Но неописуемое, ни с чем не сравнимое блаженство затягивало, словно трясина. Рассчитывать, что он сможет удержаться от безудержного магического оргазма, было глупо — он лишь надеялся продержаться достаточно долго, чтобы закончить обряд.       Он увидел, как распахивается дверь, снова являя кричащего от боли человека. Пламя поглотило его — и тут Ластифаер потерял контроль. Рухнул на землю, заливая себя и ритуальный огонь спермой. Его исступлённые стоны разносились по пещере, многократно повторяясь эхом. Он извивался и корчился в невероятных сладостных муках, к которым быстро примешались чувство провала, стыда и вины — получился весьма странный коктейль.       Он поднял перепачканную мордочку, глядя в каменные глаза своего создателя, и понял, что подвёл его.       «Но, может, не до конца?»

•••

      Раздвоенные копытца зацокали по мостовой. Взгляд метался из стороны в сторону. Отыскать человека в мире пони оказалось не так-то просто! Ластифаер больше всего боялся, что того не окажется в ближайшем от пещеры городе — тогда он рискует вообще не найти его! Тут неожиданно обнаружилось огромное количество неместных обитателей. К счастью, в их гомоне он наконец уловил то, что искал. Две пони, разодетые по последнему писку Понивильской моды, судачили за столиком уличного кафе: — А вы уже слышали о существе из другого мира? — Что ты такое говоришь? — Ах, моя подруга в ресторане обслуживала одного из послов после того, как их приём у Принцессы Дружбы сорвался! Так вот, он сорвался из-за пришельца! — Фу-у-у! Это же такие мерзкие зелёные пони с Марса, да? — Да нет же! Аргх.       Ласти не стал дослушивать — прибавил шагу и направился к Дворцу Дружбы. Он никак не мог решить, хорошо это или плохо, что избранный угодил к величайшим героям Эквестрии. Но одно он знал точно: нужно скорее отыскать его и всё объяснить.       Дворец оказался открыт. До чего же наивные эти пони! Создатель наградил его тем, чем владел сам — недоверием и хитростью. Это давало Ласти неоспоримое преимущество перед ничего не подозревающими пони. Холл, к счастью, пустовал. Он скользнул в глубь коридоров, пока ещё понятия не имея, как найдёт Марка в этом огромном замке, но радуясь, что круг поисков сузился до него.       Через пару лестничных пролётов и поворотов он услышал снизу какой-то шум — оттуда, откуда пришёл. Хотел было вернуться, но звук открываемой двери прямо над ухом заставил его быстро шмыгнуть за угол.       Кто-то покинул одну из комнат — судя по всему, открыв и закрыв дверь магией. Это оказалась Старлайт Глимер, которую, видимо, тоже привлёк шум. Знания вновь сформировались в неощутимом пространстве, потоком вливаясь в голову Ласти. Тирания, пропаганда, переписывание истории, могущественные заклятия.       «Твою мать... Лучше ей на глаза не попадаться...»       Она процокала вниз по лестнице, не заметив непрошеного гостя. Ласти проскользнул к покинутой ею двери, на слух определил, что внутри никого нет (скорее всего), заглянул. Не найдя ничего его интересующего, решил всё же спуститься, ведь шум внизу только нарастал. — Успокойся, Флаттершай! Постарайся спокойно объяснить, что случилось. — Я-я, я… Он меня… — Флаттершай захлёбывалась, давилась, заикалась, не в силах связать и двух слов.       Она так и не вымолвила ничего внятного. Спустя пару минут неловкого молчания Ласти снова уловил звуки применения магии. «Успокаивают?» Потрясённый вздох Твайлайт: — Ч-что?! «Читают воспоминания…» — О Селестия… Флаттершай, ты… — От звука собственного имени пегаска разрыдалась с новой силой. — Нам нужно… нам нужно срочно всех собрать! «О-оу».       Торопливые шаги убежали куда-то по коридору. Ласти старался двигаться следом, не попадаясь на глаза. Могущественная магия Великого Марциуса почему-то не подсказывала ему планировку замка — а сейчас это было бы очень кстати. «Видимо, я всё же не всеведущ…»       Несмотря на это, ему удалось подобраться к залу, куда вскоре стеклись все — даже принцессы Селестия и Луна снизошли до собрания. Сейчас ему точно нельзя было попадаться. — Я… я не могу поверить. — Когда магией Селестии явили всё произошедшее, она долго молчала, прежде чем заговорить; её сестра всё ещё смотрела в одну точку. — С ней сейчас всё в порядке? — Да… Мы решили, что пока ей нужен покой… Она едва может говорить. — Твайлайт сидела напротив принцесс, а все её подруги — почти все — разместились вокруг. Никто не находил себе места, никто не мог осмыслить случившееся. Рэйнбоу Дэш ударила копытами по столу: — Нам нужно его уничтожить! Прямо сейчас! Почему мы до сих пор здесь сидим?! Обратим его в статую! Рарити печально покачала головой: — Дорогуша, без Флаттершай мы не сможем использовать Элементы… — Так пусть принцессы их используют! Они ведь уже так делали, с Дискордом! — Нет, — впервые подала голос Луна. — Мы не можем позволить ему оставаться в этом мире — осквернять своим присутствием. Тем более он может выбраться, как Дискорд уже делал. Это недопустимо! — Я согласна с сестрой. Мы должны вернуть его туда, откуда он пришёл. А до тех пор — просто запрём. Все согласились — или, по крайней мере, не нашли, что возразить. Никто до конца не понимал, что происходит, и уж тем более — что с этим делать. Эпплджек встревоженно приподнялась: — Мы должны всех предупредить! Ей ответили сразу трое, чуть ли не наперебой. Селестия холодно отрезала: — Не можем. Рарити положила копыто ей на круп: — Подумай о Флаттершай, дорогуша. Она бы этого точно не хотела! Позже всех ответила Старлайт: — Мы даже не знаем, о чём предупреждать? Кто-нибудь в этой комнате может сформулировать это… хоть во что-то?! — Она с угасающей надеждой обвела взглядом зал в поисках хоть какой-то опоры. Но её не было. Эпплджек поникла в кресле. Рарити пыталась её утешить, хотя сама была безутешна. Рэйнбоу нервно стучала копытом. Твайлайт смотрела на Селестию, ожидая ответа. Даже Пинки Пай не пыталась разрядить обстановку.       Затянувшуюся паузу — густую и душную — первой нарушила Селестия: — Решено. Запрём его. Сохраним всё в строжайшей тайне. Бросим все силы на поиски способа вернуть его в родной мир. Её мысль дополнила сестра: — И при этом постараемся не подавать виду перед послами и правителями.       Таково было их решение. Тяжёлое и удручающее. Но необходимое.

•••

— Ебать, ну это реально удобно. — Покрывшись потом после долгой отработки пассов, Марк сидел на полу по-турецки, теперь тренируясь концентрировать энергию. — Да, именно так. — Так почему ты не можешь знать всё, что захочешь?       Ластифаер закатил глаза и шумно выдохнул. За время этого рассказа вопросов от Марка стало ещё больше. И вопросы были такие, словно он слушал жопой: «Ты видел меня во сне?», «Так это ты открыл портал?», «То есть я должен был телепортироваться в пещеру?», «Кто такой Дискорд?». Быть помощником избранного оказалось крайне утомительно. Его утомляли не сами вопросы — чужой мир, полный всего мыслимого и немсылимоно, это можно понять. Но вот ответы: «Да», «Да…», «Да!», «Тебе очень повезло, что его сейчас нет рядом!» — и так далее, и так далее, и так далее. Существу, которое получает почти все знания по умолчанию, трудно понять того, кому нужно всё разжёвывать. Порой по нескольку раз. Но ведь ради этого он здесь, правда? — Не отвлекайся. Нужно сосредоточиться на энергопотоках. — К чёрту! Я готов. Ласти от такой решимости даже привстал: — Уверен? — Абсолютно.       Марк встал, подошёл к окну. Шторы были распахнуты, представляя общору энергетическое поле. Опустив взгляд в пол, он шумно вдохнул ртом, собирая силы — из собственных недр, из вне. По груди разлился жар, волной скатился к кончикам пальцев, заколол. Резко выбросил ладонь вперёд, полукругом провёл носком по полу, развернулся, сменил руки, выдохнул. Удар в воздухе, поворот, ещё удар — и пасс. Он представил, как пламя похоти растекается по артериям, чувственно сжал руки перед собой, глядя на это поле, — и по энергетической поверхности пробежала рябь.       Ластифаер хотел закричать, подбодрить, порадоваться — но сдержался. Марк сжал руки сильнее, впиваясь ногтями в ладони, зарычал. Жар в груди стал почти невыносимым — несколько капилляров в глазах лопнули. Энергетические ощущения обретали чёткость, соприкасались с физическими, перетекали в них. Он чувствовал сопротивление поля. И закричал: — А-а-а-а!       Барьер запульсировал, заискрился, на его поверхности замелькали вспышки — и наконец пошла трещина. Энергетический хлопок. Человека с невообразимой скоростью швырнуло в стену. Ласти отбросило на кровать, ломая её. Оба несколько минут пролежали, стеная от боли. Барьер треснул, но не рухнул. — Сука! — Какая ещё сука? Для первого раза — шикарный результат! — Ушибов это не стоило! — Хватит ныть! Ещё одна попытка — и мы снесём это жалкое заклинаньице! – Мы? – Марк осаддающего глянул на Ласти. Тот оскорбился: – Да! Мы! Я тебя тут уже битый час обучаю. А магию твою питает похоть, чей сосуд, по абсолютно совпадению –тоже я! Так что не надо обесценивать мой вклад Мистер Избранный! Человек вздохнул: — А, похер. Мне нужно отдохнуть, от всего этого дерьма. — Он лениво почесал зад, морщась от тупой боли. Лицо собеседника скривило от неловкости: — Насчёт этого… Лучше поторопиться. — В смысле, блять?! — Треснувший купол могут заметить, если тянуть. Глаза парня округлились, он пришёл в ярость: — А раньше сказать не судьба?! — Эй! Я верил, что у тебя получится с первого раза! Не бесись — поссоримся, когда выберемся. — Пиздец… Да как я? Да что блять? – От возмущения у него не находилось слов – Да что нам вообще могут сделать эти поняшки? Ласти расхохотался: — А-ха-ха-ха! Показать? — Чо?.. Ну давай. Инкуб подлетел ближе. Человек отшатнулся. — Да стой ты смирно!.. Приставать не буду.       Он замер. Подлетев снова, инкуб положил копыта парню на плечи и заглянул ему в глаза. Неестественно глубоко. Марка утянуло в глубину плещущейся оранжевизны, вокруг заплясали искры. Из пламенных нитей сложились образы.       Рарити. Истеричный, изматывающий характер, манипуляции в совершенстве, диваны из ниоткуда. Стресс-кутюр!       Эпплджек. Немыслимая сила, точные удары, владение лассо — как у циркача.       Флаттершай. Приручение драконов, мантикор, минотавра, василиска. Бога хаоса! И уничтожающий взгляд!       Пинки Пай. Хождение по воздуху, тягание валунов, сверхъестественное чутьё, пушки с конфетти, необъяснимые перемещения.       Рэйнбоу Дэш. Сверхзвуковая скорость, власть над многотонными облаками, звуковая радуга, звуковая волна сносящея колоны.       Твайлайт. Телепортация, немыслимый телекинез, энергетические лучи, трансфигурация, трансформация, нескончаемый список заклинаний!       Вся сила Элементов Гармонии. Могущество принцесс — и, о боги, Старлайт! Голова Марка пошла кругом. Он в полной мере прочувствовал, на что способны маленькие цветные лошадки. А также ужасающую силу дружбы! — Пиздец… — Угу. Так что поторопись, избранный. Пора.       Марк подавил гневную вспышку. Преодолевая боль, снова собрал все силы в кулак, чтобы додавить барьер. Ушло полчаса — пролетевших как пять минут. Мышцы сводило судорогой, раны саднили, мешали и сбивали. Но с криком и матом он добил заклинание ограждения.       Сжав руки так же сильно, но в более устойчивой позе, он довершил начатое. Магические потоки снова взорвались — но теперь наружу. Огромная волна осветила глухую чащу вокруг. Ласти тут же кинулся к Марку: — Ты смо-о-ог! Я и не сомневался! Настоящий избранный! — Да побежали уже! – Образы понячей мощи не покидали его разума, и испытать их на свой, итак уже подбитой заднице, ой как не хотелось.       Он схватил его за копыто и рванул, выпрыгивая в окно. На бегу, сбивая дыхание, снова принялся испытывать терпение спутника: — А я не могу просто сесть на тебя верхом, чтобы мы по-быстрому улетели отсюда? — Ох, Марк! Я бы очень хотел, чтобы ты меня оседлал, но тогда мы не полетим быстрее — ни полетим, ни поползём…

•••

      Когда срочное собрание закончилось, все разошлись по своим неотложным делам. Единственной, у кого не было ни забот на ферме, ни совещаний с послами, ни заказов на торты, оказалась Старлайт.       Уже не первый час она мерила комнату торопливыми шагами. События никак не желали складываться в цельную картину — путались и мешались как никогда. Можно было бы списать на стресс, но только на первые пятнадцать минут — от силы на полчаса.       «Это было неестественно. Невозможно. Но почему?»       Голова начинала болеть и кружиться. Хотелось поскорее отложить эти размышления, переключиться на что-то другое. Но она не могла отпустить то, что витало в воздухе, крутилось где-то рядом — и так упорно ускользало.       «За всю историю это… Как это?.. Что это?»       С каждой попыткой понять её голова словно наполнялась туманом. И это было ненормально! Чужеродно! Как только единорожка осознала это, боль пронзила её с новой силой. Не мешкая ни секунды, она подняла магией перо, подтянула первую попавшуюся записную книжку (сбив по пути пару предметов) и начала записывать свои мысли.