Элементы естества

      Чернота. Это был всего третий такой сон, но от этой черноты Марка тошнило уже настолько, что он выколол бы себе глаза, если бы это не привело ровно к такой же картине. Туман тоже был тут как тут, но с каждым разом он расходился всё дальше и дальше — не то чтобы рассеивался, скорее будто показывал, как растёт пространство, предстающее перед ним.       Он вновь стал бесцельно бродить вокруг. Но в какой-то момент заметил, что с каждым его шагом землю за спиной пожирает пламя. Оно наступает следом. Сперва он ускорил шаг, какое-то время даже бежал. Но потом понял: огонь не охотится за ним — он следует за ним. Впервые обернувшись к нему лицом, он несколько минут заворожённо смотрел на огромную стену могущественной стихии. Пока не проснулся.

•••

— Солнышко взошло! Пробудись, о избранный! Нас ждут великие свершения!       Парень разлепил глаза, лицезрея своего спутника, стоявшего чересчур близко. Марк отпихнул его морду, лениво потягиваясь.       Полночи они шли сквозь чащу, надеясь не наткнуться на диких животных. С этим повезло. Как и с тем, что это был не Вечнодикий лес. Когда Ласти озвучил эту мысль, человек сразу же закономерно спросил: «Почему?» и «Чё за дикий лес?». В ответ тот принялся дальше грузить Марка подробностями этого мира — даже без усталости в голосе, ведь всё ещё пребывал на волне радости от их великолепного побега. К сожалению, к утру это уже слабо помогало. — А чё мы не можем просто телепортироваться куда надо? — Марк, а ты знаешь куда надо? Мы должны найти Элементы Естества, и делать это нам следует естественным образом. Тот закатил глаза: — Тухловатый каламбур. — Он поднялся, разминаясь, и приступил к зарядке.       Инкуб его примеру не последовал, глядя на дома вдалеке, проглядывающие сквозь кроны. Вчера они вышли на кромку леса, за которым начиналось какое-то селение, и решили выбираться туда уже утром, на свежую голову. — Так, ты всё запомнил?       Не отвлекаясь от упражнений, в программе которых прибавились отработки пассов, Марк лениво ответил: — Да. — Тогда повторяй! — Э-э-эх... Не светить лицом. Найти чем прикрыться. Полноценно прятаться необязательно, но чем меньше нас видят, тем лучше. — Угу, всё верно. И-и-и? — При любой возможности подыгрывать любым бредовым версиям моего происхождения. — Не стоит отпираться, если спросят, тот ли ты самый человек. Но если подумают, что ты кентавр-инвалид — тоже неплохо! — Тут и кентавры есть? — Да, и к счастью, недостаточно много, чтобы в них все разбирались!       Марк закончил разминку и был готов идти, о чём дал знать спутнику кивком. Они выдвинулись из-за деревьев, словно звери, вышедшие на охоту. Улицы пустовали — было раннее утро. Через пару минут Ласти ткнул Марка в бок, указывая на один из домов. На его территории сушилось бельё. В том числе постельное. Быстро сообразив, что к чему, парень перепрыгнул низенький заборчик, гуськом прошёл к бордовой простыне, стянул её, срывая прищепки, и зашагал обратно. Воссоединившись, они шмыгнули в укромное пространство между двумя домами, и Ластифаер принялся помогать Марку приспособить ткань к новой цели. — Вот, тут надо немного разорвать! — Да зачем?! Схватив зубами краешек, инкуб ответил с набитым ртом: — Затем! Ткань с треском разошлась. Ловко обмотав её вокруг плеч и шеи, из под этой связки вытунл немного ткани наверх, образуя подобие капюшона, поправил пару складок. — Вуаля! — Зеркало бы... — Верь мне на слово — выглядишь отлично! Хотя лучше бы взяли что-то не такое яркое. — Я думал... Я думал, бордовый — это типа наш цвет. — Ну вообще так и есть. Ладно, пошли дальше. — Куда? Ласти выглянул из их временного укрытия и увидел на другом конце улицы кафе. — Туда! Парень выглянул через его плечо: — В бар? — Это кафе. — Да какая разница? Мы же типа скрываемся! — Ну и скроешься в туалете. А я соображу тебе чего-нибудь поесть. При упоминании еды желудок заурчал. — Да... Я бы сейчас пожрал... — Ну тогда пошли.       Марк прошёл внутрь первым. Не поднимая головы, он прошагал куда-то вглубь. Пони за стойкой проводила его растерянным взглядом, а сосуд постарался поскорее её отвлечь. — Добрый день! Что у вас есть съестного? Кобылка отвлеклась, теперь разглядывая уже рогатого: — Здравствуйте! Вот меню, сейчас действует особое предложение по завтракам. — Да... Кстати, насчёт этого... — Он перехватил её взгляд — она была крайне заинтересована и удивлена. — Видите ли, я издалека... — О! Вы, должно быть, приехали на фестиваль дружбы! — Именно так! Я э-э-э... кирин! Слышали про них? — Не уверена... — Ну вот, хоть вживую увидели! Понимаете, мы, кирины, не пользуемся деньгами. Соответственно, мне нечем вам будет заплатить... — Он оттопырил губу, свёл брови, силясь разжалобить собеседницу. — Мы можем вас угостить! Только если вы не против будете пообщаться с гостями, рассказать о том, как вы живёте — это же так интересно! — Да-а-а... — Он неуверенно протянул, копаясь в мыслях. Ничего, кроме самого наименования «кирины», в голове не возникало. Он оглянулся через плечо и порадовался, что хотя бы посетителей пока нет. — Это отличное предложение... — Замечательно! Тогда вот. — Она пододвинула меню ближе к Ласти. — Выбирайте пока, а я пойду всем расскажу, что у нас тут настоящий кирин! Ко мне же всё селение сбежится! Больше пони, больше битсов! — Она выбежала из заведения, куда-то торопливо направляясь.       Инкуб закрыл глаза, опустил голову, тяжело вздыхая. Делать нечего. Он выбрал, чего бы поесть человеку, передал заказ напрямую повару. А когда вернулся в зал, в него уже напирали толпы воодушевлённых пони. Он нервно усмехнулся: — Хе-хе... Здрасте?...

•••

      Повернув за угол, парень уже не обращал внимания на глухо доносящийся диалог Ласти с кем бы то ни было. Вслепую пошарив рукой, он потянул вниз первую попавшуюся ручку и прошмыгнул внутрь. Это оказалась не уборная, а склад. — Блять... — Он повернулся обратно и обнаружил, что с этой стороны у двери нет ручки. — Блять. Пару раз шумно толкнулся в дверь — безрезультатно. — Расслабься, чувак, она только с той стороны открывается. — Блять! — Марк подпрыгнул на месте, резко разворачиваясь и выставляя кулаки перед собой. — Что это за слово такое?...       Какой-то мужской голос — очень расслабленный и абсолютно ничем не обеспокоенный — доносился из глубины помещения. Человек сделал несколько осторожных шагов в ту сторону, почему-то всё ещё переживая, будто на него могли напасть. На полу между стеллажами и ящиками сидел какой-то жеребец. Бирюзовая шёрстка, коричневая грива в небрежной причёске, бордка почти такая же как у Марка, достаточно длинный рог. Но что парень заметил ярче всего, благодаря позе, в которой единорог лениво развалился, — это немалые яйца и ножны выглядывающие из куста под животом. Он тут же скривился, поднимая взгляд обратно вверх. — Ты кто такой? — Я?.. — Пони отпил немного из стакана. Он был настолько вял и расслаблен, что Марк подумал — там что-то алкогольное, но быстро сообразил, что это маловероятно в этом сахарно-ванильном мире. — Меня зовут Глуми Майнд, чувак.       Парень наконец выдохнул, понимая, что единорог явно не несёт никакой угрозы. — И что ты тут делаешь? — Жду, пока кто-нибудь выпустит. Одна бровь парня нахмурилась, другая взлетела вверх. Такое странное поведение почти снова вогнало его в настороженность. — А ты чё такой... спокойный? Глуми усмехнулся: — А зачем беспокоиться? Еда и напитки тут есть. Рано или поздно сюда точно кто-нибудь придёт. Тут прохладно и уютно, можно отдохнуть. Я даже вздремнул недавно. Марк ухмыльнулся. «Ну да, хоть пожру».       Он огляделся, внимательнее рассматривая содержимое ящиков и наполнение полок. Схватил бутылку виноградного сока и пачку печенья, после чего упал рядом с Глуми Майндом. — А сколько ты тут сидишь, чувак, раз и подремать уже успел? — Со вчерашней ночи. Кстати, вот это вот и есть причина. — Голубая магия его рога выхватила из рук человека бутылку. — Не советую тебе пить это. Оно забродило уже очень давно. Я должен был вынести этот ящик, а в итоге остался тут, с ним. — Так ты чо! Это ж вино получается? Единорог непонятливо глянул на него. — Да чё у вас за мир такой, если вы и про вино не знаете! Гони бутылку обратно, сейчас открою тебе великое таинство алкоголизма!       Бутылка подлетела в руки. Марк открыл её, но перед тем как выпить, решил уточнить: — Ну вообще... Есть шансы, что я отравлюсь. Я не так чтобы разбираюсь, как это всё работает. Ты если что — лечить этой своей магией умеешь? Жеребец оттопырил губу, пожимая плечами. — Ну и хрен с ним. Ничё хуже поноса точно не будет – Шумно выдохнув, Марк сделал пару уверенных глотков. На вкус было не прямо как вино, но сносно. Тепло поползло по телу — а это был верный знак, что надраться с этой штуки можно. Он так же шумно выдохнул, откусывая печенье. — Уа-а-ах, неплохо! На, глотни. У тебя это, наверное, первый раз — должно мощно торкнуть! Единорог перехватил бутылку телекинезом, наливая себе в стакан. — Меня, кстати, Марк зовут. Он качнул стаканом в сторону человека: — Твоё здоровье, Марк! — И опустошил ёмкость. — У-у-у... Кисловато... И так... Так тепло-о-о... — Да-а, а это ты ещё нормального пойла не пробовал!       Марк отпил ещё, не забывая подливать своему компаньону по неволе. Умял пачку печенья с голодухи. И от скуки, развязавшимся от брожёного сока языком, решил вести диалог дальше. — А чего тебя никто не ищет? — Сегодня не моя смена. — А друзья или семья... там, не знаю... Единорог повторил тот же жест — пожимая плечами. — Я сирота и особо ни с кем не дружу. Парень неоднозначно хмыкнул, уплывая куда-то вглубь своих мыслей. — Я тоже. — Он поднял взгляд обратно на Глуми, ожидая увидеть то, что поднималось у него в душе: тупую печаль, приглушённую временем и привычкой крепиться; далёкую тоску — не надрывную, а спокойную и даже тёплую. Но там не было ни-че-го. Абсолютная дымка безразличия и глубокая пустота. Человека аж передёрнуло. Но неожиданно он услышал: — А какими они были? — Хэх... Они были... Они были...       Он затянул с ответом, просматривая десятки воспоминаний, проносящихся в голове. Как впервые поранился — в детстве, несерьёзно, но очень больно по тем ощущениям. Как отец сказал ему не плакать, а мама беспокойно роптала весь день до самого вечера. Вспомнил, как впервые оказался у отца на работе — шёл с таким предвкушением и интересом, какое бывает только у детей. Как в итоге весь день брался за задачи, с которыми очевидно не справился бы. Как отец его не останавливал и не предупреждал, вынуждая под своим выжидающим взглядом доводить до конца. Как шёл домой выдохшимся, усталым и обиженным — и как потом засиял, когда отец сказал: "Мой сын ровно настолько же хорош, как я и ожидал". После этого он в жизни не сомневался, что всё у него получится. Ни разу. Вспомнил, как сердобольно мать таскала уличных животных домой, выкармливала и выхаживала, обязательно находя для них хорошую семью. Как он впервые сделал так же сам, подобрав не самый удачный день, когда отец вернулся весь на нервах. И как мама взяла всю вину на себя, а потом, когда они остались наедине, тихим, тёплым, материнским шёпотом, похвалила его героизм.       Вспомнил семейные походы в кино. Ленивые завтраки с вкусной едой и смешными шутками. Вспомнил аварию. Аварию навсегда лешившую его и кино, и завтраков, и родителей в целом, когда он едва вступил в совершеннолетие. Вспомнил, как впервые в жизни разрыдался в полную силу. Вспомнил, как тяжело было горбатиться на трёх работах, чтобы устоять на ногах. Как он тем не менее находил время и на любовные дела, в которых имел ошеломительный успех благодаря своей тупой прямоте, доставшейся от папы, и незамысловатому добродушию — от мамы.       От переизбытка нахлынувших ощущений и поступающего волнами опьянения он не выдал ничего, кроме: — Крутые... — Помолчав с полминуты и сделав глоток, он продолжил: — А твои? Глуми Майнд опять пожал плечами. Видимо, это был его коронный жест. — Не помню. — Воу... Это... Печально?

•••

      Существ вокруг было столько, что это уже стало просто неприлично! И к огромному сожалению Ласти — не в плане оргии. Вопросы лились нескончаемой рекой со всех сторон. Инкуб даже заскучал по глупым вопросам своего ненаглядного избранного. Их было куда меньше, и ответы на них он почти всегда знал! А тут приходилось нелепо врать. — Вы живёте в племенах? Типа как зебры? — Аэ-э-э, да-а-а! У нас даже вожаки есть! — У тебя такие острые клыки! Вы что, хищники? — Не-е-ет... Мы ими, аэ, это, зелень пережёвываем! — А все кирины тоже серо-красно-оранжевые, как ты? — Да! В смысле нет! Короче, все кирины трёхцветные. Но цвета у нас разные, да-да! Бывают и серо-буро-малиновые, и ало-сине-жёлтые — вообще всякие!       Эта интервью-атака так вскружила ему голову, что он уже совсем позабыл о том, что должен позаботиться о пропитании человека. Но, к счастью, очередной вопрос напомнил ему хотя бы об их общей цели. — А у вас есть какие-нибудь странные традиции?       Он отработанным рефлексом вдохнул, чтобы выдать очередную белиберду, а затем задумался. И придумал, как извлечь выгоду. Или хотя бы попытаться. — Да, друг мой! Мы очень любим делать детей! Вся толпа недоумённо переглянулась, что ничуть не отбило у Ласти энтузиазма. — Понимаете, у нас это-о... как бы так сказать... священное дело! Понимаете? Мы веруем, что это великий процесс! Вы что, разве не слыхали такого? Вы тут, ребята, вроде очень активно интересуетесь подробностями жизни других рас? Ну или может, каких-то особых пони?       Он цепким, внимательным взглядом заглянул в душу каждому — на предмет отклика, узнавания. Все переваривали услышанное. Кто-то даже задумался, но по большая часть скорее готовились, когда пройдёт достаточно времени, чтобы замять тему, и можно было продолжать задавать свои вопросы, пытаясь со всех сторон рассмотреть диковинку. Но была и она! Одна единственная единорожка. С серовато-зелёной шёрсткой и коричневыми дредами. Она выглядела ярко и запоминающеся, выделяясь на фоне простых селян, которые по большей части были земными. Инкуб задумался и точно вспомнил, что она не задала ни одного вопроса за всё время, пока он тут сидел. Но она сидела и что-то писала. И даже не догадывалась, что Ласти « "записал" её для себя.

•••

— И вот я тогда, короче, типа сломал этот барьер. С потрохами! — Ты крутой маг, друг мой! Парень сконфуженно взглянул на жеребца. Мотнул головой и подумав "А хули нет то?" закинул ему руку за шею. — Да, дружище! Именно так! — Он посмотрел на рог своего новоприобретённого друга. — А чё у тя рог такой длинный? Тот опять повторил свой коронный жест, отчего у Марка уже начинал дёргаться глаз. — Да просто. Родился таким. — Хм... Я думал, это значит, что ты какой-то до хрена пиздатый волшебник... — Ха-ха-ха-ха! А у тебя тогда где длинный рог? Парень отвёл взгляд. — Я тебе потом покажу... Как-нибудь. Но только это... По-дружески!       За такими незатейливыми беседами по счёту шла уже третья бутылка забродившего нечто. Большую часть принял на себя, конечно же, опытный в этом деле человек, но и единорог вполне себе втянулся! Когда комната закружилась настолько, что Марку даже показалось, будто на него летит стеллаж, он решил чуть замедлить темп — для этого попросил Глуми достать ещё один стакан, откуда бы тот ни взял предыдущий.       Беседа шла легко и ненапряжно. Ровно настолько же беззаботно, каким был Глуми Майнд. Но только вот это всё не давало парню покоя. Тот, кажется, не думал ни о чём. Никогда в жизни. Где-то под толщей опьянения зудело желание узнать — почему, как, зачем. Но предъявить было особо нечего. Да и удачного момента пока не подвернулось. — Так ты реально избранный, из другого мира?! — Ну естественно! Те чё, вид мой ни о чём не сказал? Геройский плащ — во! — Он нелепо махнул тряпкой, после чего рукой показал на себя. — Я ж, блять, вообще существо не из этого мира. Тебя это вообще не... не... Хъик... Не смутило? — Да я не заморачиваюсь... Типа... по жизни... Тут человека прорвало: — Да чё за херня?! — Он нахмурился, взмахивая руками. — Ты вот это вот своё... вот это-о! Плечами жмёшь, вообще в ус не дуешь! Ни хрена не помнишь! Пьёшь впервые в жизни! Как ты так вообще живёшь?! Глуми лишь опять, чёрт подери, пожал плечами. — Не запариваясь... — Чё, вообще не над чем? — Ага. Именно так. — Тебя чё, ничё не коробит? Ничё не беспокоит? — Ничего такого. — Ну должно же, хоть какое-то говно у тебя в жизни происходить, от которого ты, ну-у-у... не знаю... хоть немного переживаешь! — Я быстро об этом забываю. Когда думаешь о проблемах, они в жизни не задерживаются. — Блять... Хъик... У тя чё?... Амне-мняне... Амнезия? — Да не... У меня магия особая. — Чё?...

•••

      Как только интерес, вившийся вокруг Ласти словно буря, поутих — когда все плавно перешли от вопросов к гостю, к обсуждению его между собой, а позже и на прочие темы, — он проскользнул через толпу к той самой загадочной даме с блокнотом. Завидев его, она поправила очки-полумесяцы на своей мордашке, чуть подраспрмилась. — Здравствуй! Как дела? — Неплохо. — Она на секунду растерялась, немного подумала и явно решила сразу перейти к делу. — Вам что-нибудь нужно от меня? Ласти цокнул языком о натянутую улыбку: — Так значит? С места в карьер? Ну и хорошо! Я смотрю, ты явно не глупая. Пишешь всё что-то, но ничего не спрашиваешь! — Хи-хи... А у тебя голова не болит от вопросов? — Болит! Именно поэтому я увидел в тебе отличного собеседника. Ну знаешь, такого, от которого можно получить не только расспросы, но и ответы. — Он перегнулся через стол, ближе к ней. — Я угадал? Она телекинезом подняла со стола коктейль, помешала его трубочкой, отпила. — Возможно. А что тебе нужно? — Знаешь... А я ведь тоже жадный до редкостей... Я уже упоминал это, если помнишь. Она хмыкнула. — Понима-аю... — Кажется, она о чём-то всерьёз задумалась, разглядывая инкуба. — Ну хорошо! Я знаю, что может тебя заинтересовать. Но тогда ты расскажешь мне, кто ты на самом деле такой. Ластифаер опешил. Пони лишь усмехнулась: — Я знаю, как выглядят кирины. Я читала. Инкуб хитро улыбнулся. Эта единорожка оказалась совсем не такой простой, какой казалась, и это его не испугало. Вызвало азарт и даже немного возбуждение. — А ты и вправду... умна. А почему ничего никому не сказала? Она отпила ещё раз, формулируя мысль: — А зачем? Если я промолчу, у всех будет отличный вечер и куча впечатлений. А если скажу, что это не так? Кто мне поверит? А если поверят, я ведь даже не смогу сказать им, кто ты есть на самом деле и чего от тебя ждать. Так лучше я сначала это выясню. Ластифаер почувствовал восторг! И стояк. Для воплощения и сосуда похоти эти вещи вообще возможно не шли по отдельности. Он не оссознавал этого в полной мере, но после необременённого лишними мыслями Марка, было очень приятно заиметь такую умную и хитрую собеседницу. Незнакомка очаровывала его всё больше и больше, а это значило, что с ней пора знакомиться! — Как тебя зовут? Она смешливо закатила глаза: — Все меня тут называют Футнот, хотя большинство даже не знают, откуда эта кличка взялась и что она значит. А зовут меня Пейдж Тёрнер. — И как тебе больше нравится? — Мне больше нравится сразу к делу. — Она хитро улыбнулась, и в глазах её плясали огни неутолимой жажды и любопытства. — Понял, не дурак! — Он вспорхнул со стула и полетел к выходу, вызывая восхищённые ахи в толпе. Оказавшись на улице, он обернулся на единорожку, которая со всех копыт старалась за ним поспеть. Запыхиваяась, она окликнула его: — Стой! А тебя как зовут? – Ластифаер! – Погоди, погоди! Я слышала, ты пришёл сюда с кентавром с недостатком конечностей! Ласти к своему стыду вспомнил о друге, на мгновение завис в воздухе, но всё же продолжил путь. «Марк справится, а мне нельзя упускать такую жемчужинку». — Ха-ха... Ты наверняка понимаешь, что это не минотавр. — Конечно. Фух! – Да стой ты! — Чего теперь? — Ты сам понимаешь, куда летишь? Ласти вновь завис. Точнее, теперь даже приземлился. — Хе-хе... Точно... Веди! — Он галантным жестом пропустил даму вперёд. Та лишь поправила очки и, гордо задрав подбородок, спокойным шагом пошла вперёд. Правда, через мгновение вновь заторопилась — всё же ей не терпелось узнать правду. «Хех... Хороша чертовка...»       Инкуб шагал за ней сзади, разглядывая все прелести её тела. А ещё отметил для себя красивую кьюти-марку в виде книги с пролистываемыми страницами, которые складываются в форму лотоса. «Хотя и на вагину чем-то смахивает... Надеюсь это хороший знак!»

•••

      Голубые, чуть мерцающие мыльные пузыри плавно витали в воздухе. Кружили, переливались рябью — то ли мыльной, то ли магической. Это было завораживающе и маняще. Марк протянул палец, чтобы лопнуть один, но тот вильнул в сторону. Он недоумённо и расстроенно уставился на пони, чей рог, окутанный сиянием, управлял этой игрой. — Не надо... Не стоит трогать их просто так, дружище. — Почему? — Я ж говорил... Это моя особая магия. Она... помогает мне.       Глуми запнулся. Можно было бы списать на опьянение, но если бы Марк сам был потрезвее, то заметил бы: тот и правда не до конца понимает, как это работает. — Как? Ни хрена не пойму... — Ну... Я благодаря им ни о чём не думаю. Когда надо. Забывать может. Расслабляет утихомиривая ум, понимаешь?       Парень резко опёрся о стену, упираясь взглядом в одну точку. Он почувствовал: где-то рядом витает мысль, и её надо поймать! Вслепую пошарив рукой по полу, он попытался найти одну из пустых бутылок. Первую он оттолкнул, неаккуратным движением ладони. Но до второй таки добрался. Приложил холодное стекло ко лбу, приклы веки, глубоко задышал носом. Думать никогда не было его сильной стороной, сейчас — тем более, но он был намерен понять то, что обязан понять.       Через пару минут таких усилий — Глуми, по своему обыкновению, не нарушал тишины — Марк наконец сформулировал вопрос: — Погоди... Ты не дал мне дотронуться до этого? — Ну да. — То есть твоё заклинание... оно расслабляет и отключает мысли. И так же действует на других? Глуми кивнул головой, глядя на человека своими пустыми глазами. Пустыми и такими... Бездумными! Марк резко схватил его за плечи и затряс от радости: — Чувак! Ты тот, кто мне нужен! Ты — элемент Бездумности!

•••

      Домик Пейдж оказался совсем рядом с кафе — симпатичнее соседних и так же выделявшийся, как и сама единорожка. Они вошли, и как только она магией захлопнула дверь и задёрнула шторы, тут же набросилась на Ластифаера: — Ну же! Рассказывай, кто ты и что делаешь здесь с человеком!       Ласти спокойно обошёл её, делая вид,что даже и не заметил угрожающе-нетерпеливый тон, осмотрел гостиную. — Стильненько! — Он рухнул на диван, закинув передние копыта за голову, а задние раскинув по сидушке. Член у него уже давно стоял и сочился. — Не шути со мной, прошу! — Ладно-ладно, присаживайся. Пейдж села. — Я — воплощение скрытого аспекта вселенной. Вместо привычных «Чё?» и «В смысле?» он увидел вдумчивый кивок и услышал: — Какого именно? Его поразила её спокойная вовлечёность. — Я не могу сказать. Этот аспект скрыт от всех живых существ Эквума древним заклятием. Как бы я ни пытался объяснить, ты не поймёшь. А даже если донесу хоть крупицу косвенного понимания — твоё сознание вытеснит их при первой же возможности. Теперь инкуб точно ждал недоверия, скепсиса, непонимания. Но Пейдж верила ему! И продолжала задавать вопросы! Не те вопросы, ответ на которые был озвучено и варварски прослушан и недопонят, а уточняющие, развивающие тему. Точные и обстоятельно аккуратные. — Почему заклятие, скрывающее некую концепцию от всего мира, не влияет на тебя? Он посмотрел на неё шокированно, но продолжил: — Я создан после наложения заклятия. — Как именно? — С помощью заклинания. Не спрашивай, кто его наложил — это тоже под сокрытием. — А можно снять эту насильственную цензуру? Ласти кивнул. В её глазах любопытство разгорелось ещё ярче. — Я хочу избавиться от этого заклятия! Инкуб всё же не выдержал и на повышенной громкости выдал: — Боги, Пейдж, ты прекрасна. Честно говоря, я недавно в социуме, но ты — самый сообразительный и благодарный слушатель, который у меня был. Это очень ценно. Ей это явно польстило, но она умело парировала: — Шутишь? Мне не каждый день рассказывают такое! И не каждый день я узнаю что-то из первых копыт. Которые наверняка могут мне помочь... Да?       Он хотел завопить "Да! Да!", но вдруг вспомнил суровое каменное лицо Марциуса. Вспомнил свою немалую оплошность и свой страшный стыд. В нём закипело подаренное его создателем недоверие. Лучезарная улыбка стекла с его лица, он отлетел к окну, задумчиво уставившись вдаль. Единорожка ему крайне нравилась, но они знакомы так недолго. Делу похоти нужны верные агенты, но как знать, что она скажет, когда узнает всё? Нет. Ему нужно быть аккуратнее. Он подавил столь скоро обращовавшуюся сильнейшую симпатию. Хотя бы постарался так сделать. — Так что? Ты знаешь, как снять заклятие? — Сначала твоя часть сделки, милая. Я сказал, кто я. Теперь, выкладывай, что там у тебя. Такая резкая смена её задела, но виду она не подала — понимала, что собеседник прав. Ласти же так это не ощутил, немного почуствовал себя тварью, но сохранил деловую мину. — Ты говорил про культ размножения. Я изучала что-то подобное. — Она достала несколько книг с высоких полок, открывая нужные страницы. Ласти тут же принялся пробегать глазами по тексту и иллюстрациям. Там были недавние рукописи, явно принадлежавшие единорожке, и совсем древние. Один текст — даже на неизвестном языке, но с переводом между строк. — Знал ли ты, что у зебр есть боги? В которых они верят и по сей день! Но самое интересное – они были на самом деле. Конечно же они не были богами в буквальном смысле – Пейдж усмехнулась, явно что-то вспомнив – Только при зебрах такого не говори... Они были чем-то приближеным к нашим аликорнам. Я так и не докопалась до их происхождения, но у них были огромные магические силы — не в той же форме, что у принцесс, однако позволявшие не стареть и творить непостижимое, для смертного. Одним из таких богов был Исидод. Бог плодородия.       Она указала копытом на изображение. Сознание Ластифаера наполнилось образами: величественный полосатый жеребец из рисунка превратился в живую фигуру из плоти и крови. Он узрел, как его исполинский член заливает семенем сотни маток. Как он порождает целый народ. И как он владеет элементом размножения! «Он был в шестёрке Марциуса!» — Я знал его... То есть... Да. Спасибо. Это очень полезно. Теперь я знаю, куда двигаться. Пейдж не совсем уловила его логику, но раз помогла — значит, помогла. — Я могу помочь тебе дальше. Ты же видишь: я многое знаю. И, и умею узнавать! Позволь мне стать частью тайны мироздания! Я не выживу без этого! Он видел её преданность и, конечно, желание. Но всё ещё не доверял полностью, точнее не мог себе это позволить. По крайней мере — раньше времени. — Хорошо. — Она радостно запищала, топоча на месте, но он прервал: — Но! Ты должна доказать свою преданность. Если окажешься недостойной, или вовсе после того как всё узнаешь сама, поймёшь что это не твой путь — мы сотрём тебе память! Чистый блеф, но Пейдж восприняла всерьёз. Она посерьёзнела, кивнула. — Конечно. Я понимаю. — Однако детский восторг всё же просачивался сквозь собранность. — Так когда приступим? — Как только, так сразу! Но для этого, надо забрать моего друга из кафе. Пошли.

•••

— Смотри, братан... Я же говорил, что я избранный, так? — Угу. — Ты знаешь про принцессу дружбы и её подруг там, все дела? — Что-то слышал... — Так вот, у меня тоже будет своя команда. И ты идеально подходишь! — Воу... Прикольно... — Блять, да подави ты свой пофигизм! — Марк не отпускал плечи Глуми, не прерывал зрительный контакт. — Ты готов идти со мной до конца? Покорить этот мир? Бороться против всего мира? Глуми задумался. На лице это никак не отразилось, но Марк на лицо и не смотрел – не смог бы. Такой вывод он сделал лишь из образовавшейся долгой паузы. — Да. Готов. — Охерительно! Теперь нам осталось выбраться с этого ёбаного склада.       Он поднялся, хватаясь за стеллажи. Пол закружился, но удержать равновесие удалось. Его сразу окликнули: — Стучать бесполезно, Марк. Из зала не услышат. — Отставить! Я избранный. Вышибу эту дверь нахер!       Он снова принялся бить плечом — с разбегу. Менял позы, точку удара. Без толку. Тогда пришла другая мысль. Коряво и аляповато Марк повторил движения, которыми снёс барьер. Какой-то энергетический толчок прошёл, дверь глухо хлопнула, но осталась на месте. Он повторил, собравшись. Нет . И тут его посетила последняя и самая гениальная идея.       Он встал чуть ближе — не настолько, чтобы можно было выбить с места, но и не так далеко, как при попытке сделать это магически. Снова повторил замысловатые пассы — энергичнее, с напором, — и из финальной позы, где ладонь должна была выбросить силу, быстро перестроился, бросаясь предплечьем вперёд. Магический толчок сложился с инерцией броска, помножил её — и Марк вылетел в коридор вместе с выбитой дверью. — Е-е-е! — Он победно заревел, лёжа на поверженной двери. Кто-то это заметил, но Марк уже вернулся на склад за соратником. Подхватил его на руки. — Уходим отсюда, Глуми Майнд! — Уо-о-оу... Круть... Никогда не катался на руках у... Как там твой вид называется? — Марк.       Они ввалились в толпу, обеспокоенную грохотом и вандализмом. Кто-то роптал, кто-то жался к стене. Хозяйка кафе жалобно завопила: «Что с моей дверью?». Гомон бесил, и человек тоже закричал: — Ластифаер! Ластифа-а-аер!       А Ласти слышал. И видел в отличии от парня. К этому времени они с кобылкой уже зашли в кафе, как раз успев к началу этой зарождающейся катастрофы. — Твою мать... Спутница считала тревожный и тон и сразу всё поняла: — Вам нельзя привлекать столько внимания, правда? — Ме-ех... Вообще-то там всё сложно, и в нашу сторону, но так сильно запоминаться нам точно не стоит. — Погоди, я знаю единорога, у него на руках! Так, Ласти, нам надо всем собраться у барной стойки. — Зачем? — Доверься мне?       Он озадаченно посмотрел на неё. В целом он ей доверял, но сейчас, на фоне накалившейся обстановки, сомнения грызли даже сильнее, чем в доме. Но делать всё равно было нечего. Он взлетел под потолок, направляясь к своему непутёвому избранному. Пейдж тем временем протискивалась к стойке.       Наконец парень заметил инкуба совсем рядом. — Пока ты прохлаждался, я нашёл элемент! — Он чуть тряхнул единорогом в руках, будто хвастаясь добычей. — Хорошо, Марк, ты молодец! Лучшего избранного мне и не пожелать! А сейчас, давай подойдём к стойке. Тот хотел возразить, но не придумал что, и просто зашагал. Пейдж уже была там. Она обратилась к жеребцу: — Привет, Глуми. Тот улыбнулся: — Здравствуй, Футнот. Марк и Ласти спросили в один голос: — Вы знакомы? Единорог кивнул, и Пейдж объяснила: — Да, деревня-то небольшая. — Логично. — Глуми, ты сможешь наложить на всех-всех-всех тут своё заклинание? — Э-э... Да. Но зачем? Вместо неё ответил Ласти: — Поверь, надо. Марк подначил: — Послушай его, чувак, он умный чертила. Хотя я сам хер знает зачем. — Без проблем. — Отлично! Тогда по моей отмашке!       Толпа охала и ахала, посыпались вопросы и когда трое самцов были готовы, Пейдж таки начала давать ей ответы. Бокал, обвитый пурпурной магией, взмыл в воздух, за ним — вилка. Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь. — Жеребцы и кобылки! Прошу тишины! Мы рады, что вас так поразило наше шоу!       В зале стало тише, но недоумение не рассеялось. Пронеслись шёпотки. Хозяйка вновь возмутилась: «Какое шоу? Что с моей дверью?». Пейдж не дала им опомниться: — Вы не ослышались! Это великолепное шоу, которое мы подготовили вместе! – Выдержала драматическую паузу – Загадочный и пряный кирин из дальних земель, мастер словесной эквилибристики! — Она показала копытом на Ласти. Тот приподнялся, дерзко оглядывая толпу, поигрывая хвостом. Эффект был положительным — некоторые даже одобрительно выкрикнули его имя. Те кто запомнил — Загадочный гость из иного мира — человек! Продемонстрировавший вам свою недюжинную силу! — Теперь жест в сторону Марка. Тот тоже быстро сориентировался и начал напоказ играть бицепсом. Раздалось несколько хлопков и одиноких возгласов. — И завершит наше представление всем вам знакомый, но припасший в рукаве тузы Глуми Майнд со своим волшебным мыльным шоу!       Она кивнула ему. Единорог расслабленно улыбнулся, вышел вперёд, и его выдающийся рог заискрил, выпуская обещанные пузыри, наполняя кафе. Все заворожённо ахнули, пространство залило голубым светом, мерцанием, необыкновенной и прикоаывающей красотой! Раздались аплодисменты. Даже хозяйка заулыбалась. — И что теперь? — тихо спросил Ласти. — А теперь — все к чёрному ходу, пока они предаються забытию. Глуми, выпусти ещё пузырей.       Инкуб был заворожён. Вновь! Опять! Проверку пони уж точно прошла, а значит он мог восхищаться ею без стеснения. Он шумно чмокнул её в щёку. В ответ — подмигивание, и вся компания двинулась к выходу. Перед тем как завернуть за угол, Глуми повиновался. Пузыри поплыли гуще. Они лопались случайно, и от намереных прикосновений тоже, касаясь и заставляя поней замереть с блаженными улыбками. Ему стало очень тепло на душе. Дарить спокойствие, долгожданное отдаление от беспокойных мыслей другим, а не только себе, было очень приятно. Пока мыльные пузыри позади продолжали свой медленный танец, стирая память о том, что здесь вообще кто-то был, они уже были под закатным солнцем. Спустя долгий день избранный, со своим верным спутником, наконец оказались рядом. И оба раздобыв себе по единорогу. – А кто эта деваха? Она мне нравится. Ласти засмеялся: – Ха-ха! А мне то как нравится! Это Пейдж. Она подсказала мне, где искать элемент размножения! – Пф-ф-ф, а мне и помощь ничья не пригодилась! Я сам нашёл элемент бездумности! – Да-а, знаешь Марк, у меня и сомнений в нём нет. Если я правильно понял, что он промыл мозги такой толпе, то он достоин. И необходимо-полезен! Чуствую, что память подтирать нам придётся ещё не раз... На их тихий милый диалог обернулась Пейдж и вперила взгляд в инкуба. – Я думала вы итак это можете? Тот смущённо отвёл глаза, невинно смотря на небо. – Бля народ, а куда мы вообще идём? – Ко мне домой! Снимать с меня заклятие... Парень вопросительно посмотрел на Ласти, тот кивнул. – Ну тогда и с Глуми тоже! Да дружбанище? – Агась...