Чукур: По закону улиц

Официальный переезд Вартолу Саадтетина в роскошный двухэтажный дом по соседству с главным особняком Кочовалы с первых же дней начал приносить свои ядовитые, разрушительные плоды. Вартолу словно задался целью превратить жизнь бывших хозяев Чукура в непрекращающийся кошмар. С раннего утра и до глубокой ночи из открытых окон его нового жилища на всю площадь гремела вызывающая, шумная музыка. Его вооружённые до зубов люди демонстративно устраивали посиделки прямо на крыльце, громко хохотали, жарили мясо и вальяжно прохаживались вдоль забора. Идрис Кочовалы находился в неописуемой, бешеной ярости от такого откровенного неуважения. Самое страшное было в том, что панорамные окна второго этажа дома Вартолу выходили аккурат во внутренний двор особняка Кочовалы. Из-за этого женщины семьи — мама Султан, Недрет, Айше и кузины — больше не могли чувствовать себя в безопасности даже на собственной, некогда неприкосновенной территории. Стоило Карадже или Акшин выйти на крыльцо, как они натыкались на насмешливые взгляды боевиков Саадтетина. Дерья зашла в кабинет отца Идриса в самый разгар утреннего военного совета. Её лицо было бледным, а длинные чёрные волосы строго убраны назад. Она молча прошла к столу и выложила перед тяжело дышащим от гнева Идрисом те самые накладные и отчёты по проверке счетов, которые он требовал. — Вот документы, отец, — тихо, но твёрдо произнесла Дерья.Она видела, как Идрис сжимает кулаки, слыша доносящиеся с улицы басы чужой музыки, видела, как мама Султан леденеет в углу комнаты. Но Дерья молчала. Сжав всю свою волю в кулак, она не выдала страшную тайну Паши и Султан, которую подслушала накануне. Она смотрела на этот особняк и понимала, что под его легальным фундаментом погребена слишком страшная ложь. ----------------------------- Пока Идрис рвал и летал, Ямач продолжал действовать своим, аналитическим путём. Зацепившись за ту безумную, неадекватную реакцию Вартолу на песню «Михрибан» в кофейне, он начал глубокое, пошаговое расследование. Он не верил в случайности. Младший Кочовалы лично отправился в самые бедные, глухие кварталы на окраине Чукура. Он часами опрашивал старых жителей района, выуживая крупицы информации из их дряхлой памяти. И его упорство принесло плоды. Несколько пожилых лавочников, помнивших Чукур тридцать лет назад, канонично подтвердили его догадку: — Да, сынок… Жила тут когда-то женщина по имени Михрибан. Бедно жила, тихо. И мальчик у неё был. Маленький такой, шустрый. Не помню как звали. А потом она умера, а парня родственники забрали наверное. Ямач сидел в своей машине, сжимая руль до побеления пальцев. В его голове медленно начинал выстраиваться совершенно иной, пугающий каркас происходящего. Вартолу Саадтетин — не просто пришлый бандит, решивший заработать на наркотиках в Дере. Этот человек был кровно, легально и ментально связан с прошлым Чукура. Его корни уходили глубоко в историю этих улиц. ------------------------------------ Это расследование Ямача наводило суеверный, дикий ужас на Пашу. Старый соратник Идриса прекрасно помнил историю Михрибан и знал то, чего пока не ведал Ямач: Салих — это внебрачный сын Идриса, которого он сам когда-то выкинул на улицу по приказу Султан. Паша понимал, что если Ямач раскопает правду, то вылезет наружу и его собственный страшный грех, и тогда Идрис уничтожит его на месте. Паша тайно, лихорадочно пытался запутать следы. Пробравшись в архивную пристройку особняка, он трясущимися руками начал перебирать старые папки с записями актов гражданского состояния, пытаясь найти и уничтожить любые упоминания о рождении Салиха. Дерья, проходившая мимо по коридору цокольного этажа, случайно заметила его через полуоткрытую дверь. Паша стоял у шкафа, его спина судорожно подрагивала, а пожелтевшие листы документов рвались в его пальцах. Дерья остановилась на секунду. Ей, как адвокату, было дико видеть это уничтожение улик. Но, зная скрытую правду, она испытала лишь глухую, леденящую скорбь. Она не стала кричать или звать Ямача. Дерья просто молча поправила очки, развернулась и прошла мимо, позволяя Паше в панике прятать следы своего старого преступления ради того, чтобы Чукур не взлетел на воздух прямо сегодня. ---------------------------- Тем временем Сена продолжала жить отдельно в своей маленькой, скромной квартире на окраине района, но её хвалёная независимость начинала трещать по всем швам. После отмены перемирия обстановка на улицах Чукура накалилась до предела. Криминальные элементы и подозрительные люди Вартолу начали открыто активизироваться вокруг её дома, постоянно дежуря в переулках. Ямач, измученный страхом за неё, канонично приезжал почти каждый вечер, умоляя её вернуться в особняк, так как контролировать безопасность Сены на расстоянии и разрываться между ней и кофейней становилось физически невозможно. Сена сидела у окна, глядя на Метина внизу, и начинала медленно осознавать, что её «демарш» и попытка сбежать от Султан поставили её жизнь под реальную, легальную угрозу. Она была заперта в новой клетке. Дениз тайно навестила Сену ближе к вечеру — ведь именно она через своих знакомых художников дала ей этот адрес. Дениз зашла в квартиру, держа в руках скромный пакет с фруктами, и застала Сену бледной, сидящей на диване. Между ними больше не было той яростной, кухонной ревности. Две молодые женщины просто молча сидели рядом в полумраке скромной комнаты. — Тебе страшно? — тихо спросила Дениз, всматриваясь в её профиль. — Страшно, — честно призналась Сена, качнув головой. — Вчера какие-то люди Вартолу часами стояли под моими окнами. Ямач прибежал ночью, кричал, умолял вернуться… Я вижу, как он разрывается из-за меня, Дениз. И мне больно от этого. Дениз мягко положила руку на её плечо, разделяя с ней это тревожное, гнетущее ожидание. Она не звала её обратно в особняк Кочовалы, но её присутствие дарило Сене ту самую чистую, человеческую поддержку, которую Чукур так редко прощал чужакам. ----------------------------- Селим понимал, что после провала его махинации со дядями его кредит доверия в особняке исчерпан на сто процентов. Находясь под строгим, молчаливым и тяжёлым контролем Дениз, он был вынужден продолжать играть роль тройного агента. Вечером, выполняя её чёткое указание разузнать планы врага, Селим тайно приехал к новому дому Вартолу. Музыка внутри гремела так, что дрожали стёкла. Селим прошёл в кабинет Саадтетина, где тот сидел за столом, лениво попивая ракы. Селим не выдержал. Его паника, копившаяся днями, вырвалась наружу лихорадочным, злым упрёком. — Ты совсем с ума сошёл со своим новосельем, Вартолу?! — Селим со злостью опёрся ладонями о стол, понижая голос до свистящего шёпота. — Зачем ты устроил этот вызывающий цирк прямо под окнами отца?! Ты ведёшь себя как идиот! Твои глупые провокации с соседством приведут к тому, что Ямач начнёт копать ещё усерднее и в итоге поймает нас обоих! Притисни своих людей, пока Чукур не взорвался! Вартолу лишь лениво крутанул янтарные чётки и нагло рассмеялся ему в лицо, отмахиваясь от его паники. Он не знал, что за упрёками Селима стоит холодный, просчитанный приказ Дениз.