Чукур: По закону улиц

Ямач Кочовалы больше не собирался играть в дипломатию и тратить время на экономические блокады. Возвращение отца Идриса на трон Чукура и его жесткие, силовые требования выжгли в младшем сыне последние капли парижского милосердия. Ямач разработал хитрый, математически выверенный план и хладнокровно заманил людей Вартолу Саадтетина в масштабную, глухую вооруженную засаду прямо на узких, лабиринтных улицах района. Грохот автоматических очередей разорвал утреннюю тишину Чукура с пугающей, звериной силой. Это была одна из самых жестких и кровопролитных перестрелок начала сезона. Парни Меке и Кемаля, укрывшись за каменными стенами и перевернутыми машинами, методично расстреливали грузовики чужаков. Наркобарон нес колоссальные, непоправимые потери в людях и деньгах, с яростью осознавая, что молодой рокер в куртке окончательно перенял повадки своего грозного отца Идриса. Дерья стояла у панорамного окна своей конторы, до боли впившись пальцами в деревянный подоконник. Сквозь стекла она видела вспышки выстрелов, видела, как бегут люди, и как брусчатка Чукура окрашивается свежей кровью. Её руки крупно дрожали, а к горлу подступал удушающий ком скрытых слёз. Накануне она подслушала страшное признание Паши в комнате Султан. Она была единственной из всего молодого поколения района, кто знал леденящую кровь правду: Вартолу — это выживший Салих, родной, единокровный брат Ямача. И прямо сейчас Ямач с ледяной ухмылкой на лице методично уничтожал своего собственного брата, даже не подозревая об этом. Для Дерьи этот триумф Кочовалы оборачивался чистокровным, невыносимым кошмаром, и она была вынуждена молчать, чтобы Чукур не утонул в братоубийственной бойне. --------------------------- Параллельно с этим независимая жизнь Сены в её маленькой съемной квартире на окраине окончательно затрещала по швам. Опасность, вызванная отменой перемирия, начала буквально дышать ей в спину. Подозрительные вооруженные люди Вартолу караулили её в каждом переулке, и Ямач, прибегавший по ночам, умолял её наступить на гордость и вернуться, так как контролировать её безопасность на расстоянии Метин и Кемаль больше не могли. Дениз, которая чувствовала глубокую личную ответственность за Сену (ведь это она тайно дала ей адрес этой квартиры), приехала к ней на рассвете, когда на улицах ещё пахло порохом. Она застала Сену бледной, растерянной, судорожно упаковывающей вещи в чемодан. — Кольцо сжимается, Сена. Твой демарш больше не имеет смысла, — тихо, но удивительно твердо произнесла Дениз, помогая ей застегнуть замок на сумке. — Если ты не вернешься в особняк под защиту стен, Ямач погибнет, пытаясь разорваться между войной с Вартолу и охраной твоих окон. Спаси его. И спаси себя. Дениз лично привезла Сену обратно в главный особняк Кочовалы. Мама Султан встретила невестку на пороге кухни своим фирменным, каноничным ледяным и победным взглядом. Старая Кочовалы лениво перебирала чётки, празднуя триумф над строптивой городской девчонкой. — Ну что, вернулась? — ледяным тоном процедила Султан, смерив Сену презрительным взглядом. — Поняла наконец, что без этого дома ты ничто? Надевай традиционное платье и садись за работу. Чукур быстро ломает гордость. Сена поджала губы, готовая снова расплакаться от обиды, но Дениз не выдержала. Она решительно шагнула вперёд, вырастая прямо между торжествующей Султан и сломанной Сеной, закрывая невестку своим сильным плечом. — Хватит, мама, — твердо, с леденящим спокойствием оборвала её Дениз. Её огромные глаза смотрели на хозяйку дома без капли страха. — Сена вернулась сюда не потому, что сдалась перед твоими правилами. Она вернулась ради безопасности Ямача, чтобы он мог защищать наш район, не оглядываясь назад. Не нужно устраивать здесь судилище и ломать её характер. В этом доме и так слишком много темноты. Султан замерла, её чётки с хрустом сжались в кулаке, а Недрет у плиты испуганно охнула. Старая Кочовалы долго, пронзительно смотрела на Дениз, фиксируя, что эта молодая девушка имеет в доме авторитет, с которым приходится считаться. Сена посмотрела на Дениз с огромной, немой благодарностью, и между двумя девушками завязался глубокий узел искренней женской преданности. ------------------------------- Вечер опустился на Чукур гнетущей, серой прохладой. Вартолу Сааддетин сидел у широкого окна своего нового дома, расположенного прямо по соседству от особняка Кочовалы. Бордовый пиджак был небрежно брошен на спинку стула, на столе стояла наполовину пустая бутылка ракы, а на его бледном лице застыла маска дикой, уязвленной ярости после жестокого поражения в засаде Ямача. Он понес огромные убытки, его люди были напуганы. Но его взгляд неотрывно, круглосуточно был прикован к окнам противоположного дома. Там, на балконе второго этажа дома Эмми, стояла Дерья. Её длинные чёрные волосы растрепались на ветру, а на щеках поблескивали дорожки от горьких слёз. Между ними через ночную, разделенную войной улицу Чукура завязался долгий, пронзительный и невероятно глубокий визуальный контакт. Вартолу всё ещё считал её колючей, застегнутой на все пуговицы адвокат-ханым, которая вывела его из себя своей проницательностью. После её слов про Ямача и пистолет он безумно, по-мужски зверел на Кочовалы, но сейчас, глядя на неё сквозь ночную тьму, он чувствовал странную, необъяснимую мистическую тягу. Только она одна во всем этом проклятом районе смотрела на него не с ужасом перед наркобароном, а с этой бездонной, рвущей душу болью и состраданием. А Дерья смотрела на его силуэт в окне, и её сердце окончательно смягчалось, тая от невыносимой жалости к маленькому Салиху, которого этот Чукур когда-то выбросил на помойку, а теперь заставлял умирать под пулями родного брата --------------------------------- В это же самое время на заброшенных складах в Дере молодой Джеласун делал свой важнейший, смертельно опасный шаг в двойной игре. Чтобы окончательно развеять подозрения правой руки Вартолу — подозрительного Медета, который по-прежнему считал его засланным казачком, — Джеласун пошел на рискованный, отчаянный поступок. Во время отступления банды после засады Ямача, Джеласун лично, под пулями, вытащил двоих раненых парней Вартолу и помог Медету увести уцелевшие машины из-под обстрела. Вартолу, оценив этот жест, сидел в кабинете и пристально смотрел на тяжело дышащего парня Чукура. — Смелый ты, малец. Медет в тебя не верил, а ты под пули полез ради моих людей. Хорошо. С этого дня ты будешь сидеть со мной за одним столом. ----------------------------- Селим чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. После того как Идрис жестко закрыл скандал с Пашой и Эмми в кофейне, Селим понял, что его кредит доверия у Дениз исчерпан, а капкан Ямача вот-вот захлопнется. Он видел, как методично и безжалостно Ямач уничтожает влияние Вартолу на улицах. Селим паниковал: если Вартолу проиграет эту войну, Сааддетин со злости сдаст его Ямачу в ту же минуту. Втайне от Дениз, нарушая её строгий запрет, Селим ночью поехал на тайную встречу в Стамбул. Он увязал в предательстве так глубоко, что обратного пути у него уже не было. Селим приехал в роскошный, охраняемый особняк к Байкалу — теневому боссу, главному кукловоду и инвестору, который стоял за спиной Вартолу, но чьё имя в Чукуре пока оставалось строжайшей, неразгаданной загадкой. — Господин Байкал, помогите мне… — Селим лихорадочно курил, его голос дрожал от ужаса перед всемогущим Байкалом. — Ямач зажимает Вартолу. Сааддетин ведет себя как идиот со своим новосельем, его завтра поймают, а вместе с ним и меня! Сделайте что-нибудь! Байкал лишь вежливо, леденяще улыбнулся, поправляя манжеты дорогого костюма. Он видел Селима насквозь. — Успокойся, Селим. Сила твоего брата Ямача — временная. Вартолу слишком горяч, но мы поменяем тактику. Мы будем бить Кочовалы не пушками, а экономическим и моральным уничтожением Идриса. Возвращайся в особняк и жди моих указаний. ---------------------------- Ямач сидел в кабинете отца, чувствуя себя победителем. В его ящике стола по-прежнему лежала та самая пожелтевшая выписка с именем маленького Салиха, и Ямач был твердо уверен: разгадка личности Вартолу и его связи с этим исчезнувшим мальчиком — это ключ к его окончательной победе. Но он не знал, что загнанный в угол Вартолу и его тайный покровитель Байкал уже запускают новый, изощренный механизм, готовый уничтожить Чукур изнутри. Напряжение между двумя особняками накалилось до такой степени, что малейший шорох ветра казался предвестником неминуемой, тотальной катастрофы, и Дерья с Дениз замерли в этой темноте, понимая, что они — единственная преграда перед грядущим взрывом.