Голос Республики

После ротонды дверь кабинета семь-тринадцать перестала быть просто дверью. К ней начали приходить с картами. Не всегда настоящими. Иногда с политическими. Иногда с медицинскими. Иногда с такими, где линии фронта были нарисованы слишком чисто, чтобы им верить. Сенаторы приносили схемы комитетов. Помощники - сводки очередности. Военные связные - списки кораблей, которых не хватало. Гуманитарные представители - маршруты эвакуации, где каждая задержка называлась технической и становилась смертельной раньше, чем кто-то признавал ее срочной. А джедаи приносили голоса. Они не приходили физически. Фронты забирали их быстрее, чем Сенат успевал запоминать новые названия систем. Они выходили на связь через закрытые каналы, через Храм, через флотские ретрансляторы, через обрывочные военные окна, где проекция дрожала, звук запаздывал, а за плечом собеседника иногда мигал аварийный свет. И почти каждый начинал одинаково. - Торис, мне нужно не завтра. Он уже перестал считать, сколько раз услышал это за последние двенадцать дней. Не завтра. Не после согласования. Не после комитета. Не после того, как сенатор уточнит формулировку. Сейчас. В приемной Линк завел отдельный слой для фронтовых запросов. Не по приказу Ториса. По необходимости. Если смешивать их с сенатскими просьбами, они тонули в чужих «срочно» и «важно». Если пропускать все напрямую, Торис переставал есть, спать и различать, кто просит эвакуационные шаттлы, а кто просит его присутствие на рабочей группе, чтобы поставить в отчете фразу «при участии представителя Ордена». Лис называл это просто: - Шум. Торис сначала спорил. Потом перестал. Шумом было не содержание. Шумом было все, что мешало понять, где сигнал. В тот день утренняя сводка занимала шесть голопанелей. Торис стоял перед ними в кабинете и медленно допивал воду под взглядом Бинда, который даже не вошел внутрь. Просто стоял в открытой двери приемной с таким лицом, что вода казалась не напитком, а подписанным обязательством. - Я пью, - сказал Торис, не оборачиваясь. - Вижу, - ответил Бинд. - Тогда почему стоите? - Контролирую качество процесса. - Процесс питья? - Удивительно часто именно он проваливается у командования. Лис у бокового терминала даже не поднял головы. - Подтверждаю. Торис посмотрел на него. - Вы тоже начали? - Я никогда не прекращал. Линк, сидевший в приемной за связным узлом, сказал через открытый канал: - У нас красный фронтовой запрос от генерала Толл. Желтый от генерала Рина Войта. Еще один желтый от мастера Даллена, но там может стать красным через два часа. Три серых от комитетов, которые ссылаются на вашу речь в ротонде. Два закрытых: один аппарат пытался получить текст закрытого протокола Эйрин-Кета, второй назвал Вейка «уважаемым охранным устройством». Вейк у двери не повернул шлем. Торис повернул голову. - Кто назвал? - Помощник подкомитета по представительским ресурсам, - ответил Линк. Торис закрыл глаза. - Он жив? - Вейк выдержал. Вейк сказал ровно: - Помощник исправился после уточнения. - Какого уточнения? - спросил Торис. Лис ответил: - Что устройство не отвечает на глупые вопросы, а клон может. Торис посмотрел на Вейка. Шлем стоял неподвижно. Но в Силе от двери пришла крошечная, почти незаметная искра довольства. Торис сделал пометку: потом узнать, не нужно ли официально оформить жалобу. Потом зачеркнул внутреннюю пометку. Не сейчас. Красный запрос. Генерал Толл. Он открыл канал. Проекция появилась не сразу. Сначала пошли помехи, потом флотский код, потом дрожащее изображение. Сайра Толл стояла, кажется, в полевом командном отсеке. На щеке у нее была ссадина, одна монтрала перевязана тонкой медицинской лентой. За ее спиной кто-то ругался на дроидов, и звук обрывался фильтром связи. - Рыцарь Ша'Крис, - сказала она без приветствия. - У меня тридцать один раненый, два транспорта и разрешение на один коридор, который закрывается через пять часов, потому что комитет снабжения считает, что второй транспорт нужен для перемещения артиллерийского узла. Торис сел. Лис остался стоять. Бинд вошел внутрь уже полностью. - Категории раненых, - сказал Бинд. Сайра даже не удивилась. - Передаю. Данные легли на боковую голопанель. Красные отметки. Желтые. Три черные медицинские строки, которые Торис уже научился ненавидеть: «без вывоза - летальный исход в течение цикла». - Сколько нужно минимум? - спросил Торис. - Два транспорта. - Минимум, генерал. Сайра посмотрела на него так, будто он лично забрал у нее второй корабль. Потом сжала челюсть. - Один транспорт, если снять часть оборудования и везти лежачих в два яруса. Это плохо. Бинд сказал: - Это отвратительно. Но возможно, если медкапсулы закреплены и сопровождает врач. - Врач есть, - сказала Сайра. - Медкапсулы есть. Времени нет. Линк вывел карту снабжения. - Комитет держит второй транспорт под артиллерийский узел. Узел нужен генералу Керву на другом участке. У него свой красный запрос по обороне купола. Торис уставился на карту. Вот почему стало хуже. Не потому, что Сенат был глуп. Потому что иногда оба запроса были настоящими. Если отдать транспорт раненым, другой участок может потерять артиллерийский узел и получить новых раненых. Если отдать транспорт артиллерии, эти тридцать один человек станут строками в сводке. Сайра увидела его паузу. - Не надо мне говорить, что все сложно, Торис. Я знаю. - Я не собирался. - Тогда скажи, что ты можешь сделать. Не «можете». «Можешь». Фронт быстро снимал церемонии. Торис открыл второй слой карты. - Мне нужен статус артиллерийского узла генерала Керва. Линк? - Запрашиваю. - Сайра, ваш первый транспорт готов к старту? - Да. - Запускайте погрузку тяжелых. Сейчас. - Если второго не будет... - Тогда первый все равно уйдет. Она резко вдохнула. - Я не хотела делить. - Я знаю. - Они будут смотреть, как первых увозят. - Да. Торис не стал смягчать. Она этого бы не простила. Сайра на секунду закрыла глаза. Потом повернула голову в сторону: - Начать погрузку первого транспорта. Тяжелые, категория красная. Без споров. За ее спиной кто-то подтвердил. Линк сказал: - Есть ответ по Керву. Узел нужен для удержания щита над эвакуационной зоной. Окно - семь часов. У него нет медицинских потерь сейчас, но будут, если щит упадет. Торис почувствовал, как внутри складывается дурная, но рабочая линия. - Сколько времени нужно второму транспорту на рейс до Сайры и затем к Керву? Линк уже считал. - Если без задержки на стандартной разгрузке, с приоритетным доком, с перегрузкой артиллерийского узла военным расчетом Керва - теоретически можно успеть. Очень узко. - Насколько узко? - Двадцать две минуты запаса. Если никто не будет оформлять это как две разные операции. Лис сказал: - Значит, оформлять как одну. Торис посмотрел на него. Лис не отводил взгляда от карты. - Медицинско-оборонная последовательность, - сказал он. - Один маршрут, две точки. Сначала раненые, потом узел. Не спор двух заявок, а порядок внутри одной. Бинд коротко кивнул. - Медицински мерзко. Логистически годится. Торис уже писал. - Линк, соедините комитет снабжения, медицинский координационный канал и штаб Керва. Общий вызов. Линк поднял брови. - Они возненавидят это. - Пусть. Сайра смотрела на него с проекции. - Ты можешь так сделать? - Я могу попробовать. - Не дипломатический ответ. - Настоящий. Она кивнула один раз. - Хорошо. Я держу канал. Через три минуты в кабинете семь-тринадцать стало слишком много голосов. На одной проекции Сайра Толл, вся в пыли, крови и сдержанном гневе. На второй - полковник из штаба генерала Керва, который не хотел отдавать транспорт даже на час. На третьей - старший администратор комитета по снабжению Драмм, человек с усталым лицом и раздражением того, кого выдернули из правильного порядка в неправильную реальность. На четвертой - медицинский координатор, пожилая тви'лек по имени Нарра Син, которая сразу сказала: - Если вы сейчас снова заставите меня выбирать между таблицей и пациентами, я отключусь и сама подпишу, что сочту нужным. Бинд тихо сказал: - Нравится. Торис не успел ответить. Драмм заговорил первым: - Рыцарь Ша'Крис, комитет уже согласовал распределение транспорта. Изменение приоритетов в оперативном окне без полного подтверждения может создать опасный прецедент. Сайра резко сказала: - У меня люди умирают. Полковник Керва ответил: - У меня купол упадет, если узел не прибудет. - У тебя еще семь часов. - А у тебя первый транспорт уже есть. - Второй нужен не для красоты! Драмм повысил голос: - Именно поэтому распределение должно идти по установленному порядку! Все начали говорить одновременно. Торис слушал три вдоха. Потом сказал: - Стоп. Не громко. Не так, как в зале Эйрин-Кета. Здесь голос не был усилен ротондой. Он был только голосом в канале. Но Линк, кажется, чуть поднял чувствительность передачи. Сработало. Не полностью. Достаточно. - Мы не обсуждаем, кто важнее. Мы обсуждаем маршрут одного транспорта. Драмм сказал: - Это два разных запроса. - Нет. Это один маршрут с двумя обязательными точками. - Такой категории нет. - Будет временная. - Рыцарь Ша'Крис... - Администратор Драмм, если мы оставим категории как есть, вы будете выбирать между ранеными сейчас и ранеными через семь часов. Если оформим последовательный маршрут, транспорт вывезет красную медицинскую группу генерала Толл и затем доставит артиллерийский узел генералу Керву с запасом двадцать две минуты. Полковник Керва резко сказал: - Двадцать две минуты при идеальном ходе. - Да. - И если медики задержат разгрузку? Бинд ответил: - Медики не задерживают разгрузку. Медики задерживают смерть. Но в данном случае разгрузка будет по списку тяжелых, без сортировки на месте. Список готов. Сайра сказала: - Готов. Нарра Син добавила: - Я подтвержу медицинскую часть, если транспортный департамент даст док без очереди. Драмм закрыл глаза на секунду. У него тоже был фронт. Просто его фронт состоял из подписей, и от этого он не был легче для человека, который действительно пытался удержать систему от хаоса. Торис почувствовал это. Не злость. Страх. Драмм боялся, что если один молодой представитель Ордена начнет склеивать категории под каждый крик с фронта, через неделю у них будет не порядок, а поток исключений, где победит самый громкий канал. Это был настоящий страх. - Администратор, - сказал Торис тише. - Я не прошу вас отменить порядок. Я прошу создать фиксируемое исключение с критериями: два подтвержденных критических запроса, один транспортный ресурс, возможность последовательного выполнения без срыва обоих. Решение фиксируется как аварийная логистическая связка. Не как личное вмешательство генерала. Не как прямая просьба Ордена. Как маршрут, который лучше двух отказов. Драмм смотрел на него долго. - Вы понимаете, что завтра мне принесут десять таких «связок»? - Да. - И половина будет мусором. - Поэтому мы приложим критерии. - А вторая половина будет настоящей. Вот. Вот это было настоящее. Не сопротивление. Страх перед тем, что хорошая процедура откроет слишком много настоящей боли. Торис ответил честно: - Да. И тогда нам придется решить, как работать с настоящей половиной. Нарра Син устало сказала: - Я подпишу медицинский критерий. Полковник Керва после короткой паузы добавил: - Штаб Керва даст расчетную бригаду на перегрузку узла. Если транспорт опоздает больше чем на двадцать минут, я лично подам жалобу. Сайра сказала: - Подай. Главное, чтобы он сначала забрал моих. Драмм выдохнул. - Временная аварийная логистическая связка. Один маршрут. Две точки. Критерии в приложении. Рыцарь Ша'Крис, текст через ваш канал в течение пяти минут. Если формулировка будет шире, я ее заблокирую. - Будет узко. - Надеюсь. Канал распался по частям. Сайра задержалась последней. Проекция дрожала. - Спасибо, - сказала она. - Транспорт еще не ушел. - Я знаю. Но теперь хотя бы есть что ненавидеть, если сорвется. Торис устало улыбнулся. - Это тоже прогресс? - На фронте - да. Она отключилась. В кабинете стало тихо. Недолго. Линк сразу сказал: - У нас четыре новых запроса от генералов. Два с пометкой «как у Толл». Лис ответил: - Закрыть до критериев. - Уже. Торис опустил руки на стол. Бинд поставил перед ним стакан воды. - Пейте. - Бинд... - Это не забота. Это профилактика глупых решений во второй половине дня. Торис взял стакан. Лис смотрел на карту маршрута. - Сэр. - Да? - Нужно не решать каждый запрос вручную. Нужно сделать форму. Торис поднял взгляд. - Форму? - Да. Линк сразу оживился: - Срок, риск, цена задержки, минимальный ресурс, ответственный комитет, подтверждение профильного специалиста, возможная связка с другим запросом. Бинд добавил: - Медицинская категория отдельно. И запрет на фразу «много раненых» без цифр. Торис медленно поставил стакан. Вот оно. Не спасение одной ситуации. Мост. Не красивый. Не полный. Но мост. - Фронтовая срочная форма, - сказал он. Лис кивнул. - Чтобы генералы не присылали нам боль целиком, а Сенат не мог сказать, что боль не оформлена. Торис посмотрел на него. - Вы уверены, что не хотите работать в дипломатии? - Нет. - Жаль. - Это тоже профилактика. Линк уже создавал шаблон. Бинд смотрел на Ториса так, будто готов был привязать медицинские ограничения к самой форме. - Хорошо, - сказал Торис. - Сделаем. Но форма должна быть короткой. Генералы не будут заполнять сенатский трактат под обстрелом. Линк сказал: - Одна страница основная. Приложения по желанию или угрозе. - По угрозе? - Если не приложат данные, Бинд будет угрожать. Бинд кивнул. - Буду. Торис потер виски. - Тогда начнем. *** К полудню форма получила название, которое никому не понравилось и потому осталось рабочим: «фронтовой срочный лист». Рел Куор, подключившийся через Храм на двадцать минут, назвал его «варварски коротким, но, возможно, жизнеспособным». Мейс Винду сказал только: - Главное, чтобы он не стал обходом Совета. Торис ответил: - Он станет способом понять, когда Совет действительно нужен. Мейс посмотрел на него с голопроекции. - Осторожно, рыцарь Ша'Крис. - Да, магистр. Пло Кун, присутствовавший рядом, добавил: - И не превращайте себя в узкое горло между фронтом и Сенатом. Торис не сразу ответил. Потому что именно это уже начинало происходить. Пло это видел. Даже через проекцию. - Я попробую сделать так, чтобы форма работала без моего личного участия в каждом случае. - Попробуйте не один, - сказал Пло. Торис взглянул на Лиса, Линка, Бинда за краем проекции. - Уже. Мейс принял это кивком. - Передайте шаблон нескольким генералам для проверки. Не всем сразу. - Кому? - Тем, кто не превратит его в требование. Торис почти улыбнулся. - Это короткий список? - Очень. Связь с Храмом завершилась. Следующим в графике стоял малый зал согласований с представителями комитетов снабжения, безопасности и гуманитарных коридоров. Тален Орр, увидев обновленное расписание, прислал одно сообщение: «Вы уверены, что хотите принести в Сенат новую форму в тот же день, когда она появилась?» Торис ответил: «Нет». Тален прислал: «Хорошо. Значит, понимаете риск». Сенатский малый зал, в отличие от ротонды, был неприятно близким. В нем не было величия. Только стол, двенадцать кресел, стеновая голопанель и люди, которые умели делать вид, что пришли обсуждать порядок, хотя каждый принес с собой уже готовую границу уступки. Торис вошел с Лисом, но без видимого полного сопровождения. Два клона остались у входа. Еще двое - в коридоре. Линк вел канал из приемной. Бинд не пришел, но прислал список медицинских формулировок, где половина фраз выглядела как попытка не дать сенаторам прятать смерть за словом «нежелательный исход». У стола сидели Драмм, сенатор Нарасс, представитель гуманитарного комитета Овел Кейн, Тален Орр в роли протокольного наблюдателя и двое администраторов, которых Торис знал только по способности не менять лица при плохих новостях. Драмм начал сразу: - Если это про утренний маршрут, транспорт ушел. Торис остановился у своего места. - Оба этапа? - Первый подтвержден. Второй в пути. Запас сократился до девяти минут. Бинд в канале тихо выругался. Торис сделал вид, что не слышал. - Но маршрут работает? Драмм неохотно кивнул. - Да. - Тогда я пришел не спорить о нем. Я пришел, чтобы таких случаев было меньше в ручном режиме. Нарасс взяла датапад с формой и прочитала быстрее остальных. - Срок. Риск. Цена задержки. Минимальный ресурс. Кто подтверждает. Кто блокирует. Что случится, если не решить. Она подняла глаза. - Последний пункт слишком резкий. - Он главный, - сказал Торис. Овел Кейн, худой неймодианец с мягким голосом, сказал: - «Что случится, если не решить» может стать инструментом давления. Каждый генерал напишет катастрофу. Лис произнес с места у стены: - Тогда пусть подпишет ее своим именем. Все повернулись к нему. Торис не стал его останавливать. Лис продолжил: - Если командир пишет катастрофу без оснований, это останется в записи. Если не пишет, потому что боится выглядеть резким, люди умирают без записи. Запись лучше. Драмм смотрел на Лиса с выражением человека, который хотел возразить клону, но не нашел удобной формы. Нарасс сказала: - Коммандер прав. Но нужна ответственность с обеих сторон. Если комитет отклоняет красный фронтовой лист, он тоже должен указать, что случится из-за отказа. Тален Орр сделал пометку. - Это уже меняет не только входящий порядок, но и ответный. Овел Кейн покачал головой. - Комитеты не подпишутся на прогноз последствий каждого отказа. Торис сел. - Тогда подпишутся на причину, почему они не могут оценить последствия в срок. Молчаливое ожидание больше не должно выглядеть как нейтральность. Драмм сказал: - Вы говорите так, будто Сенат бездействует. - Нет. Я говорю, что фронт часто не видит разницы между бездействием, проверкой и спором полномочий. - А Сенат часто не видит разницы между срочностью и паникой, - ответил Драмм. - Поэтому форма нужна обеим сторонам. Нарасс чуть наклонила голову. - Вы предлагаете сделать себя точкой перевода? - Временно. Все в зале услышали опасное слово. Торис тоже. Он вспомнил Рела Куора: не подписывайте «временный» без даты окончания. - На тридцать дней, - добавил он. - После этого либо комитеты забирают форму в общий порядок, либо мы признаем, что она не работает. Тален Орр почти незаметно одобрил взглядом. Драмм постучал пальцем по столу. - Тридцать дней. Пилотный порядок. Не для всех генералов сразу. - Согласен. - Кто получит доступ? Торис не хотел отвечать один. Он повернулся к Лису. - Коммандер? Лис не удивился. - Первично - генералы, уже прошедшие через ваш кабинет с подтвержденными запросами. Толл. Рин Войт. Даллен. Еще двое после проверки Линка. Не больше пяти направлений в первую неделю. Нарасс посмотрела на Ториса. - Вы обсуждали это заранее? - Нет, - сказал Торис. Драмм сухо спросил: - Тогда почему ваш коммандер отвечает так, будто обсуждали? Торис на секунду позволил себе усталую улыбку. - Потому что он отвечает за то, чтобы через мою дверь не прошла вся война сразу. Тален тихо кашлянул. Овел Кейн впервые улыбнулся. Нарасс сказала: - Формулировка не для протокола, но смысл верен. Драмм вернулся к датападу. - Хорошо. Пять направлений. Тридцать дней. Красные фронтовые листы идут через ваш кабинет и профильный комитет одновременно. Ваш кабинет не принимает решение за комитет, но имеет право потребовать срочного ответа в указанный срок. - И комитет фиксирует причину отказа или задержки, - добавила Нарасс. Драмм посмотрел на нее с неудовольствием. - В сжатой форме. - В сжатой, - согласилась она. Овел Кейн сказал: - Гуманитарный комитет хочет добавить строку о гражданских рисках, даже если запрос военный. Торис кивнул. - Нужно. Лис сказал: - И строку о риске для клонов. Снова тишина. На этот раз она была другой. Более неудобной. Драмм поднял глаза. - В каком смысле? Лис ответил ровно: - Если запрос требует удерживать позицию, ждать снабжение или эвакуировать гражданских, там есть клоны. Они не приложение к генералу. Потери, смены, медицина, время в броне, возможность вывода. Это должно быть в форме. Торис почувствовал, как сказанное вошло в зал не сразу. Сенаторы привыкали говорить о клоновой армии как о ресурсе. Не из жестокости обязательно. Иногда из масштаба. Миллионы людей легче становились «наличием частей», «пехотным ресурсом», «поддержкой операции». Нарасс первой опустила взгляд к форме. - Добавить строку «состояние подразделений на месте». Лис сказал: - Подойдет для начала. Для начала. Торис отметил. Драмм не спорил. Возможно, потому что спор выглядел бы слишком плохо. Возможно, потому что понял. И то и другое могло быть полезно. Через сорок минут пилотный порядок был согласован. Не утвержден. Согласован для передачи на срочное рассмотрение трех комитетов. В Сенате это уже было почти чудом. Когда они вышли в коридор, Тален Орр задержался рядом с Торисом. - Сегодня вы сделали опасную вещь. Торис устало посмотрел на него. - Только сегодня? - Сегодня вы дали фронту форму, с которой он сможет приходить в Сенат не как проситель, а как сторона с данными. - Это плохо? - Это неизбежно вызовет сопротивление. - Вы не ответили. Тален остановился у колонны. - Это правильно. Но правильные вещи здесь часто опаснее неправильных. Неправильные все умеют обходить. С правильными приходится бороться честно или очень грязно. Торис принял это молча. Лис стоял чуть впереди, проверяя коридор. Тален посмотрел на него. - Ваш коммандер тоже сделал опасную вещь. - Про клонов? - Да. - Он был прав. - Я знаю. Торис повернулся к Талену. Администратор сказал это слишком тихо, чтобы услышали посты у двери. И слишком честно, чтобы списать на протокол. - Тогда почему это опасно? - Потому что если клоны станут в документах людьми с состоянием подразделений, а не просто числом в строке, каждый запрос станет тяжелее. Торис посмотрел на белую броню Лиса. - Может, ему и нужно стать тяжелее. Тален не ответил. Только склонил голову и ушел в другой коридор. *** К вечеру транспорт генерала Толл завершил второй этап маршрута. С запасом четыре минуты. Линк объявил это в приемной так, будто сообщал не о логистике, а о выигранном споре с самой вероятностью. - Транспорт прибыл к Керву. Узел выгружен. Купол держится. Бинд, проходивший мимо со вторым контейнером еды, сказал: - Раненые? - Первый транспорт доставлен. Трое тяжелых в критическом, но живы. - «Но живы» - это медицинская категория, которую я принимаю. Сейф, подключенный из временного расположения 111-го, добавил: - Если бы у меня был транспорт, я бы сделал лучше. Линк ответил: - Если бы у тебя был транспорт, ты бы сначала разобрал его на правильные коридоры. - Вот поэтому было бы лучше. Вейк у двери сказал: - Посетитель. Аппарат сенатора Варна. Без срочного уровня. Лис повернул голову. - Плановое окно завтра. - Он говорит, что это по фронтовой форме. Торис, стоявший у стола с подписанными версиями пилотного порядка, закрыл глаза на секунду. Началось. Лис сказал: - Особенно завтра. Вейк передал ответ. В приемной кто-то начал возражать. Потом перестал. Наверное, увидел Лиса. Торис опустился в кресло. Не на пол, как после первого полного дня. Уже прогресс. Бинд поставил перед ним контейнер. - Еда. - Я знаю. - Сегодня без споров? Торис открыл контейнер. - Сегодня вы победили. - Я всегда побеждаю. Просто иногда вы поздно узнаете. Линк вывел на внутреннюю голопанель первый заполненный фронтовой срочный лист. Генерал Рин Войт. Срок: восемь часов. Риск: потеря переправы. Цена задержки: двести гражданских не выйдут до начала обстрела. Минимальный ресурс: два инженерных расчета и разрешение на временный приоритет моста. Ответственный комитет: инфраструктурный и военное снабжение. Состояние подразделений на месте: клоны третьей роты удерживают переправу шестнадцать часов без полной смены, потери легкие, усталость высокая. Торис прочитал последнюю строку дважды. Не потому, что она была неожиданной. Потому что она наконец была там. Не в боковой жалобе. Не в устном «держатся». В форме. В документе, который Сенату придется открыть и увидеть. Лис стоял у боковой панели, шлем под рукой. Торис поднял на него взгляд. - Строка работает. - Посмотрим, что с ней сделают. - Вы всегда так радуетесь? - Да. Торис улыбнулся и взял первый кусок еды. Потом второй. Бинд сделал вид, что не заметил, но отметил. Дверь приемной открылась, потом закрылась. Смена поста. Норд ушел, Вейк встал. Каденс коротко поправил положение одного клона в коридоре. Линк сортировал новые входящие. Фрейм прислал ругательное сообщение про сенатский служебный доступ, которое Линк сразу пометил как «не для протокола». Где-то в глубине временного расположения 111-го батальон перестраивался под новую задачу: не только стоять у двери, но и держать поток войны, который начал идти через эту дверь в виде форм, сроков, голосов и цифр. К вечеру кабинет семь-тринадцать перестал быть только приемной. Через него пошел фронт. Не строем. Строками, сроками, дрожащими каналами, медицинскими категориями и цифрами, которые слишком долго называли ресурсом, пока кто-то не заставлял написать рядом: живые. Торис смотрел на первый фронтовой лист. Сенат, как бы ни сопротивлялся, получал шанс ответить до того, как ответ заменит список погибших. Торис коснулся пальцами серебряной пластины во внутреннем кармане. Точность - форма милосердия. Сегодня милосердие выглядело как короткая форма с плохим названием, четыре минуты запаса у транспорта и строка о клонах, которые шестнадцать часов держали переправу. Некрасиво. Недостаточно. Работает. Лис подошел ближе. - Сэр. - Да? - Завтра будет больше. - Знаю. - Не только запросов. Попыток обойти форму тоже. - Знаю. - Приемная выдержит. Торис посмотрел на него. - А я? Лис не ответил сразу. И это было правильно. Быстрый ответ был бы ложью. - С протоколом Бинда, фильтром Линка, дверями Фрейма, постами Каденса и если вы будете есть, - сказал он наконец. - Дольше. Торис тихо рассмеялся. - Дольше - не то же самое, что выдержу. - Нет. - Но честнее. - Да. Торис снова посмотрел на фронтовой лист. За окном сенатского крыла гасли дневные огни. Внутри здания включались ночные маршруты, и Корусант за стеклом казался бесконечным, равнодушным, живым. Где-то далеко генералы ждали ответов. Сенаторы готовили возражения. Клоны стояли на переправах, у дверей, в коридорах, в транспортных трюмах, в местах, для которых в документах не хватало точных строк. Торис положил ладонь на край стола. - Тогда сделаем так, чтобы завтра они пришли не ко мне одному. Лис кивнул. - Вот теперь это порядок. В приемной снова прозвучал сигнал входящего запроса. Линк сказал: - Еще один фронтовой лист. Не красный. Желтый. И заполнен ужасно. Бинд ответил: - Присылайте. Я люблю исправлять чужую беспомощность. Фрейм в канале добавил: - А я двери. Вейк у входа сказал: - Посетителей нет. Коридор чистый. Лис посмотрел на Ториса. - Пять минут окна. Торис взял контейнер с едой. - Пауза. Вода. Смена маршрута? - Еда, - сказал Лис. - Бинд вас испортил. - Он оформил это как улучшение. Торис съел еще один кусок. И впервые за день позволил себе не думать, кому сейчас не хватает транспорта, подписи, коридора или слова. Пять минут. Не больше. На голопанели уже мигал следующий запрос. Он подождет. Ровно столько, сколько нужно, чтобы человек, через которого теперь шел фронт, не стал еще одной точкой отказа.