Водоворот

Ледяное и Снежное Королевство Лишуй, расположенное в самых северных уголках Страны Z, вечно окутано снегом и ветром. Небеса и земля постоянно покрыты толстым слоем серебристого снега — зрелище, поначалу захватывающее дух, но в конечном итоге опустошенное. Однако Ю Хуань, казалось, никогда не уставал от этого вида. Он мог сидеть у окна полдня, не отрывая взгляда от кружащихся снежинок. Хэ Чен прислонился к стене, наблюдая за Ю Хуанем так, словно не мог отвести взгляд. Когда он наконец протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, человек, смотревший в окно, ловко увернулся от его руки. «Брат, ты смотришь на снег или на меня?» «Я слежу за машиной». Хэ Чен не ожидал, что Ю Хуань действительно ответит. Обрадованный, он наклонился, чтобы посмотреть, на что смотрит Ю Хуань. «Тебе нравится эта машина? Я могу тебе её отдать». — Я как раз думал о том, насколько всё было бы лучше, если бы я тогда не сел в ту машину. Лицо Хэ Чэна мгновенно помрачнело, в глазах мелькнула тень боли. Он резко схватил Ю Хуаня за подбородок, заставляя того поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Разве раньше нам не было хорошо? Зачем же ты тогда меня провоцировал? Оба понимали, о какой машине идет речь. Тринадцать лет назад Ю Хуаню было всего шестнадцать. Он был самым старшим среди воспитанников детского дома. В тот день лето только вступало в свои права. Было еще не жарко, ласково светило солнце. Ю Хуань сидел в дальнем конце коридора на втором этаже и увлеченно делал наброски, смысл которых был понятен лишь ему одному. Внезапно в поле его зрения появился черный автомобиль. Каждый раз, когда у ворот парковалась машина, это означало одно: кого-то из детей скоро заберут в новую семью. В шестнадцать лет Ю Хуань понимал, что он уже не в том возрасте, когда детей охотно забирают в семьи. Поэтому он просто сидел на втором этаже, с безразличием наблюдая за прибывшими гостями. Первым из машины вышел мужчина средних лет в строгом костюме. Зализанные назад волосы, блестевшие от избытка бриолина, и легкая полнота делали его облик совершенно заурядным. Но затем открылась задняя дверь, и из машины вышел юноша. Он замер, прикрыв глаза и подставив лицо небу. Мягкие солнечные лучи ласкали его светлую кожу — в этот миг он казался ангелом, спустившимся с небес. Сердце Ю Хуаня пропустило удар, а затем бешено заколотилось. Впервые в жизни он взялся за карандаш, чтобы запечатлеть в блокноте не абстрактные линии, а живого человека. Сосредоточиться на рисунке не получалось. Ю Хуань поймал себя на жгучем чувстве зависти к тому ребенку, которого приехали усыновить. Какому счастливчику повезет жить под одной крышей с этим прекрасным существом? Когда Ю Хуань закончил набросок и снова посмотрел вниз, юноша уже исчез. В груди кольнуло разочарование — ему хотелось любоваться этим «ангелом» вечно. Он не заметил высокую фигуру, которая шаг за шагом бесшумно приближалась к нему. — Почему ты не играешь с остальными там, внизу? Ю Хуань резко обернулся. «Ангел» стоял совсем рядом. От него исходил едва уловимый аромат — Ю Хуань не мог понять, чем именно пахнет юноша, но этот запах был невероятно приятным. — Почему ты молчишь? Молодой Хэ Чэн слегка наклонился. Увидев лицо Ю Хуаня вблизи, он невольно расширил глаза. В те годы он еще не умел искусно прятать свои чувства, но, к счастью, Ю Хуань был слишком простодушен, чтобы заметить эту странную реакцию. Ю Хуань крепче сжал в пальцах огрызок карандаша и аккуратно, буква за буквой, вывел в блокноте: «Я не могу говорить». — Ты не можешь издавать звуки или не способен выражать свои мысли? Ю Хуань растерянно моргнул и покачал головой. Смысл такого сложного вопроса ускользал от него. Хэ Чэн осторожно заправил выбившуюся прядь волос за ухо Ю Хуаня. — Ничего страшного, если ты не можешь говорить. Ты мне очень нравишься. Пойдешь со мной? Ю Хуань на мгновение замер, а затем его лицо озарилось лучезарной улыбкой, и он радостно закивал. Если бы ему позволили жить рядом с этим прекрасным созданием, он бы, не задумываясь, отдал жизнь за своего «ангела». Если бы я тогда не сел в ту машину, ничего бы этого не случилось. Сейчас Ю Хуань отдал бы всё, чтобы остаться тем наивным дураком, бесконечно чертящим непонятные линии в тишине чердака. Пусть даже это означало бы однажды умереть в полном одиночестве — зато он был бы свободен. Глядя в лицо повзрослевшему Хэ Чэну, Ю Хуань отчетливо произнес каждое слово: — Я искренне жалею, что сел в ту машину. Хватка Хэ Чэна усилилась. Ему отчаянно хотелось задушить Ю Хуаня прямо здесь и сейчас, но он не мог заставить себя это сделать. — Хэ Хуань, почему ты такой упрямый? Какая тебе от этого польза? — Видеть тебя несчастным — вот моё единственное счастье. Ю Хуань грубо оттолкнул руку Хэ Чэна и, покачиваясь, вышел из комнаты. Хэ Чэн остался стоять у окна, погруженный в свои мысли и не отрывая взгляда от собственной ладони. Лю Ин и Чжоу Хуа примчались в Лишуй под покровом ночи, но особняк круглосуточно охранялся. Они прождали снаружи целые сутки, но так и не нашли ни малейшей лазейки. — Ты точно ничего от меня не скрываешь? — спросил Лю Ин. — Какой брат станет запирать собственного брата, словно какой-то извращенец? Чжоу Хуа опустил глаза и после долгой паузы прошептал: — Они не обычные братья. Позже Хэ Хуань раскрыл ему правду: Хэ Хуань был усыновлен. Когда ему исполнилось шестнадцать, двенадцатилетний Хэ Чэн лично привез его в свой дом. Даже годы спустя Хэ Хуань так и не смог понять, зачем семье Хэ, у которой уже был идеальный наследник, понадобилось брать его на воспитание — фактически в качестве «живой игрушки» для другого ребенка. Единственное, что он отчетливо помнил: поначалу приемные родители были категорически против. Однако стоило директору детского дома показать им его личное дело, как их гнев сменился милостью. Они внезапно согласились и в дальнейшем относились к Хэ Хуаню с подчеркнутой добротой. Юный Хэ Хуань решил, что наконец попал в рай, не подозревая, что на самом деле угодил в волчье логово. Снаружи семья Хэ казалась образцом благополучия, но внутри она давно прогнила от холодного отчуждения. Домочадцы редко собирались вместе, пересекаясь лишь за обеденным столом. С самого первого дня Хэ Хуань жил в одной комнате с Хэ Чэном. Мальчик никогда не выказывал отвращения к немоте или задержке развития своего подопечного. Напротив, он накупил множество книг и терпеливо учил Хэ Хуаня заново читать и говорить. Мир Хэ Хуаня сузился до одного-единственного человека — Хэ Чэна. И даже когда интеллект начал постепенно возвращаться к нему, он оставался в полной, рабской зависимости от своего «спасителя». Хэ Хуань стал холоден и пренебрежителен ко всем остальным, кто пытался с ним сблизиться. Нетрудно представить, каким опустошенным чувствовал себя Хэ Хуань, когда понял, что их с Хэ Чэном разлучают. Но по-настоящему его сломило поведение самого Хэ Чэна. Тот отбросил его, словно надоевшую игрушку, оставаясь абсолютно равнодушным к слезам и истерикам. Хэ Чэн даже намеревался вовсе выставить его из дома. Он не возражал против того, чтобы содержать другого человека, но отказывался терпеть рядом того, кто вечно жалуется и устраивает скандалы. Хэ Хуаню потребовался целый год, чтобы выбраться из бездны отчаяния. Постепенно, благодаря поддержке Чжоу Хуа, он начал открывать для себя огромный мир за пределами их особняка. Именно тогда до него дошло: даже у самых близких людей есть личное пространство и свои друзья. Обычные братья не проводят друг с другом круглые сутки, не говоря уже о постоянных поцелуях по утрам и перед сном. Чжоу Хуа был совершенно обескуражен, когда Хэ Хуань впервые поцеловал его. Это случилось вскоре после их поступления в выпускной класс. Хэ Хуань не отличался выдающимся умом и часто просил Чжоу Хуа помочь с домашним заданием. Во время одного из вечерних занятий, когда Чжоу Хуа объяснял ему задачу по географии, Хэ Хуань вдруг лучезарно улыбнулся и поцеловал его в щеку. — Ты что творишь? — оторопело спросил Чжоу Хуа. В тишине читального зала Чжоу Хуа закрыл лицо руками; его голос дрожал от пережитого потрясения. Учитель географии бросил строгий взгляд на Чжоу Хуа, который сидел, сгорбившись за партой и не поднимая головы. Педагог лишь холодно фыркнул, но промолчал, не желая устраивать сцену. Чжоу Хуа вскинулся и сердито посмотрел на Хэ Хуаня, который выглядел совершенно растерянным. — Что ты сейчас сделал?! — прошипел он. — С чего вдруг ты меня поцеловал? — Потому что ты мне нравишься, — просто ответил Хэ Хуань. — Что ты сказал?! — вскрикнул Чжоу Хуа, забыв, где находится. На этот раз его вежливо, но решительно попросили покинуть класс. Стоя на пронизывающем осеннем ветру, Чжоу Хуа лихорадочно перебирал в памяти их общение: что он сделал не так? Чем дал повод Хэ Хуаню влюбиться в него? Стоит ли теперь держаться от него подальше? «О нет, неужели он снова устроит то же самое, что и с Хэ Чэном — эти бесконечные слезы, сцены и угрозы покончить с собой?» Чжоу Хуа собственными глазами видел, насколько пугающей может быть одержимость Хэ Хуаня. Его вечно влажные, умоляющие глаза… Кто, кроме ледяного Хэ Чэна, вообще способен им противостоять? «Если мама узнает, она меня просто убьет!» Весь оставшийся урок Чжоу Хуа провел на улице, снедаемый тревогой. Когда он наконец вернулся в класс, то со всей серьезностью объявил Хэ Хуаню, что между ними ничего не может быть. Как он и ожидал, глаза Хэ Хуаня мгновенно налились слезами. — Если я тебе не нравлюсь, зачем ты тогда был так добр ко мне? — Ты мой одноклассник. Помогать тебе — это нормально. Я точно так же отношусь к Ли Цзюню, У Фэйяну и всем остальным. В ту ночь Хэ Хуань выглядел совсем раздавленным и больше не докучал Чжоу Хуа расспросами. Чжоу Хуа вздохнул с облегчением, но в груди неприятно кольнуло чувство вины. Он понимал, что не сделал ничего плохого, но всё равно ощущал себя последним подлецом. На следующий день Хэ Хуань продолжал так горестно вздыхать и страдать, что Чжоу Хуа был уже на грани того, чтобы сдаться и забрать свои слова назад. Наконец, Хэ Хуань наклонился к самому его уху и прошептал: — Ладно, я больше не буду тебя целовать. Только пообещай, что не станешь меня игнорировать, хорошо? — Да дело не в поцелуях, — вздохнул Чжоу Хуа. — Проблема в том, что я не нравлюсь тебе в том самом смысле. — Почему это ты мне не нравишься? — искренне удивился Хэ Хуань. — Разве ты меня не любишь? И Ли Цзюня с У Фэйяном тоже не любишь? Голос Хэ Хуаня прозвучал слишком громко — оба одноклассника, чьи имена он выкрикнул, в шоке обернулись. Чжоу Хуа почувствовал себя так, словно на него вывалили ушат грязи. Теперь не отмоешься, даже если трижды прыгнешь в Желтую реку. — Послушай, парень, кто тебе вообще всё это наплел? — взвился он. — Я натурал! Стопроцентный натурал, сечешь? — Что «прямой»? — не понял Хэ Хуань. — Мне нравятся девушки, ясно тебе?! — Я знаю, что тебе нравятся девушки, но разве я тебе не нравлюсь? — Да когда я вообще говорил, что ты мне нравишься?! — Чжоу Хуа уже едва сдерживал крик. — Хватит делать свои дурацкие выводы! — Это не дурацкие выводы. Разве быть добрым к кому-то — это не то же самое, что испытывать симпатию? Чжоу Хуа замер, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Так, подожди. Во-первых, ответь мне: кто тебе вбил в голову, что если к тебе добры, то ты обязательно нравишься человеку в этом смысле? — Хэ Чэн. — Значит, и целоваться он тебя тоже научил? Хэ Хуань послушно кивнул. Вокруг них тут же собралась целая толпа. Одноклассники окружили Хэ Хуаня со всех сторон, наперебой пытаясь объяснить ему, какими разными бывают виды симпатии. Чжоу Хуа случайно столкнулся с Хэ Чэном и не смог удержаться, чтобы не остановить его. Он в лоб спросил, чему тот учил Хэ Хуаня всё это время — ведь парень, кажется, совсем не понимал границ и теперь лез ко всем подряд с поцелуями. Взгляд Хэ Чэна стал испепеляющим. Он посмотрел на Чжоу Хуа с такой неприкрытой ненавистью, будто хотел разорвать его на куски прямо здесь. — Он тебя поцеловал? — ледяным тоном процедил он. Чжоу Хуа тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — А разве... разве не ты его всему этому научил? Оглядываясь назад, он понимал: ему ни в коем случае не следовало говорить об этом Хэ Чэну. Когда после каникул Хэ Хуань вернулся к учебе, он был ранен. Сколько бы Чжоу Хуа ни выпытывал правду, Хэ Хуань лишь упрямо твердил, что это случайный порез ножом. И он не лгал. Услышав эту историю, Лю Ин не на шутку встревожился. — У этого Хэ Чэна что, совсем не всё в порядке с головой? — Возможно. Его собственничество по отношению к Хэ Хуаню доведено до абсурда, оно извращенное и чрезмерное. Даже если бы Хэ Хуань стал ему не нужен, он всё равно не позволил бы никому другому к нему прикоснуться. Лю Ин задумчиво посмотрел в окно. Огромный провал во времени между школьным выпускным и сегодняшним днем, когда им обоим исполнилось по двадцать девять лет, наверняка был наполнен событиями, о которых страшно даже помыслить.