Водоворот

Ю Хуань проснулся рано. Из-за детских потрясений его тело осталось пугающе слабым: каждую зиму он чувствовал себя ходячей глыбой льда. Но сегодня он впервые пробудился в тепле и уюте. Спустя мгновение пришло осознание — он в чужих объятиях. Возможно, Ю Хуань колебался именно потому, что слишком давно не чувствовал подобного тепла. Он не стал сразу отталкивать человека, а когда опомнился, было уже поздно. Хэ Чен нежно поцеловал его в лоб. Глубокий, чуть хриплый голос, словно перышко, коснулся слуха: — Доброе утро, брат. Знакомый поцелуй, знакомые слова и объятия — всё это мгновенно унесло Ю Хуана в те далекие, давно минувшие годы. В тот день Хэ Чен привез его обратно на виллу семьи Хэ. Ему было плевать, насколько грязным был мальчик; он всю дорогу бережно сжимал его ладонь, словно нес величайшее сокровище. В этой семье, чье счастье было лишь показным, домочадцы при встрече едва кивали друг другу и тут же расходились по своим комнатам. Хэ Чен сам тщательно отмыл его и переодел в свою пижаму. Шестнадцатилетний Хэ Хуань был поразительно худым: одежда, которую Хэ Чен носил в двенадцать лет, пришлась ему в пору и ничуть не стесняла движений. Высушив волосы Хэ Хуана и нанеся на них бальзам, Хэ Чен ушел в ванную. В отличие от той нежности, с которой он заботился о мальчике, к себе он относился грубо и просто: быстро ополоснулся и вышел. Хэ Хуань послушно сидел на краю кровати. Стоило Хэ Чену появиться в комнате, как юноша одарил его широкой, искренней улыбкой. Глядя на него, Хэ Чен почувствовал, как его сердце, долгое время бывшее пустым, наконец обрело опору. Это чувство стабильности было настолько убаюкивающим, что его начало клонить в сон. Он сделал несколько шагов к постели, небрежно отбросил полотенце и лег, пристроив голову на колени Хэ Хуана. Теплый, неповторимый аромат тела юноши, словно весенний ветерок, успокаивал каждую клеточку его существа, заставляя напряженный разум невольно расслабиться. Хэ Хуань без лишних слов включил фен на самую низкую мощность и принялся сушить волосы Хэ Чена. Сначала тот с удовольствием наслаждался ловкими движениями пальцев, перебиравших его пряди, но вскоре провалился в глубокий сон без сновидений. Когда волосы Хэ Чена окончательно высохли, Хэ Хуань выключил фен и отложил его в сторону. Он безучастно смотрел на спящего Хэ Чена, гадая, как в этом мире может существовать настолько прекрасный человек. Сам того не замечая, он тоже погрузился в сон. Неизвестно, как именно они ворочались ночью, но во сне они тесно прижались друг к другу под общим одеялом. Один из них никогда прежде не спал на такой мягкой и теплой постели, а другой — давно не чувствовал себя так спокойно. Они проспали до самого утра. Проснувшись в теплых объятиях, Хэ Хуань не сразу осознал, где находится, и замер, не сводя глаз с Хэ Чена. Тот проснулся чуть раньше. — Доброе утро, брат, — пробормотал Хэ Чен и, коснувшись губами его лба, снова прикрыл глаза. Спустя мгновение он вновь открыл их и с улыбкой добавил: — Это был поцелуй «с добрым утром». Я поцеловал тебя, теперь твоя очередь. Хэ Хуань послушно повторил жест, нежно коснувшись губами его лба. Постепенно черты юного Хэ Чена в памяти Ю Хуаня начали взрослеть, пока видение не слилось с реальностью. Сцена из прошлого почти в точности повторялась в настоящем. Хэ Чен шутливо надул губы: — Я тебя поцеловал, так что ты должен ответить мне тем же. На этот раз Ю Хуань без колебаний оттолкнул его и встал с постели, направляясь в ванную. Хэ Чен лишь приподнял голову, и на его губах заиграла самодовольная улыбка. В этом мире никто не знал Ю Хуаня лучше него. Сколько бы раз тот ни пытался сбежать, он неизбежно возвращался в его руки. Прошло еще два дня, но Лю Ин так и не продвинулся в расследовании. Он понятия не имел, что произошло с Ю Хуанем в том доме и почему они до сих пор не вышли наружу. Как обычно, Лю Ин сидел у окна своего гостиничного номера — он специально выбрал это место, чтобы следить за зданием. Не имея возможности действовать открыто, он часами смотрел в пустоту, ожидая знака. Вскоре он заметил нечто подозрительное: мужчина с фотоаппаратом настраивал объектив, делая снимки дома так, будто пытался запечатлеть каждую деталь строения. Лю Ин тут же набрал номер Чжоу Хуа: — Тот подозрительный тип с камерой возле дома… Проследи за ним. Он явно что-то замышляет. Тем временем на балконе виллы стояли плетеное кресло и длинный диван. На столике перед ними дымились две кружки — черная и белая, — наполненные горячим какао. Белый пар поднимался и таял в воздухе, создавая обманчивое ощущение тепла и уюта. В плетеном кресле, укрывшись тонким шерстяным пледом, полулежал худощавый юноша с романом в руках. В его позе сквозила странная смесь зябкости и ленивой небрежности. Мужчина на диване тоже развалился вольготно, но он не читал и не спал — он лишь пристально, не отрываясь, наблюдал за Ю Хуанем. — Брат? Ты спишь? Ю Хуань не ответил. Он слишком хорошо знал эту тактику: Хэ Чен всегда искал зацепку, чтобы начать разговор. Стоило дать ему малейший повод, как он тут же затягивал тебя в искусно выстроенный водоворот, из которого не было выхода. Хэ Чен медленно поднялся и подошел ближе. — Брат, ты и правда спишь? — прошептал он, изображая искреннее опасение разбудить юношу. Ю Хуань ответил ему ледяным взглядом, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы тот отступил. Но Хэ Чен даже не поднял глаз, упрямо делая вид, будто верит в сон брата. Он уже потянулся к краю шерстяного одеяла, и Ю Хуань кожей почувствовал жар, исходивший от его пальцев. Не выдержав, Ю Хуань с силой опустил корешок книги прямо на руку Хэ Чена. Тот даже не попытался увернуться, приняв удар на себя, и лишь тяжело выдохнул от боли. — Брат, за что ты меня ударил?.. У Ю Хуана не было ни желания, ни сил наблюдать за этим спектаклем. Он прекрасно знал: с реакцией Хэ Чена уклониться от удара было проще простого. Весь этот фарс затевался лишь ради того, чтобы заставить его заговорить. — Мне очень больно… — в голосе Хэ Чена послышались слезы, а глаза покраснели, как у обиженного щенка. Ю Хуань полностью проигнорировал эту сцену, просто закрыв лицо книгой. — Эх, «маленькая капустка, в поле завяла, брату всё равно, он меня не любит»... — Хэ Чен долго еще ныл и что-то напевал под нос, но Ю Хуань оставался безучастен. Глаза Хэ Чена всё еще блестели от влаги, а зрачки казались прозрачными, словно стеклянные бусины. Жаль, что в этот момент некому было оценить его красоту. Свежий запах графита и бумаги, исходивший от книги, убаюкал Ю Хуаня, и он незаметно для себя погрузился в дрему. Когда он пришел в себя, оказалось, что Хэ Чен уже перенес его в постель. За окном сгущались сумерки — должно быть, шел шестой час. Тело Ю Хуаня по-прежнему было слабым: он даже одеяло приподнял с трудом, почти не издав ни звука. Хэ Чен был в гостиной — он просматривал документы. Сейчас он вовсе не выглядел беззаботным. Вероятно, в бумагах нашлось нечто, приведшее его в ярость: он резко бросил ручку на стол и встряхнул кистью. Из-под манжеты показалось мощное запястье, покрытое перекрещивающимися шрамами, которые придавали его облику пугающий, дикий оттенок. Зимние ботинки оставляли в сугробах глубокие следы. Снег под ними хрустел так отчетливо, что звук напоминал кости, перемалываемые зубами зверя, и в ночной тишине этот треск казался особенно зловещим. Мужчина в пуховике цвета хаки, словно почувствовав неладное, внезапно прибавил ходу. Медленные, размеренные шаги за его спиной тут же ускорились. Осознав, что за ним действительно следят, он сорвался на бег, но преследователь упорно не отставал. Две тени стремительно неслись по заснеженной пустоши. Напряжение между ними было натянуто, словно тетива, готовая вот-вот лопнуть. Наконец они достигли перекрестка. Мужчина резко нырнул за угол, и преследователь бросился следом, но обнаружил лишь пустоту: тот, за кем он гнался, бесследно растворился в шуме оживленной улицы. К ночи снегопад усилился. Пронизывающий ветер, точно тысячи острых лезвий, кромсал кожу Чжоу Хуа, пробирая до самых костей. Он включил фонарик и пошел обратно по следам, но те внезапно обрывались у самой обочины, будто человек просто испарился. Раздраженно пнув бетонную ступеньку, Чжоу Хуа достал телефон и набрал Лю Ина. — Где ты? — На перекрестке Праймери-скул-роуд. Что случилось? — отозвался Лю Ин. — Он исчез. Следы тянулись метров сто, а потом оборвались, — выдохнул в трубку Чжоу Хуа. — Попробуй зайти со стороны центра, вдруг зацепим его там. Ветер завывал в динамике. Один порыв хлестал по телу, причиняя почти физическую боль, другой — ударял прямо в сердце, пробуждая липкое чувство отчаяния. Всё началось с того, что Лю Ин приметил подозрительного фотографа. Весь день тот кружил вокруг дома, явно выслеживая кого-то внутри, и ушел только под покровом темноты, когда в окнах погас свет. Лю Ин решил перехватить его, надеясь выудить хоть какую-то информацию, но план пошел прахом. Их план казался безупречным: фотограф направлялся к единственной в городе гостинице, а значит, не мог миновать перекресток у начальной школы. Чжоу Хуа следовал за ним по пятам, а Лю Ин ждал в засаде впереди. Но они и представить не могли, что живой человек способен просто раствориться в воздухе посреди открытой дороги. Встретившись на полпути, Лю Ин и Чжоу Хуа осознали, что проиграли. Свежий снег уже успел похоронить те немногие следы, что вели за угол. Фотограф словно испарился. — Живой человек не может исчезнуть в никуда! — раздраженно бросил Лю Ин. Он сунул в рот сигарету, но так и не зажег её. — Наверняка у него были сообщники. Может, они прямо сейчас наблюдают за нами из какого-нибудь окна. — Мы всё проверили, — глухо отозвался Чжоу Хуа. — Здесь живут только местные, в своих старых домах. — Деньги способны сворачивать горы. На этот раз нас обставили как детей. Они не остались незамеченными: местные жители видели их, но предпочли молча игнорировать чужаков. Сначала Хэ Чен с его миллионным автопарком и армией телохранителей, теперь — кто-то настолько влиятельный, что мог бесследно исчезнуть с оживленной улицы. Каких же монстров притягивал к себе Ю Хуань? Мужчины возвращались к отелю в полном молчании, каждый погруженный в свои мрачные мысли. Но у самого входа Чжоу Хуа резко замер. Лю Ин обернулся: — Что еще случилось? — Мне нужно… — Чжоу Хуа замялся. — Мне нужно проверить Хэ Хуана. Пожалуйста, иди без меня. Он направился к небольшому зданию. Бдительность Хэ Чена поражала: даже в эту лютую морозную ночь его телохранители несли вахту снаружи, не обращая внимания на холод. Чжоу Хуа застыл неподалеку, глядя на темные окна, и почувствовал, как сознание начинает ускользать, утягивая его в прошлое. В его памяти всплыла такая же тихая, ледяная зимняя ночь. Тот же приглушенный, глухой удар, вырвавший его из глубокого сна. Тогда он тоже резко сел в постели, обливаясь холодным потом, а сердце колотилось в груди так, словно пыталось пробить ребра. Чжоу Хуа распахнул окно. Бледный лунный свет заливал двор, выхватывая из темноты фигуру, неподвижно лежащую лицом вниз на бетонном полу. Из-под тела медленно расползалось темно-красное пятно — в лунном сиянии кровь казалась почти черной и окутанной призрачным туманом. Он открыл рот, чтобы закричать, но спазм сдавил горло, не давая вырваться ни звуку. Обжигающие слезы покатились по щекам, и он мгновенно продрог до костей от ворвавшегося в комнату зимнего ветра. Чжоу Хуа поднял руку, коснулся лица и только тогда осознал, что плачет. Он судорожно вытер слезы, пытаясь заставить разум работать. Но стоило ему развернуться, чтобы броситься прочь, как до его слуха донеслись странные звуки. Они напоминали хруст снега под осторожными лапами крадущегося зверя или сухой скрежет ядовитой змеи, скользящей по замерзшей земле…