Водоворот

— Гэгэ, проснись! Нежный голос с легкой игривой ноткой, словно ласковая рука, вытянул сознание Ю Хуаня из глубокого туманного забытья. Юноша открыл глаза и несколько секунд безучастно смотрел на Хэ Чена, прежде чем заставить себя приподняться на постели. Он бросил взгляд на настенные часы. Было всего восемь утра — его привычное время пробуждения, — но по ощущениям он проспал целую вечность. Тело казалось вялым и налитым свинцом, в нем совершенно не было сил. Ю Хуань молча поднялся. Но вместо того чтобы, как обычно, сразу уйти в ванную, он подошел к окну и распахнул его. Мир снаружи превратился в ослепительно белое безмолвие; дорога была погребена под толстым, нетронутым слоем снега. На другой стороне улицы снег укутал старую гостиницу изящным белым покрывалом, мгновенно преобразив её облик. В этот момент на третьем этаже распахнулось окно: молодой парень лениво потянулся и, заметив Ю Хуаня, приветливо помахал ему рукой. Ю Хуань ответил коротким кивком и закрыл створку. Он прошел в небольшую гостиную и, словно проверяя что-то, коснулся края стола. Хэ Чен недоуменно следовал за ним по пятам. — Гэгэ, что ты делаешь? Ю Хуань наградил его ледяным взглядом и молча ушел в ванную. Хэ Чен прислонился к дверному косяку, вцепившись в него пальцами, и продолжил с притворно-невинным видом: — Брат, ну правда, что ты там искал? Даже не дождавшись ответа, Хэ Чен был готов болтать часами: о двух подозрительных типах, что крутились вчера возле дома, или о том, что их телевизор слишком мал и пора бы купить новый. — Брат, скажи мне хоть слово, и я свожу тебя за новым телевизором. Как тебе идея? Хэ Чен знал Ю Хуаня лучше всех на свете, но и Ю Хуань знал его не хуже. Он сел за стол, продолжая тотально игнорировать присутствие мужчины. Хэ Ченом всегда двигал азарт и жажда контроля: если он чего-то хотел, то шел до конца. Но если цель оставалась недосягаемой, он погружался в мучительный водоворот сомнений и самобичевания. Жизнь с Хэ Ченом была для Ю Хуаня бесконечной пыткой воспоминаниями. Но мысль о том, что Хэ Чен страдает не меньше, приносила ему мрачное удовлетворение. «Отлично, — подумал Ю Хуань. — Будем мучить друг друга и дальше. Посмотрим, кто сломается первым». Лю Ин не сомкнул глаз всю ночь. Он всё еще чувствовал тот ледяной сквозняк, который ворвался в номер, когда Чжоу Хуа вернулся прошлой ночью. В его памяти всплывали обрывки образов. Вот Ю Хуань стоит у окна, протягивая руку к падающим снежинкам — чистый и прекрасный, словно видение. Но в следующее мгновение картинка менялась: он видел, как Ю Хуань с истерическим криком бросается вниз с подоконника… Эти образы снова и снова всплывали в его памяти, не давая ни шанса на покой. Его захлестнуло неведомое прежде желание: Лю Ин отчаянно хотел увезти Ю Хуаня как можно дальше — в место, где тот наконец смог бы зажить спокойной и беззаботной жизнью. Рано утром, стараясь не разбудить Чжоу Хуа, Лю Ин бесшумно поднялся с постели и в одиночку покинул дом. Он неспешно подошел к небольшому зданию и замер перед окном. Время словно растянулось: он смотрел внутрь то ли целую вечность, то ли всего лишь миг. Наконец, в сопровождении нескольких телохранителей, Лю Ин направился к дверям. — Меня зовут Лю Ин, я друг Ю Хуаня, — произнес он, встретив охрану. — Ваш начальник знает его под именем Хэ Хуань. Мне нужно срочно поговорить с ним. Прошу, позвольте ему выйти и увидеться со мной. — Прошу прощения, но вход без распоряжения господина Хэ строго запрещен. Пожалуйста, немедленно покиньте территорию. — Просто позвоните ему! Он точно меня впустит. — Прошу прощения, но вход без распоряжения господина Хэ строго запрещен. Пожалуйста, немедленно покиньте территорию. — Вы держите его в плену! Никому не позволяете видеться с ним! Это же незаконное лишение свободы! — сорвался на крик Лю Ин. — Прошу прощения, но вход без распоряжения господина Хэ строго запрещен. Пожалуйста, немедленно покиньте территорию. — Ты что, заезженная пластинка?! Это всё, на что ты способен? — процедил Лю Ин сквозь зубы. Телохранитель не дрогнул. Лишь коротким жестом он подал сигнал, и двое людей в черных костюмах шагнули вперед. Подхватив Лю Ина под руки, они грубо вышвырнули его за ворота. Не желая сдаваться, Лю Ин бросился к окну и что есть силы выкрикнул имя Ю Хуана. — Это частная собственность господина Хэ, — сухо чеканил охранник. — Если вы продолжите слежку и будете досаждать нам, господин Хэ подаст на вас в суд. — Подаст в суд? Да он сам незаконно удерживает человека! Посмотрим еще, кто из нас окажется на скамье подсудимых! Крики Лю Ина, хоть и не долетели до спящего Ю Хуана, зато разбудили постояльцев маленького мотеля по соседству. Недовольные люди начали выглядывать из окон: — Что за шум ни свет ни заря? У вас совесть есть? Дайте поспать! — Эти люди силой удерживают моего друга!.. — Господин Лю, — холодно перебил его телохранитель, — ваши обвинения порочат репутацию господина Хэ. Мы засудим вас за клевету. Советую впредь тщательнее выбирать слова. — Ну так подавайте! Посмотрим, хватит ли влияния Хэ Чэня в суде! Если он не упрячет меня за решетку первым, я из судов не вылезу, пока не добьюсь его ареста! В этот момент Чжоу Хуа, окончательно проснувшийся от гвалта под окнами, выбежал на улицу и схватил Лю Ина за плечи. — Ты что несешь? Совсем рассудок потерял?! — Я… — попытался было возразить Лю Ин, но Чжоу Хуа не дал ему вставить ни слова. — Хэ Хуань не хотел бы, чтобы ты из-за него вляпался в неприятности. Эти слова наконец пробились сквозь туман в голове Лю Ина. После безумной ночи мысли начали понемногу приходить в порядок. Чжоу Хуа буквально заставил друга извиниться перед собравшимися зеваками, оправдывая его поведение творческим кризисом и нервным срывом. С огромным трудом ему удалось замять скандал. Но стоило им остаться наедине, как Чжоу Хуа — обычно такой мягкий и терпеливый — резко оттолкнул руку Лю Ина. — Ты хоть соображаешь, что творишь? С твоими жалкими связями ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься за решеткой, даже не увидев Хэ Чэня! — Почему? Он что, думает, будто может всё решать по щелчку пальцев? — Всё — не может. Но разве не ты сам вчера твердил, что миром правят деньги? Так вот, у Хэ Чэня их столько, что он понятия не имеет, куда их девать. — И насколько же он богат? Чжоу Хуа прикрыл глаза. — Помнишь, я рассказывал, что случилось после экзаменов в колледже? Видимо, мне стоило объяснить всё доходчивее ещё тогда. Воспоминания Чжоу Хуа После того как Хэ Хуань и Хэ Чэнь ушли, они словно в воду канули. Ни ответов на сообщения, ни гудков в трубке — телефоны были мертвы. Чжоу Хуа пытался убедить себя: «Мы живем в правовом государстве. В конце концов, они братья. Хэ Чэнь не посмеет сделать ничего по-настоящему страшного». Но дни складывались в недели, и тревога становилась невыносимой. Выяснив в школе адрес семьи Хэ, он отправился туда. Богатство семьи Хэ подавляло. Их особняк, превосходивший размерами школьный спортзал, высился посреди огромной территории. В саду росли экзотические цветы, названий которых Чжоу Хуа даже не знал. Но за этим великолепием крылась пугающая тишина — днем в поместье не было ни души. В отчаянии Чжоу Хуа перелез через дерево у ограды и пробрался в дом. Внутри всё казалось давно покинутым. Слой пыли в гостиной на мгновение подарил надежду: может, он просто накручивает себя? Может, братья просто уехали в долгое путешествие? Всё изменилось, когда он наткнулся на странную комнату. В этот миг Чжоу Хуа понял: реальность куда страшнее его догадок. Комната была крошечной, метров двадцать, и абсолютно пустой. Всё — от пола до потолка — было выкрашено в ослепительно белый цвет. Просто стоя в дверном проеме, Чжоу Хуа ощутил, как воздух становится густым и удушливым. Комната походила на разинутую пасть гигантского зверя, готовую поглотить его без остатка. Тяжело дыша, он попятился прочь. Было очевидно: эту «клетку» готовили не для хозяев дома. Её готовили специально для Хэ Хуаня. Неудивительно, что их отношения всегда казались такими ненормальными. Что же Хэ Чэнь сотворил с ним? На втором этаже Чжоу Хуа нашел спальню самого Хэ Чэня. Там царила стерильная, мертвенная чистота — комната больше напоминала безупречно убранный морг. Она была точь-в-точь как её владелец. Комната Хэ Хуаня находилась за соседней дверью. Было очевидно: здесь разыгралась жестокая драма. Повсюду валялись обломки сломанной мебели, а на полу темнели засохшие пятна крови. Разбитые вещи уже успели покрыться слоем пыли — немые свидетели яростной борьбы, вспыхнувшей, по-видимому, в тот самый день, когда братья вернулись домой. Словно в трансе, Чжоу Хуа бродил по пустому дому, отчаянно надеясь найти хоть кого-то. Потеряв надежду, он забрел на кухню. Она оказалась пугающе чистой — почти без пыли. Стало ясно: домом пользовались совсем недавно. Заметив на полу едва различимые отметины, Чжоу Хуа опустился на корточки. Следуя по этим следам, он медленно направился к тяжелой двери, ведущей в подвал. Подвал в поместье семьи Хэ был спроектирован с почти маниакальным вниманием к деталям: очевидно, владельцы считали, что обычная дверь нарушит эстетическую гармонию их роскошного дома. Поэтому вход был искусно замаскирован под неприметной половицей в самом конце коридора. Но стоило Чжоу Хуа поднять доску, как его накрыла волна тошнотворного зловония. Тяжелый, плотный запах представлял собой жуткую смесь сырой плесени, гнилой пищи и разлагающейся плоти. Чжоу Хуа не успел даже вскрикнуть — его согнуло пополам в сильном приступе рвоты. Зажимая рот и нос рукой и дрожащими пальцами сжимая фонарик, он начал медленно спускаться вниз. То, что выхватил луч света в глубине подвала, не укладывалось в человеческом сознании. Хэ Хуань неподвижно лежал на холодном полу. Его тело представляло собой сплошную рану; некоторые из них уже начали гноиться, источая тот самый запах. Он был истощен настолько, что в нем с трудом можно было узнать прежнего человека — жизнь едва теплилась в этом измученном теле. Рядом с ним, в таком же беспамятстве, лежал Хэ Чэнь. Его правая рука выглядела жутко: она была испещрена рваными шрамами и глубокими бороздами, будто кто-то заживо сдирал с него лоскуты кожи. «Что за безумие... Что этот извращенец Хэ Чэнь сотворил с ними?!» Спотыкаясь и задыхаясь, Чжоу Хуа выскочил из подвала. Дрожащими пальцами он набрал номера экстренных служб — 120 и 110. Больше он не нашел в себе сил спуститься вниз. Свернувшись на диване в пустой гостиной, он содрогался всем телом, ожидая помощи. Его разум превратился в пыточную камеру из бесконечных «если». Если бы он пришел за Хэ Хуанем на пару дней раньше... Если бы он нашел в себе смелость противостоять Хэ Чэню и не позволил ему увести брата... Если бы он заставил их поговорить и прояснить всё еще тогда... Если бы он вообще не назначал ту встречу... Если бы он, в самый первый раз, просто не заговорил с Хэ Хуанем... Каждое «если» вонзалось в мозг острым клинком, вдребезги разбивая образ того светлого и искреннего Хэ Хуана, которого он знал. От невинной улыбки парня остались лишь непоправимые осколки. Наконец приехала скорая. Когда братьев выносили на носилках, даже на лицах бывалых парамедиков застыл ужас, смешанный с состраданием. За годы практики они видели многое, но эта сцена выходила за рамки человеческого понимания. В больнице Чжоу Хуа замер в оцепенении, потеряв счет часам. Когда врач наконец сообщил, что состояние Хэ Хуана стабилизировалось, силы мгновенно покинули его, и он просто рухнул на пол. Слава богу. Хэ Хуань выжил. Такой чистый, добрый человек заслуживал счастья и покоя. За что же судьба столкнула его с Хэ Чэнем? Чжоу Хуа провалился в тяжелый сон и проспал сутки. Первое, что он увидел, открыв глаза, — лица родителей семьи Хэ. Их высокомерие и холеный, самодовольный вид вызывали лишь одно чувство: удушающее отвращение. По их официальной версии, Хэ Чэня и Хэ Хуаня запер в подвале дворецкий. Якобы три дня назад он принес им последний обед, после чего бесследно исчез. Семья даже сделала вид, что объявила его в розыск. — Лжецы! — взревел Чжоу Хуа, в ярости круша всё, что попадалось под руку. — Это Хэ Чэнь, этот извращенец, сотворил такое с братом! Я клянусь, он заплатит за всё! Родители «благородного» семейства Хэ лишь суетливо переглядывались, напоминая загнанных крыс. Когда силы оставили Чжоу Хуа, мать Хэ Чэня, Шэнь Юэхун, звонко цокая восьмисантиметровыми каблуками, подскочила к нему и наотмашь ударила по лицу. — Считай это предупреждением, — процедила она. — Твои бредни никого не волнуют. Если продолжишь упорствовать, за твое безрассудство заплатят твои родители. — Вы правда думаете, что сможете это скрыть? — задыхаясь от гнева, выкрикнул Чжоу Хуа. — Я пойду в полицию! Я добьюсь, чтобы этого монстра арестовали! Шэнь Юэхун лишь презрительно усмехнулась: — Прежде чем это случится, твои родители успеют спрыгнуть с крыши, не выдержав стресса от внезапной потери работы. Чжоу Хуа трясло от ярости, но в глубине души всё еще теплилась отчаянная уверенность: правда рано или поздно вырвется наружу.