Водоворот

Отец и мать Чжоу бросились следом, едва не столкнувшись с родителями семьи Хэ. — Мама, где мой телефон? Мне нужно позвонить в полицию. На самом деле Хэ Хуань оказался в таком положении... Не успел Чжоу Хуа договорить, как отец влепил ему звонкую пощечину, заставив полностью оцепенеть. — Я тебе говорю: с этим делом покончено! Ты сделал более чем достаточно, сделал все, что мог. Чтобы ты больше никогда не смел связываться с семьей Хэ, ты меня понял?! — Папа! Но ведь совершенно очевидно... — Это был дворецкий! Расследование завершено. Сын дворецкого оказался неудачником, он возненавидел двоих детей и запер их. А когда понял, что они вот-вот умрут, испугался и сбежал. Теперь тебе понятно? — Но это же абсолютная ложь! — Это правда. Дворецкий уже во всем признался. Дело закрыто, уяснил? Чжоу Хуа недоверчиво посмотрел на мать. Она лишь отвернулась и принялась вытирать слезы, не в силах выдержать его взгляд. — Разве вы не учили меня всегда поступать по совести? Я ведь знаю, как все было на самом деле... — Чжоу Хуа! Сколько раз тебе повторять? Ты понятия не имеешь, что произошло на самом деле. Оставайся здесь и отдыхай, пока все не утихнет. Мать присмотрит за тобой. — Что? Вы так боитесь мести, что решили запереть меня здесь? Отец Чжоу снова замахнулся, но, натолкнувшись на упрямый взгляд сына, так и не смог ударить. Его губы задрожали, а старые, затуманенные глаза подозрительно заблестели. — Забудь. Ты уже взрослый. Я больше не могу тебя контролировать. Делай что хочешь. Чжоу Хуа повернулся к матери, но, к его удивлению, женщина, которая обычно беспрекословно подчинялась мужу, лишь покачала головой сквозь слезы: — Сяо Хуа, мы с твоим отцом делаем это только ради твоего же блага. Ты же знаешь, мы всегда старались дать тебе все, что ты хочешь. Но на этот раз все действительно слишком сложно... — Мама, давай я буду с тобой честен. Я несу часть ответственности за то, что случилось с Хэ Хуанем. Если я не скажу правду, я никогда больше не смогу жить спокойно. — Значит, живи неспокойно. По крайней мере, ты останешься жив... — Мама, все не так серьезно, как вы себе напридумывали. Они бизнесмены, а не бандиты. Они не могут просто убивать людей направо и налево. — Дитя, по-настоящему страшны как раз дельцы. У них есть деньги, а с деньгами им даже закон не указ. Послушай мать хоть раз, пожалуйста, не вмешивайся в это, хорошо? Чжоу Хуа крепко сжал кулаки. С одной стороны был друг, который едва не погиб, с другой — рыдающая и умоляющая его мать. Он не мог повернуться спиной ни к одному, ни к другому. Увидев, что сын по-прежнему колеблется, мать Чжоу опустилась на колени прямо перед кроватью: — Сяо Хуа, умоляю тебя. Пожалуйста, не вмешивайся... — Мама, встань! — Сначала пообещай мне, Сяо Хуа. Пообещай, хорошо? Чжоу Хуа наконец заметил, что у его матери, которая всегда казалась такой молодой и заботливой, в волосах проступила густая седина. Морщины, оставленные временем, глубоко залегли у висков и на лбу. Закрыв глаза, он стиснул зубы и выдавил из себя слово за словом: — Хорошо, я обещаю. А теперь, пожалуйста, встань... Лунный свет мягко озарял землю, окутывая все вокруг нежным сиянием. Когда же этот свет наконец согреет Хэ Хуаня? Чжоу Хуа беспокойно ворочался в постели. Взглянув на спящую мать, он заметил, что даже во сне ее брови оставались тревожно нахмурены. Семья Хэ Чэня была поистине безжалостной! Чжоу Хуа тихо откинул одеяло и вышел в коридор, надеясь немного проветрить голову. К своему удивлению, у окна он увидел отца. — Почему ты не спишь в такую глушь? — тихо спросил он. Отец Чжоу потушил сигарету: — Сегодня я навещал твоего одноклассника, Хэ Хуаня... — Как... как он? — Плох. Весь обвешан трубками, за него дышит аппарат искусственной вентиляции легких, — отец Чжоу снова потянулся было за сигаретой, но, так и не донеся ее до губ, неловко опустил руку. — Я до сих пор помню, как ты впервые привел его к нам. Хоть он и был худеньким, улыбался всегда от души. И глаза у него были пугающе чистыми, совсем как у младенца. Он будто готов был доверять каждому встречному. Он мне искренне нравился. — Тогда почему ты... — Не все в этой жизни можно сделать просто потому, что тебе этого хочется. Но иногда человеку приходится быть эгоистом. Иначе как защитить то, что тебе дорого? Чжоу Хуа пораженно посмотрел на отца. В его памяти тот всегда оставался молчаливым, суровым и непреклонным мужчиной, чьи решения не подлежали обсуждению. Отец, неужели и ты способен на такие сентиментальные речи? — Сейчас я даю тебе выбор. Ты можешь рассказать полиции всю правду, но никто не возьмется предсказать, чем это обернется... — отец Чжоу протянул сыну мобильный телефон, а сам, сжимая в пальцах потухший окурок, безжизненно уставился в окно. Чжоу Хуа показалось, что аппарат в его ладони весит целую тонну. Он прекрасно понял невысказанный намек отца: никто не гарантирует, что в итоге за эту правду его семья не заплатит собственными жизнями. — Папа... как ты думаешь, мне стоит позвонить? — Я знаю, что все равно не смогу тебя удержать. Ответ отца прозвучал невпопад, однако глаза Чжоу Хуа мгновенно наполнились слезами. Увиденное в том подвале нанесло ему слишком глубокую рану, которая уже никогда не затянется. После долгого, удушающего молчания отец Чжоу наконец услышал, как сын тихо произнес в трубку: «Здравствуйте, это полиция?» Рука мужчины дрогнула. Он снова поднес к губам потухшую сигарету, но тут же молча убрал ее в карман. Пусть будет так. Что изменилось бы, останови я Чжоу Хуа силой на этот раз? Чжоу Хуа как личность просто умер бы этим прохладным вечером. — Здравствуйте, я хотел бы сообщить о преступлении. Речь идет о недавнем похищении Хэ Хуаня семьей Хэ. Настоящий виновник — не так называемый дворецкий, а Хэ Чэнь. На другом конце провода полицейский зевнул: — Ложный донос — это тоже преступление, парень. — Я не шучу! Я друг Хэ Хуаня, поэтому точно знаю, что произошло. Хэ Чэнь пришел в ярость из-за того, что Хэ Хуань пошел со мной на свидание и не отвечал на звонки. Он в гневе увез его, и с тех пор я не могу с ним связаться. — То есть ты хочешь сказать, что из-за какого-то телефонного звонка Хэ Чэнь запер собственного брата и чуть не довел его до смерти? — Звучит абсурдно, но Хэ Чэнь невменяем. Он страдает психическим расстройством и никому не позволяет сближаться с Хэ Хуанем... — Тогда как вы с Хэ Хуанем вообще сошлись? — Потому что Хэ Чэню в конце концов все надоело, и он перестал контролировать Хэ Хуаня... — Перестал контролировать? Тогда зачем ему пытаться убить кого-то из-за простого разговора? Парень, ты что, детективных романов перечитал? — Это я спас Хэ Хуаня! Почему вы мне не верите?! В трубке раздался оглушительный шорох. Офицер на другом конце провода заметно понизил голос: — Парень, давай я буду с тобой откровенен. Высшее руководство уже распорядилось закрыть дело. Даже если ты дойдешь до Центрального суда, это ничего не изменит. Так что просто ложись спать. — Что вы имеете в виду?! Алло? Алло! Отец Чжоу забрал у него телефон: — Успокойся, ты мешаешь другим пациентам. — Папа... Отец не стал расспрашивать Чжоу Хуа о деталях разговора. Он просто молча погладил сына по голове, пытаясь его утешить. Услышав слова офицера, Лю Ин весь покрылся холодным потом. Если бы он действительно попал в руки Хэ Чэня, с него бы точно живьем содрали кожу, если не хуже. Чжоу Хуа вздохнул: — Хэ Чэнь гораздо жестокее своих родителей. За последние годы он невероятно разбогател и, скорее всего, обзавелся связями с людьми, о встрече с которыми мы можем только мечтать. Проходили дни, и над Лишуем повисло зловещее напряжение, словно затишье перед снежной бурей. Чжоу Хуа и Лю Ин оставались в своем отеле, непрерывно наблюдая за небольшим зданием через дорогу. Хотя они время от времени замечали тени, мелькающие за стеклами, стройный молодой человек больше ни разу не открыл окно, чтобы полюбоваться снегом. При этом в самом Лишуе каждый день царило необычайное оживление. Многие прохожие останавливались у таинственного особняка и фотографировали его. Некоторые разочарованно вздыхали, бормоча: «Какая неудача. Маленький принц так и не вышел». Лю Ин наконец-то все понял. Серия снимков «Нарцисс и Маленький принц» стала настоящей сенсацией в сети. После неустанных поисков пользователи интернета все-таки вычислили реальное место, где велась съемка. Люди съезжались сюда, желая лично убедиться, действительно ли Маленький принц так же хорош в жизни, как на фотографиях. Сегодня в Лишуе появилась группа необычных визитеров. Их возглавляли двое мужчин — вернее, один шел сам, а второй ехал в инвалидном кресле. Лю Ин интуитивно почувствовал приближение переломного момента. Внезапно исчезнувший фотограф, без сомнения, был тесно связан с прибывшими. Лю Ин хотел было сказать об этом Чжоу Хуа, но вовремя заметил, что тот пристально смотрит на пришельцев, полностью погруженный в свои мысли. Подавив любопытство, Лю Ин проглотил готовые сорваться с языка слова. Его не покидало неприятное предчувствие: Чжоу Хуа явно что-то от него скрывает. Новоприбывшие не стали тратить время на разговоры и приказали своим людям брать здание штурмом. Явно подготовившись заранее, они привели с собой отряд, вдвое превосходивший по численности охрану Хэ Чэня. Телохранители с силой выломали входную дверь и выстроились в почтительном поклоне, пропуская лидеров внутрь. К сожалению для наблюдавших, как только двое мужчин переступили порог, дверь за ними захлопнулась, полностью перекрыв весь обзор с улицы. Пока хозяева положения молча ждали внизу, наемники поднялись на второй этаж. Через несколько минут они спустились обратно, волоча за собой худощавого мужчину. Мужчина выглядел невероятно истощенным, а его телосложение один в один соответствовало фигуре Юй Хуаня. — Хэ Чэнь, как ты смеешь так со мной поступать! — мужчина в инвалидном кресле в ярости ударил кулаком по подлокотнику. — Ведите сюда всех его ищеек. Восемь крепких телохранителей были вынуждены встать на колени в ряд, прямо перед человеком в кресле. — Говорите, что сказал Хэ Чэнь перед уходом? — Он сказал, что искать его нет нужды. Он вернется сам, как только они с господином Хэ Хуанем помирятся. — Чушь! — на этот раз заговорил стоявший рядом мужчина. Одетый в простой пуховик, с обычной короткой стрижкой, он выдавал свой кипящий гнев лишь прищуром узких глаз, заострившимся высоким носом и плотно сжатыми тонкими губами. — Хэ Хуань никогда с ним не помирится. Этот ублюдок что, собрался прятаться вечно? — Вы слышали? Они никогда не помирятся! — мужчина в инвалидном кресле перестал нервно постукивать пальцами и повернулся к телохранителям с насмешливой улыбкой. — Господин, он предвидел это. Сказал, что вы три года назад говорили ему точно так же. Стоявший мужчина так сильно сжал кулаки, что вены на его костяшках опасно вздулись: — Мерзавец Хэ Чэнь!.. Мужчина в инвалидном кресле грубо оттолкнул одного из наемников, который пытался что-то вставить: — Разве ты не видишь, что сейчас не время и не место для твоей болтовни? — после чего он мягко взял стоявшего спутника за руку. — Ну же, Цинцин, не сердись. Твой муж лично преподаст ему урок. Юй Цин резко отдернул руку: — Прекрати паясничать. — Хорошо, я сделаю все, как скажет мой Цинцин, — прежде чем Юй Цин успел вставить хоть слово, мужчина в кресле уже снова повернулся к охране. — Что еще сказал Хэ Чэнь? — «Если вам скучно, можете разобраться с теми двумя надоедливыми мухами на улице». Губы Юй Цина слегка изогнулись в холодной улыбке: — Мухи жужжат только вокруг тухлых яиц. — Цинцин абсолютно прав. Хэ Чэнь — всего лишь тухлое яйцо, которое дало трещину. — Это «тухлое яйцо» — твое собственное порождение, — поправил его Юй Цин, не удержавшись от язвительного уточнения. — Хм, пускай так, Хэ Чэнь — всего лишь тухлое яйцо с трещинами. Затем мужчина повернулся к стоящим на коленях телохранителям, и его улыбка мгновенно испарилась: — Но я чувствую его зловоние даже за полмира отсюда.