Водоворот

«Тухлое яйцо» не только не замечал собственного зловония, но и, втайне умывшись гелем для душа Юй Хуаня, искренне поверил, что пахнет божественно. — О боже, гэгэ, понюхай! Моя кожа буквально источает этот аромат! Хэ Чэн резко ткнул рукой прямо в лицо Юй Хуаню. — Понюхай! Понюхай же! Не находит на тебя ностальгия? Нос Юй Хуаня дрогнул. В следующий миг он отвернулся, и его стошнило. Улыбка Хэ Чэна застыла. Спустя секунду он выпрямился, рванул обертку молочной конфеты и забросил её в рот. Он опустил веки, изо всех сил пытаясь подавить ярость, которую Юй Хуань вызывал в нём в последнее время. Юй Хуань медленно поднялся, даже не взглянув на Хэ Чэна. — Должен признать, братишка, у тебя исключительный талант меня бесить, — процедил Хэ Чэн, жуя конфету. Его голос звучал глухо, с едва уловимой опасной интонацией. Юй Хуань остался равнодушен. Хэ Чэн отправил в рот еще одну молочную конфету. Затем он взял фантик и принялся методично рвать его на крошечные кусочки по зубчатому краю. Пока обертка в его пальцах превращалась в труху, Хэ Чэн терял остатки терпения, а на его руках отчетливо вздулись вены. Вдруг прохладные пальцы обхватили его лицо, заставляя поднять голову. Хэ Чэн обнаружил, что Юй Хуань уже отложил книгу. Оперевшись коленями о диван, тот смотрел на него сверху вниз пристальным, пронизывающим взглядом. — Хэ Чэн, тебе придется это вытерпеть. Наша жизнь еще очень долгая, ты понимаешь? В глазах Хэ Чэна мгновенно вскипели слезы. Горячие капли покатились по щекам, и к тому моменту, как они упали на ладонь Юй Хуаня, они уже остыли. Но Юй Хуаню все равно показалось, будто он сильно обжёгся. Юй Хуань попытался высвободить руку, но Хэ Чэн мёртвой хваткой вцепился в его запястье и не отпускал. — Гэгэ, я был не прав… Правда, я теперь всё понял. Пожалуйста, не оставляй меня, хорошо? Юй Хуань на мгновение оторопел, но это замешательство длилось лишь секунду. Он перестал сопротивляться и тихо спросил: — Хэ Чэн, ты хоть знаешь, как сейчас выглядят твои глаза? Хэ Чэн промолчал, а Юй Хуань продолжил: — В них нет ни капли печали, ни малейшего намека на раскаяние. Ты никогда по-настоящему не считал себя виноватым. Твои извинения и слезы — всего лишь инструменты, которыми ты послушно пользуешься для достижения своих целей. Хэ Чэн отчаянно закрутил головой, до крови прикусив тонкие губы. — Почему ты снова мне не веришь? Неужели из-за того, что я когда-то был глуп, молод и не умел разбираться в людях, ты теперь заживо приговариваешь меня к смерти? Юй Хуань закрыл глаза. С него довольно. Он хотел, чтобы Хэ Чэн и дальше балансировал на грани безумия и здравомыслия. Чем сильнее Хэ Чэн страдал, тем большее удовлетворение он испытывал. — Гэгэ, пожалуйста, открой глаза и посмотри на меня! — взмолился Хэ Чэн. — Я правда знаю, что виноват. Прости меня, хотя бы в этот раз. С этого момента я буду делать всё, что ты прикажешь. Всё, что пожелаешь. Пожалуйста, не бросай меня, хорошо? Но как бы отчаянно Хэ Чэн ни умолял, Юй Хуань хранил ледяное молчание. Этой ночью Лишуй снова накрыла мощная метель. Ветер ревел подобно гигантским кузнечным мехам, со свистом сотрясая оконные рамы. Дверь гостиницы распахнулась, и наружу вышла фигура, закутанная в несколько слоев одежды. Человек сильно дрожал от холода. Несмотря на плотные теплые вещи, яростный порыв шквального ветра заставил его пошатнуться. Но вскоре он собрался с духом и решительно зашагал вперед, с трудом увязая в глубоком снегу. Он не заметил, что из окна третьего этажа отеля, расположенного позади него, за его уходом пристально наблюдал Лю Ин. Тот знал, что всё этим и кончится. Чжоу Хуа определённо что-то от него скрывал. Лю Ин вернулся к столу, надел наушники и принялся настраивать аппаратуру. Вскоре его уши наполнил свист ветра и шуршание снега, бьющегося о чужую одежду. — Чёрт возьми! — пробормотал Чжоу Хуа и дважды нажал на дверной звонок. Вскоре изнутри донеслись тяжёлые шаги. Дверь приоткрылась, и крепкий телохранитель угрожающе уставился на незваного гостя. Прежде чем тот успел открыть рот, Чжоу Хуа перебил его: — Я старый знакомый господина Юй Цина. Пожалуйста, передайте ему, что Чжоу Хуа хочет с ним встретиться. — Господин Сюнь уже спит. Если у вас есть дела, приходите завтра. — Я знаю, где Хэ Хуань. В этот момент рука Лю Ина, державшая наушники, замерла. Он всегда считал Чжоу Хуа наивным простофилей и недотёпой. Кто бы мог подумать, что всё это время Чжоу Хуа сам его использовал! Юй Цин спал очень чутко. В последнее время из-за проблем Юй Хуаня и Хэ Чэна его каждую ночь мучили кошмары. Голос Чжоу Хуа, доносившийся из-за двери, был негромким, но этого хватило, чтобы пробудить его ото сна. Юй Цин осторожно потянул чужую ладонь, убирая её со своей талии, но стоило ему приподнять одеяло, как пальцы крепче сжались на его бедре, притягивая обратно в объятия. — Приходить к людям посреди ночи — это никогда не к добру. Цинцин, не связывайся с ним, — пробормотал Сюнь Вэйцзинь, сонный и недовольный, уткнувшись носом в плечо Юй Цина. — Ты ложись спать, а я пойду посмотрю, кто там. Всё равно уже не усну. — Как я смогу уснуть, если ты уйдёшь? — вздохнул Сюнь Вэйцзинь. В его голосе отчётливо слышалась обида. — Ты просто пользуешься тем, что безумно мне нравишься. В итоге из спальни они вышли вместе, хотя Сюнь Вэйцзинь практически всю дорогу собственнически цеплялся за Юй Цина. Лицо Чжоу Хуа показалось Юй Цину смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где видел его раньше. Жестом пригласив гостя присесть, он спросил: — Кто вы? — Меня зовут Чжоу Хуа. Восемь лет назад в Первой народной больнице я рассказывал вам о Хэ Хуане и Хэ Чэне. По мере того как человек из его обрывочных воспоминаний и стоящий перед ним Чжоу Хуа постепенно сливались в единый образ, напряженно сведенные брови Юй Цина слегка расслабились. Именно благодаря Чжоу Хуа в то время Юй Хуань вообще смог выжить. И дело было не только в том, что он вовремя вытащил Юй Хуаня из подвала. Когда Юй Хуаня только доставили в больницу, его лечащим врачом оказался дедушка Юй Цина — Юй Вэйань. Юй Цин, пришедший тогда навестить деда, случайно заглянул в палату и стал свидетелем жуткого, кровавого зрелища. Юй Цин, с самого детства окружённый заботой и роскошью, никогда в жизни не видел ничего столь ужасного. Вернувшись домой, он ещё долго страдал от кошмаров. Ему то снилось, будто его самого пытают до неузнаваемости, то виделось, как совершенно незнакомый юноша сначала тепло улыбается ему, а в следующий миг — падает замертво к его ногам, истекая кровью. Несколько дней спустя Юй Цин не выдержал и расспросил Юй Вэйаня о состоянии Юй Хуаня. Даже Юй Вэйань, повидавший на своем веку бесчисленное множество смертей, помрачнел от сострадания. — Тяжёлая судьба у этого ребёнка. Если бы не младший брат, который поил его собственной кровью, он бы до больницы живым просто не доехал… — Его младший брат? — удивился Юй Цин. — Да. Их ведь привезли вдвоём. Состояние младшего было чуть получше, да и травмы не такие тяжёлые. В общем, его жизни сейчас ничего не угрожает. — Но как они вообще могли получить настолько страшные увечья? — Говорят, это их дворецкий обезумел. У него случился срыв из-за того, что его собственный сын вырос никчёмным неудачником, вот он и выместил всю свою злобу на хозяйских детях. — Какое извращенное безумие… Но почему тогда младший брат пострадал меньше и физически оказался крепче? Юй Вэйань и сам недоумевал, но не стал зацикливаться на этом. Он лишь устало бросил внуку, что человеческое сердце — самая непредсказуемая вещь в мире. Возможно, дворецкий из-за личных обид питал к старшему — Юй Хуаню — куда более лютую ненависть. В любом случае, точной правды теперь никто не узнает. Юй Цину никак не давали покоя эти мысли, поэтому на следующий день он снова отправился в больницу. Сначала он заглянул к Юй Хуаню. Тот всё ещё лежал без сознания. Парень был настолько истощён, что казался живым скелетом, обтянутым кожей. Лишь его длинные ресницы непроизвольно трепетали, напоминая крылья раненой бабочки, которая вот-вот сделает последний взмах и улетит. Должно быть, именно этот хрупкий образ и заставил Юй Цина проникнуться к Юй Хуаню особым, щемящим интересом. Когда Юй Цин вышел из палаты, он наткнулся на Чжоу Хуа, который тихо плакал у двери. Юй Цин сразу узнал в нём человека, который привез братьев в больницу. — Вы пришли навестить Юй Хуаня? Почему не заходите внутрь? — Я… я недостоин даже смотреть на него… — выдавил сквозь слёзы Чжоу Хуа. — Вот как? Что же произошло? Если вы поделитесь со мной, я выслушаю и, возможно, смогу что-то посоветовать. Вся боль и вина, что мёртвым грузом давили на сердце Чжоу Хуа, внезапно потребовали выхода. Не выдержав, он излил всю душу стоявшему перед ним юноше. Юй Цин застыл, поражённый до глубины души: — Что?.. Как такое вообще возможно?! — Звучит абсурдно, но это чистая правда. Никто… никто мне тогда не поверил! Я не смог спасти Хэ Хуаня. Я… — Чжоу Хуа вцепился в собственный воротник и разрыдался так сильно, что начал задыхаться. Но Юй Цин почему-то подсознательно чувствовал: этот человек не лжёт. Позже Юй Цин рассказал обо всём Юй Вэйаню. После долгих и тяжёлых переговоров с семьёй Хэ Юй Вэйаню наконец удалось получить опеку над Юй Хуанем. Юй Цин глубоко вздохнул, сбрасывая наваждение прошлого. Он посмотрел на сидящего перед ним Чжоу Хуа и искренне произнёс: — Я действительно благодарен тебе за то, что ты решился рассказать мне об этом тогда. — Это я должен благодарить тебя. За то, что ты единственный мне поверил. Сюнь Вэйцзинь нетерпеливо дёрнул Юй Цина за рукав, безмолвно понукая его поскорее перейти к сути дела. Юй Цин мягко похлопал Сюнь Вэйцзиня по ладони, успокаивая его, и продолжил: — Зачем ты пришёл искать меня посреди ночи? — Я знаю, где сейчас Хэ Хуань… — Откуда? — В ту ночь мне не спалось, и я вышел прогуляться. И случайно увидел, как Хэ Чэн силой уводит его… Это казалось невероятным, почти пугающим совпадением — словно сама судьба не могла смириться с тем, что Хэ Чэну всё сойдёт с рук. Всего неделю назад Чжоу Хуа бесцельно бродил по улицам и каким-то образом оказался неподалёку от дома Юй Хуаня. Он стоял на обочине, погружённый в свои мрачные мысли, как вдруг услышал подозрительный шорох. Чжоу Хуа тихо обошёл здание с заднего двора и увидел высокую фигуру Хэ Чэна, который тащил кого-то к машине. Следом за ним суетились телохранители, спешно вынося из дома остатки мебели. Если связать это с внезапным наплывом папарацци в последние дни, все разрозненные улики наконец-то сошлись в единую картину. «Нарцисс и Маленький принц»... Хэ Чэн привлёк внимание далеко не их одних! К ним явно подбирался кто-то ещё, и именно поэтому Хэ Чэн решил действовать на опережение и похитить Юй Хуаня! Для такого безумца, как Хэ Чэн, подобная безумная выходка была абсолютно в порядке вещей. Чжоу Хуа тогда осторожно прокрался к выброшенному на пол шкафу и спрятал внутрь свой телефон, предварительно переведя его в беззвучный режим. Пока мобильник оставался в вещах похитителей, они могли без труда отслеживать координаты Хэ Чэна. Когда Чжоу Хуа закончил свой рассказ, Сюнь Вэйцзинь наконец соизволил снисходительно приподнять веки и взглянуть на него. — Хм, неплохо. А у тебя есть голова на плечах. Тем временем в номере отеля Лю Ин слушал запись через наушники, и его колотила крупная дрожь. Всё это время он делил крышу с человеком, который оказался настолько пугающе расчётливым и опасным…