До первой улыбки

Они начали переписываться каждый день. Это произошло как-то само собой. Сначала — скинуть домашку. Потом — мем. Потом — «ты где». Потом — «не спишь?» И внезапно оказалось, что Алдар засыпает с телефоном в руке, перечитывая короткие сообщения Льва. Лев писал странно. Без тонны смайлов. Без «ахах». Но у него даже обычное «идиот» звучало мягко. Особенно когда было адресовано Алдару. В школе они всё ещё делали вид, что ничего не происходит. Сидели рядом. Иногда спорили. Иногда подкалывали друг друга. Но теперь между ними было что-то ещё. Слишком много случайных взглядов. Слишком долгая тишина. Слишком осторожные прикосновения. Алдар начал замечать, как сильно хочет касаться Льва. Это оказалось почти невыносимо. Поправить воротник. Задеть пальцами запястье. Уткнуться лбом в плечо. Любая мелочь превращалась в проблему. Потому что хотелось больше. И от этого Алдар снова начинал злиться. На себя — в первую очередь.

***

— Ты опять курил? — спросил Лев однажды, когда они сидели на подоконнике между этажами. На улице уже темнело. За окном кружился мартовский снег с дождём, батареи жарили слишком сильно, и от этого в школьных коридорах пахло мокрой одеждой. Алдар пожал плечами. — Ну. Лев посмотрел на него внимательно. — Когда нервничаешь — куришь больше. — Психолог хуев. — Самбуев. — Что? — Ты не обязан постоянно себя наказывать. Алдар усмехнулся. — С чего ты взял, что я себя наказываю? Лев ничего не ответил. Просто перевёл взгляд на его руки. На обкусанные пальцы. На жёлтые следы от сигарет. И Алдар вдруг понял, что Лев замечает о нём вообще всё. Это было страшно. И почему-то ужасно приятно одновременно.

***

Первый раз они почти поцеловались в конце марта. После дополнительных по русскому. Школа уже пустела, уборщица мыла первый этаж, где-то гремели железные вёдра. Они стояли возле раздевалки. Лев что-то рассказывал — тихо, спокойно, — а Алдар почти не слушал. Потому что смотрел на его губы. И от этого внутри всё плавилось. — Ты вообще меня слышишь? — спросил Лев. — Не особо. Лев тихо фыркнул. А потом поднял глаза, между ними вдруг стало слишком мало воздуха. Алдар сам не понял, кто двинулся первым. Только Лев оказался совсем близко. Тёплый. Настоящий. С мятным запахом жвачки. Алдар чувствовал его дыхание. Ещё чуть-чуть. Ещё буквально движение. И тут где-то в коридоре хлопнула дверь. Они оба резко отшатнулись. Как преступники. Алдар выругался сквозь зубы и отвернулся. Сердце колотилось так сильно, что становилось больно. Лев молчал. Потом тихо сказал: — Прости. — За что ты постоянно извиняешься? Голос у Алдара прозвучал слишком резко. Лев опустил взгляд. — Не знаю. И это снова ударило под дых. Потому что Алдар понял: Лев привык быть «лишним». Привык занимать поменьше места. Привык извиняться за то, что чувствует.

***

Через несколько дней всё стало хуже. Или лучше, смотря как смотреть. Они сидели у Льва дома, делая проект. Его родители были на работе, в квартире было тихо и пахло чаем с бергамотом. За окном таял снег, капало с крыш, а батареи всё ещё шумели по-зимнему громко. Алдар нервничал с самого начала. Слишком домашний Лев был опасным. Без школьного шума. Без людей вокруг. В растянутой серой футболке. Босиком. С растрёпанными русыми волосами. Красивый до невозможности. Алдар сидел на полу у кровати и чувствовал себя больным. — Ты опять завис, — тихо сказал Лев. — Отстань. — Ты всегда так говоришь, когда смущаешься. — Я не смущаюсь. Лев улыбнулся. Блять. Алдар резко встал. — Я покурю. — У меня балкон открывается только через кухню. — Переживу. Лев пошёл за ним. Конечно. На кухне было полутемно. Только свет с улицы падал через окно — синий, вечерний. Алдар достал сигареты дрожащими пальцами. Лев вдруг осторожно забрал пачку. — Эй. — Не надо сейчас. — Лазарев— — Ты как будто убегаешь каждый раз. Тишина. Алдар смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается паника. Потому что Лев был прав. Он правда убегал. Каждый раз, когда становилось слишком хорошо. — Я не умею это нормально, — хрипло сказал Алдар. Лев несколько секунд молчал. А потом очень тихо: — Я тоже. И именно это почему-то стало последней каплей. Алдар шагнул ближе сам. Нервно. Резко. Лев даже дышать будто перестал. И когда Алдар наконец поцеловал его — коротко, неловко, почти испуганно — мир почему-то не рухнул. Только сигареты выпали из дрожащих пальцев на кухонный пол.